Часть 14

Еду принесли уже давно, и все за столом поели, только моя тарелка по-прежнему остается полной. — Еще вина? – спрашивает Космос. Я киваю, и мой опустевший бокал тут же наполняется рубиновой жидкостью. Потянувшись за вином, замечаю на себе тяжелый взгляд Пчёлкина. Если он думает таким образом смутить меня — не дождется. С удовольствием делаю глоток, потом еще один и еще, через минуту опуская на белоснежную скатерть абсолютно пустой бокал. Я понимаю, что разумнее всего будет поесть, но я все так же не ощущаю голода, зато вино быстро разносит по телу приятное тепло и дарит благословенное безразличие. Может быть, благодаря ему я наконец перестану так остро ощущать присутствие Пчёлкина рядом. В зале полно людей, напротив меня сидит умопомрачительно обаятельный Космос, к столу то и дело подходят официанты, а я не могу отделаться от мысли, что между мной и моим новоиспеченным мужем ничтожно мало свободного места, так что, стоит мне чуть отклониться в бок, я смогу прислониться к его плечу. И это при том, что на протяжении всего ужина он не обращает на меня никакого внимания: с аппетитом ест и говорит с Космосом о делах. Я же остаюсь предоставлена самой себе: бесцельно смотрю по сторонам, пью вино и ковыряюсь в тарелках, которые с завидным постоянством меняются на все новые. - Мы поедем, Кос, - внезапно говорит Витя. Космос понимающе улыбается. — Не смею задерживать. Спасибо, что приехали. Если бы знал все обстоятельства, я бы не настаивал. Смущенно отвожу глаза, когда понимаю, что он имеет в виду. Очевидно, у него создалось совершенно превратное мнение о наших с Пчёлкиным отношениях. Я наблюдала за Витей и Космосом весь вечер - кажется, они очень близки. Если это действительно так, зачем Витя намеренно вводит друга в заблуждение? — Маша, - звучит коротко. Поднимаю глаза и смотрю на мужа, который уже встал из-за стола и теперь нетерпеливо смотрит на меня сверху вниз. Под его непроницаемым взглядом я допиваю вино из бокала и встаю, с удивлением обнаруживая, что окружающий мир покачивается из стороны в сторону. — Благодарю за гостеприимство, — произношу я, обращаясь к Космосу. — Уверена, ресторан будет пользоваться бешеной популярностью. - Спасибо, — он улыбается, демонстрируя ямочки на щеках. Сейчас он кажется очень простым и дружелюбным. Не то что угрюмый тип, за которого я вышла замуж. Они обмениваются крепким рукопожатием, и Космос вновь разворачивается ко мне. - Было приятно познакомиться, Мария. Как только мы покидаем ресторан, я демонстративно скидываю с себя мужскую руку и самостоятельно иду к автомобилю. Если на людях я и связана по рукам и ногам унизительным брачным договором, то наедине никто не заставит меня терпеть чуждые мне прикосновения. Витя щелкает кнопкой на брелке, и машина, пискнув, открывается. Хватаюсь за ручку, испытывая предательское головокружение. Все-таки последний бокал был лишним. Понимаю это, когда неуклюже взбираюсь на пассажирское сиденье, едва не втыкаясь лицом в кожаную обивку кресла. Да, алкоголь помог мне расслабиться, но терять бдительность рядом с таким, как Пчёлкин, — это ошибка. Ну почему я сначала делаю, а потом думаю? К счастью, мой спутник никак не комментирует мое состояние и, стоит мне пристегнуться, спокойно выводит автомобиль с парковки. Это лишнее, но я не удерживаюсь от искушения и украдкой бросаю взгляд на Пчёлкина. В сумерках, окружающих автомобиль, и желтых вечерних огнях черты его лица, повернутого ко мне в профиль, кажутся резче и выразительнее. Внезапно я вспоминаю то самое первое впечатление, которое он произвел на меня, когда наши автомобили столкнулись. Я тогда подумала, что не встречала человека более привлекательного. И дело было даже не во внешности — не она, а природный магнетизм Пчёлкина потряс меня до глубины души. От необъяснимого волнения тонкие волоски на моих руках и затылке встают дыбом, и я вдруг ощущаю, что становится трудно дышать. Маша, да что с тобой такое? Откинувшись на удобную спинку, отворачиваюсь от Пчёлкину к боковому окну и прикрываю глаза. Мне тепло и уютно. И, несмотря на то что на часах всего лишь семь вечера, хочется спать. Это все нервы: с тех пор как Витя бесцеремонно ворвался в мою жизнь неделю назад, я так плохо сплю. Неудивительно, что сейчас мне больше всего хочется добраться до уединения своей комнаты и положить голову на подушку... Кто-то касается меня. С бешено колотящимся сердцем резко распахиваю глаза и выпрямляю спину. Взгляд с трудом фокусируется на лице Пчёлкина в опасной близости от моего лица, а разум отмечает тяжесть его руки на моем предплечье. Господи, неужели я заснула? — Приехали, - просто говорит Витя. До меня доносится легкий мятный запах его дыхания. В смущении отвожу глаза и смотрю на какую-то точку на парковки. — Извини, я не заметила. Щелчок отстегиваемого ремня безопасности заставляет меня вздрогнуть. Я делаю то же самое и тянусь к ручке двери. Сейчас я настолько выбита из колеи, что мне хочется как можно скорее выбраться из замкнутого пространства машины. Вцепившись в лямки рюкзака так сильно, что белеют костяшки пальцев, я торопливо иду к лифту. Все это время Максим наблюдает за мной из-под полуопущенных ресниц. - Ты боишься меня? — внезапно спрашивает он, нахмурив брови. — Я тебя не знаю. Нажав кнопку нужного этажа, он оборачивается ко мне и пытливо вглядывается в лицо. Под его пристальным взглядом я отхожу от него ровно настолько, насколько позволяет кабина лифта, и скрещиваю руки на груди в попытке отгородиться от его тягостной и одновременно странно тревожащей близости. — В моих планах касательно тебя нет ничего плохого. Тебе не нужно меня бояться. — Мягкий тон, которым Витя произносит эти слова, неожиданное проявление человечности после целого дня приказов и отстраненности почти прорывают мою оборонительную броню. Почти, потому что я хорошо знаю, что таким, как Пчёлкин, доверять нельзя. — Правда? - даже не пытаюсь скрыть скепсис в своем голосе. — За кого ты меня принимаешь? - За того, кто втянул меня в вынужденный брак? — отвечаю вопросом на вопрос. — За это можешь сказать спасибо своему отцу, - грубовато парирует он. — Ты мог отказаться, — возражаю я. — Твой отец приткнул бы тебя к любому другому, кто согласился бы заплатить достаточно денег. Я чувствую себя так, словно он дал мне пощечину. От мысли, что он обсуждал что-то подобное с моим отцом или Беловым, мне становится нехорошо. — Тогда какая разница, кто бы это был? — в сердцах спрашиваю я. — Ты ничем не лучше других. Относишься ко мне как к вещи. Пчёлкин стискивает челюсти. Его глаза угрожающе темнеют, выдавая обманчивость слов, сказанных тихим вкрадчивым голосом: — Не испытывай моего терпения. — Не выставляй этот брак благословением для меня! - взрываюсь я. — Не знаю, какую жену ты рассчитывал получить, но я — не домашняя собачка и не имею никакого желания ею становиться. Сделка заключалась в моем согласии на брак и штампе в паспорте. На все остальное я не соглашалась. — Все остальное? — Не важно. — Нет уж, объясни. В этот момент лифт останавливается, створки разъезжаются, и я выскакиваю на лестничную клетку. Сейчас мне особенно хочется сбежать, и я с тоской смотрю на лестницу. — Даже не думай, — раздается над ухом, и в следующий момент мой локоть оказывается в плену цепких пальцев Пчёлкина. Нарочно или нет, он причиняет мне боль, но я не позволяю себе сказать об этом — не хочу доставлять ему такое удовольствие. - Не указывай, что мне делать! Продолжая удерживать меня за руку, он подходит к двери и открывает ее ключом. А потом вталкивает меня внутрь. Понимая, что из квартиры он меня не выпустит, по крайне мере прямо сейчас, я сбрасываю обувь, надеясь скрыться в своей комнате, но Витя преграждает мне путь. — Дай мне пройти, - произношу срывающимся голосом, ненавидя себя за то, что в нем звучат просительные ноты. - Объясни. — Что ты хочешь от меня услышать? Что меня тошнит от необходимости врать близким мне людям? Что меня бесят твои собственнические замашки? Что я не хочу жить в одном доме с человеком, который для меня чужой? Неужели ты сам обо всем этом не догадываешься? — Пока ты моя жена, я не потерплю рядом с тобой других мужчин - это раз, — его голос звучит отрывисто и бескомпромиссно, а глаза пылают яростным огнем. — И да, на людях тебе придется делать над собой усилие, потому что я не собираюсь никому объяснять истинные причины нашего брака, — это два. Три — жить мы будем вместе, в этой квартире. Со всем этим тебе придется смириться. В остальном у тебя полная свобода. — Как великодушно с твоей стороны! Поднимаю голову, чтобы посмотреть на Витю, но тут же сожалею об этом опрометчивом решении. Его лицо кажется высеченным из камня. Губы крепко сжаты, скулы напряжены. Кажется, сейчас он действительно в ярости. — Да, Маша, это более чем великодушно, - с внезапной злостью рявкает он. — Утешай себя тем, что я не настаиваю на выполнении тобой супружеских обязанностей. Хотя легко мог бы сделать так, чтобы эту ночь, брачную ночь, ты провела в моей постели. Его слова пробуждают к жизни мое бурное воображение — перед глазами встают картинки обнаженных тел среди смятых простыней, низ живота наполняется характерной тяжестью, дыхание сбивается. — Я не буду спать с тобой, — шепчу я. — Не помню, чтобы я тебе это предлагал, - говорит он надменно. — Тогда отпусти меня, — резко дергаю свою руку, и на этот раз Витя не пытается удержать меня. - Я сыта по горло твоим обществом и хочу побыть одна. Захлопнув за собой дверь в спальню, я с ненавистью смотрю на ни в чем не повинную комнату. У огромной двуспальной кровати все еще стоит мой собранный чемодан, а больше здесь нет ничего моего. И я сама не принадлежу этому месту. Прижав ко рту кулак, обессиленно опускаюсь на край покрывала, опасаясь, что ноги в любой момент перестанут меня держать. Глаза начинает жечь, грудь наливается свинцовой тяжестью. Это лишь первый день моей жизни с Виктором Пчёлкиным. Как же я выдержу все остальные?