Часть 21

Когда фотограф произносит заветное «Всем спасибо, все свободны», я едва держусь на ногах. Мы снимали без перерыва больше четырех часов, так что теперь я ощущаю себя выжатой как лимон. Ухожу за ширму, чтобы снять блестящее платье и туфли на десятисантиметровых каблуках, которые оказались на размер меньше, чем мне нужно, потом вынимаю из тугого пучка шпильки, с облегчением распуская волосы. Мое единственное желание сейчас — это бутерброд с сыром, чашка чая и постель. На большее моей энергии просто не хватит. Переодевшись в свою одежду, достаю из сумки телефон. Смотрю на пропущенный звонок от Пчёлкина и прилетевшего вдогонку короткого текста «Перезвони», сердце предательски екает. Это было почти час назад. Интересно, он все еще ждет? Прежде чем набрать его номер, я зачем-то иду в туалет: мою руки, стираю с губ яркую помаду. Если буду честна сама перед собой, признаюсь, что боюсь. Чего? На каком-то подсознательном уровне Витя тревожит меня куда больше, чем следовало бы. И заглушить этот страх мне не удается: напротив, после каждой стычки с ним и особенно после вчерашнего поцелуя он лишь усиливается. На несколько секунд закрываю глаза и резко распахиваю, ловя в зеркале свое отражение. Пышные волосы, искусный вечерний макияж, но выражение лица, глаз — новое, я такого у себя еще не видела. Не желая углубляться в причины этих перемен и устраивать сеанс самокопания, решительно беру в руки телефон и звоню Пчёлкину. — Освободилась? - он отвечает после третьего гудка. — Да, собираюсь... — внезапно хмурюсь, понимая, что едва не назвала его квартиру домом. — Собираюсь возвращаться. — Я в кафе на Дмитровке. Приезжай сюда. — Я не одета для ресторана, — напоминаю я, представляя, как нелепо буду выглядеть в этом пафосном заведении в толстовке и с вечерним макияжем. - Я видел, как ты одета, — иронично замечает он. — Это не имеет значения. — Я устала, - нахожу еще одну причину отказаться и без стеснения ею пользуюсь. — Ты ела? Моё молчание красноречивее любых слов. - Поужинаем и поедем, — предлагает Витя. — Я не собираюсь держать тебя здесь до ночи. — Хорошо, — неожиданно соглашаюсь я, представляя аппетитные салаты. — Я буду минут через двадцать. Студия, где проходила съемка, расположена в центре, недалеко от Дмитровки, поэтому я импульсивно оставляю машину стоять на парковочном месте и иду пешком, с наслаждением вдыхая полной грудью прохладный осенний воздух. Давно стемнело. Вокруг снуют люди, приветливо подмигивают огни витрин, шум автомобилей и гул большого города приятно успокаивает нервы — несмотря на усталость, чувствую, что прогулка меня бодрит, а вместе с этим просыпается аппетит. Возможно, идея Вити поужинать в кафе была не такой уж плохой. Я захожу внутрь и сразу натыкаюсь на администратора с дежурной улыбкой. — Добрый вечер. Вы бронировали столик? - дружелюбно спрашивает девушка. — Меня ожидают. — Приятного вечера, — она провожает меня в зал и, убедившись, что я заметила своего спутника, удаляется навстречу новому гостю. — Официант подойдет к вам через минуту. Витя сидит ко мне вполоборота. Я замедляю шаг: для того чтобы перевести дыхание и немного - чтобы незаметно для него полюбоваться волевым профилем. Все-таки он потрясающе привлекательный мужчина. И если бы наше знакомство произошло при других обстоятельствах, он бы точно произвел на меня впечатление. К счастью, все так как есть — на мне нет розовых очков, и я не питаю никаких иллюзий относительно Пчёлкина и его жизненных приоритетов. Возможно, он ощущает на себе мой взгляд, потому что внезапно поворачивается. Его глаза фокусируются на мне, за секунду оценивая мой вид от макушки до пяток, пока вновь не возвращаются к лицу. Он вопросительно приподнимает брови, и я, отрезвленная этим взглядом, перестаю стоять как истукан и иду к нему. Когда до стола остается не больше пяти шагов, Витя поднимается и галантно отодвигает для меня стул, не делая попыток ко мне прикоснуться. — Спасибо, — чувствуя неловкость, бормочу я, опускаясь на место. Теперь мы оказываемся друг напротив друга. Впервые, если не считать тот странный завтрак в забегаловке сразу после регистрации брака, когда мы находимся наедине за пределами квартиры и автомобиля. Мы ужинали вместе с Космосом, обедали с его родителями, но вдвоем на людях не были. Задумчиво разглядывая меня, Витя наливает мне воду из бутылки и подталкивает стакан. — Ничего не ела? — На съемках была еда, мне не хотелось, — мой голос звучит так, словно я оправдываюсь, и я хмурюсь. — Как все прошло? — Как всегда, — я пожимаю плечами. - Это просто работа, я не воспринимаю ее как что-то особенное. — Если тебе не нравится этим заниматься, зачем ты это делаешь? — в его голосе сквозит неподдельный интерес. — Я не сказала, что мне не нравится. — Но ты выглядишь усталой, и в твоем голосе я совсем не слышу энтузиазма. — Потому что я устала, — резче, чем хотелось, бросаю я. — Стоять перед камерой много часов подряд не так просто, как кажется. — И? — Какое-то время, когда все это было в новинку, я очень много снималась, но довольно быстро настало пресыщение, — поясняю я. — Так что я стала соглашаться только на те проекты, которые были мне интересны по той или иной причине. — А сейчас? — Прямо сейчас это хороший источник дохода. Витя недовольно поджимает губы. — Если деньги — это единственная причина, стоит ли работать в данной ситуации? — Во-первых, это не единственная причина. Во-вторых, с какой стати мне не работать? У меня есть финансовые обязательства. — Ты моя жена, — говорит Витя слегка надменно, будто это что-то меняет. Почему-то эта фраза и то, как он ее произнес, вызывают ироничную улыбку на моем лице. Очевидно, Пчёлкин желает продолжить эту тему, но нашу беседу прерывает официант. Я делаю заказ. Когда мы вновь остаемся одни и я начинаю морально готовиться к новому витку расспросов, комкая в руках салфетку, из-за спины вдруг раздается кокетливое: «Какие люди!» — а вслед за этим меня обдает ароматом приторно сладких духов. Я поднимаю глаза и вижу, что вплотную к нашему столу подходит Лика Власова. Та самая певица, которая, по словам Вари, встречалась с Пчёлкиным. Или встречается до сих пор? — Лика, — Витя приветствует ее ровным голосом и вежливо приподнимается со своего стула. — Здравствуй. Сглатываю странную горечь, возникшую во рту, и смотрю, как певица прикасается гладкой щекой к его щеке, а ее руки ложатся на крепкую грудь в жесте, который никак не назовешь просто дружеским. — Вить, ты пропал куда-то. Неделю тебя не слышно, не видно, — говорит она чуть капризно, сопровождая свои слова кокетливой улыбкой. — На тусовку к Юре не пришел, а ведь обещал. Меня она будто не замечает. Впрочем, меня это вполне устраивает: чтобы занять себя, я беру в руки стакан и делаю глоток воды. — У меня были дела, — равнодушно говорит он. — Лика, познакомься с моей женой Машей. Неожиданность этого заявления заставляет меня подавиться. Я неловко кашляю, хватая салфетку, чтобы прикрыть рот. Господи, зачем он это сделал? Лицо брюнетки бледнеет и кривится, карие глаза впиваются в мое лицо. — Жена, дорогой? - визгливо спрашивает она. — Я думала, это только сплетни. Ты же убежденный холостяк. — Все меняется, — говорит Витя спокойно, а потом вдруг ловит мой взгляд. По телу проходит теплая волна, я ощущаю, как в животе словно надувается воздушный шарик. Неужели я не могу хоть раз нормально отреагировать на его взгляд? Хотя бы сейчас, когда за нами наблюдает его любовница. — Приятно познакомиться, — говорю я вежливо, игнорируя стрелы ненависти, которые посылает в меня Власова. Она поджимает губы, потом вдруг ее глаза покидают мое лицо и замирают на свободной толстовке. — Ты должна поделиться секретом, — говорит певица сочащимся ядом голосом, небрежно откидывая за спину блестящие волосы. - Витя — завидный жених, а ты появилась из ниоткуда и... — Лика, — одно-единственное слово, сказанное тяжелым требовательным тоном, заставляет ее оборвать свою фразу. — Мы с Машей хотели побыть вдвоем. — Да, конечно, - она улыбается, но улыбка выходит вялой. — Прошу прощения за вторжение. Увидимся, дорогой. Она гордо поднимает подбородок и уходит, призывно покачивая крутыми бедрами, упакованными в обтягивающую юбку-карандаш, притягивая взгляды мужчин, находящихся в зале, и вызывая во мне неясное беспокойство. Витя тоже смотрит? Закончилась ли их связь? Может быть, он планирует встречаться с ней в свободное время? — Хочешь спросить меня о чем-нибудь? Я пожимаю плечами. — Твоя личная жизнь меня не касается, - говорю подчеркнуто небрежно, не желая смотреть на него. Мои пальцы обхватывают стакан с водой: я не хочу пить, но мне нужно сделать хоть что-то, чтобы избавиться от неприятного сосущего ощущения в желудке. — Ты притихла, — замечает Витя, опуская приборы на пустую тарелку. В его голосе нет вопроса, осуждения или недовольства, лишь констатация факта, но почему-то я ощущаю потребность защищаться. — Я же говорила, что устала, — настороженно бросаю я. — Еще ты говорила, что голодная. Подняв глаза от тарелки с салатом, к которому едва притронулась, натыкаюсь на внимательный взгляд Пчёлкина. — А ты всегда так пристально следишь за людьми? Уголки его губ приподнимаются в ленивой улыбке. — За тобой следить интересно, — мягко парирует он. — У тебя очень выразительное лицо. И сейчас, я уверен, ты чем-то расстроена. Ответить мне на это нечего, потому что я знаю: он прав. Притворяться я никогда не умела: даже когда была подростком и пыталась скрыть что-то от родителей или друзей, они сразу выводили меня на чистую воду. С возрастом ничего не изменилось — даже Костя всегда говорил, что может читать меня как открытую книгу. Удивительно только, что он так и не понял, какие чувства я к нему испытываю... Я тяжело вздыхаю, но на этот раз не из-за Кости. Я действительно расстроена: вряд ли найдется в мире женщина, которая будет в восторге от знакомства с любовницей собственного мужа, даже если с мужем вместо любовного союза заключена брачная сделка. И все же это недопустимая с моей стороны слабость. Мы ведь с Витей сразу договорились, что, несмотря ни на что, остаемся свободными людьми и не испытываем друг к другу никаких чувств. Почему же сейчас вихрь захвативших меня эмоций оказывается сильнее доводов рассудка? Отправляю в рот кусочек лосося и медленно жую, пытаясь найти логику в своих рассуждениях. Но ее нет. До Вити мне нет никакого дела, но и наличие у него под боком сногсшибательной Лики Власовой меня злит. Возможно, это то же самое, что испытал Пчёлкин, увидев меня тогда у университета с Костей? Не перестаю задаваться вопросом, почему вообще появились эти чувства: почему меня волнует, что Пчёлкин думает и с кем встречается, почему становится важно, спит ли он с певицей или нет. Ощущение, словно я его ревную, но это не так. Не должно быть так. — Я завтра улетаю в Салехард, — низкий голос Вити заставляет меня отвлечься от самоанализа. — Меня не будет неделю, может быть, дней десять. Я застываю. Рука рефлекторно дергается, и я аккуратно опускаю вилку на тарелку. Почему я так удивилась? Он ведь предупреждал меня. И я должна испытывать облегчение, что наконец-то останусь одна, без его подавляющего присутствия. Но то, что к облегчению примешивается разочарование, становится для меня сюрпризом. — Хорошо, — говорю я, тщательно контролируя свой голос. — Это ведь Север. Должно быть, там уже холодно. — Не волнуйся, — Витя бросает на меня насмешливый взгляд. — Я возьму с собой теплую куртку. А что ты будешь делать в это время? — У меня финальный год в университете, — напоминаю я. — Сейчас мне важно сосредоточиться на учебе. Он одобрительно кивает и, заметив проходящего мимо официанта, просит счет. — Если ты закончила, можем ехать. Домой мы добираемся каждый на своей машине. Но прежде Витя довозит меня до парковки, терпеливо дожидается, пока я пересяду в свою машину и заведу двигатель, а потом всю дорогу следует за мной, не позволяя другим вклиниться между нашими автомобилями. Уже в квартире, когда я собираюсь скрыться в своей комнате, он останавливает меня, коснувшись рукой предплечья. Обернувшись, натыкаюсь на его гипнотизирующий взгляд, и мое сердце подпрыгивает, словно внутри кто-то нажимает кнопку тревоги. — Я уеду рано, — говорит от тихо. — У меня самолет в семь. Это значит, что утром я его не увижу. Мы прощаемся сейчас. — Хорошо, — отзываюсь я. — Надеюсь, все для тебя сложится удачно. Он криво улыбается и вдруг касается рукой моей щеки. Не знаю, это его ладонь слишком горяча или моя кожа чересчур чувствительна, но все ощущается предельно остро. Мое тело вспыхивает. Дыхание становится коротким и прерывистым. Напряжение концентрируется в груди и медленно стекает в низ живота. Я судорожно перевожу дыхание. Никогда ни один мужчина не имел на меня такого воздействия — сильного, опасного и опустошающего, разгорающегося от малейшего взгляда и мимолетного прикосновения. — Пока меня не будет, не делай глупостей, - протяжно произносит он голосом, в котором бархатные нотки смешиваются со стальными. — Если что-то понадобится - звони. Его взгляд останавливается на моих губах, и я инстинктивно облизываю их кончиком языка. Черты лица Пчёлкина смягчаются, глаза теплеют. Мы оба задерживаем дыхание, а я, кажется, даже слегка подаюсь вперед, не в силах противостоять искушению. — Спокойной ночи, — внезапно говорит Витя, отступая на шаг. Он уходит, а я растерянно стою и смотрю ему вслед, не понимая, чего во мне больше — облегчения или разочарования.