Часть 10

Я должна это сделать. Просто позвонить и сказать. Это ведь несложно. Беру в руки телефон и, зажмурившись, нажимаю на номер Пчёлкина. Он отвечает после третьего гудка. — Маша. – От того, как мягко и даже интимно он произносит моё имя, колени превращаются в желе, и мне приходится опуститься на краешек постели. – Говори. У меня мало времени. — Я собрала вещи, – тараторю, набрав в лёгкие воздух. – Их немного. Тебе не нужно приезжать, я могу привезти всё сама. — Садовая, сорок, – сообщает Виктор спокойно. – Я буду дома через полтора часа. Когда через два часа я въезжаю на парковку, оказывается, что Пчёлкин здесь. Стоит рядом с уже знакомым мне Мерседесом и ждёт меня. Не дожидаясь, пока я заглушу двигатель и подойду к багажнику, Пчёлкин лихо выхватывает из него большой чемодан и ставит на пол. — Пойдём, – говорит он вместо приветствия, но я остаюсь стоять на месте. От одной мысли о том, что придётся остаться с ним наедине в его квартире, меня прошибает нервная дрожь. — Я только привезла вещи, – внезапно севшим голосом произношу я. Он бросает на меня понимающий взгляд. — Я тебя не съем. Просто покажу тебе твой новый дом. Новый дом в контексте наших с ним отношений звучит как насмешка. Если я откажусь сейчас и уеду – будет ли это выглядеть как малодушие с моей стороны? В молчании мы заходим в лифт. Всё время, пока кабина поднимается вверх, Пчёлкин бесцеремонно разглядывает меня. От его внимания мне некомфортно, но я прямо встречаю взгляд голубых глаз – пусть на думает, что его психологические приёмы на меня действуют. Когда створки лифта расступаться, он подводит меня к массивной дубовой двери и, открыв её ключом, сначала пропускает меня, в потом заходит следом. — Чувствую себя как дома, – говорит он, опуская мой чемодан на пол. – Здесь гостиная. – Мой спутник бросает пиджак на большой диван и завораживает рукава рубашки, обнажая крепкие мускулистые руки. – Кухня прямо по коридору, объединена со столовой. Спальни – в той части. Я снимаю кроссовки и ставлю на пол свой миниатюрный рюкзак. — Хочешь чего-нибудь? – Виктор окидывает меня внимательным взглядом. — Уехать, – без колебаний отвечаю я. — Мне начинает казаться, что ты боишься остаться со мной наедине. — А я должна? — Это зависит от того, чего ты боишься, – его низкий голос щекочет мои нервы. — Я не боюсь. Мне неприятна эта ситуация. Я не хочу быть здесь. — И снова эта поразительная честность, – иронично улыбаясь, он складывает руки на груди. — Ты предпочёл бы, чтобы я лгала? — Нет, меня вполне устраивает твоя откровенность. Он берёт мой чемодан и несёт его по коридору. И я иду за ним, потому что мне ничего не остаётся. — Твоя комната, – говорит он просто, толкая дверь и зажигая свет.– Не хочешь посмотреть? – спрашивает Виктор удивлённо, опуская чемодан. — Мне всё равно, – демонстративно пожимаю плечами, собираясь вернуться в прихожую, но меня останавливает тихий голос. — Моя комната, – не сводя с меня взгляда, Пчёлкин кивает в сторону двери на противоположной стороне коридора. — Может посмотришь её? От столь явного намёка кровь приливает к моим щекам. Я стою перед ним, слыша биение собственного сердца, недоумевая, откуда вдруг взялось это отчётливое сексуальное напряжение, которое не имело права появляться между нами. В какой-то момент Виктор упирается рукой в стену за моей спиной, сокращая расстояние между ними до нескольких сантиметров. Я пытаюсь игнорировать его близость, запах одеколона, сигарет и жара, который исходит от его тела, но это сложно. Мозг словно выключился, и сейчас на первый план вышли инстинкты. А они, к моему ужасу, жаждут продолжения. — Мне пора идти. Несколько долгих секунд воздух между нами дрожит от чего-то опасного и мощного, чему мне сложно подобрать определение. Потом на лице Виктора мелькает едва заметная насмешливая улыбка – или это лишь игра света и тени в полутёмном коридоре? — Хочешь поужинать? – спрашивает он, опуская руку и отступая на шаг. Я отрицательно качаю головой. — У меня дела. Он выжидающе смотрит на меня, словно ждёт чего-то. Если думает, что я расскажу, какие именно дела, – будет ждать вечно. Я ему ничего не должна, и эта сцена чувственного доминирования ничего между нами не изменила, разве что укрепила мою уверенность в том, что от Виктора Пчёлкина мне нужно держаться как можно дальше. От вернувшись от него, я возвращаюсь в прихожую. Вдруг с ужасом осознаю, что завтра приеду в эту квартиру в другом статусе – статусе жены совершенно незнакомого мне человека. — Зачем тебе этот брак, Вить? – решаюсь задать вопрос. – Если отец действительно в таком бедственном положении, он бы согласился на ваши условия. Ты не обязан был жениться. Какое-то время он задумчиво изучает моё лицо. — Действительно. — Это не ответ, – теперь моя очередь иронизировать. — Может быть, меня устраивает брак с тобой. — Неужели ни одна из твоих подруг не устраивала? — Ты хочешь услышать комплимент? – его глаза оценивающе скользят по моей фигуре. — Нет, правду. — Ты привлекательная, сексуальная и умная. — Этого недостаточно для брака, – возражаю я. — Мне это выгодно. Я киваю. Меня переполняют гнев, негодование, обида. И я в который раз изумляюсь своей безумной готовности связать судьбу с человеком, который живёт по совершенно чуждой мне философии. Дёргаю ручку двери, но она не поддаётся. — Ты же хотела правду, – раздаётся голос у меня над ухом. — А теперь я хочу уйти. Он открывает мне дверь, и я выскакиваю на лестничную клетку, не задумываясь о том, как это выглядит. Я просто хочу поскорее уйти отсюда и провести ночь дома, в своей квартире и своей постели, подальше от этого человека. Но он спускается вместе со мной на парковку. Всё время в лифте я старательно изучаю стены. На Виктора смотреть не могу. Там, наверху, что-то между нами изменилось, и я слишком боюсь вникать в то, что именно. — Завтра. Девять утра, – напоминает Виктор, прежде чем я сажусь в машину.