Часть 23

Настроив комфортную температуру воды в душе, я захожу в кабинку и подставляю лицо навстречу упругим теплым струям. Несмотря на интенсивную часовую тренировку, которая измотала мое тело, нервы все еще как натянутая струна, а стоит мне закрыть глаза, воображение тут же рисует образ Пчёлкина. Самоуверенный, насмешливый, страстный и нежный - такой, каким он был этим утром. Это глупо, нелогично и совершенно недопустимо, но с момента его отъезда я не могу отвлечься от воспоминаний о том прощальном поцелуе. Причем тревожит меня не сам факт этой нежелательной близости, а то, что я получила от нее чересчур острое удовольствие и не просто терпела, а принимала самое активное участие в интимном процессе! Что я за человек такой, отвечающий с откровенной страстью на прикосновения мужчины, которого не люблю, более того, которого должна ненавидеть? В моем сердце никто и никогда не заменит Костю. Почему же ласки Пчёлкина заставляют меня так легко переступать через собственные чувства и принципы и превращаться в его горячих объятиях в пластилин, послушный его воле? Намыливаю губку и начинаю водить ею по телу, вздрагивая от того, насколько чувствительной оказывается кожа. Каждое касание люфы воскрешает в памяти прикосновения Пчёлкина, а тело воспринимается как чужое, полное новых ощущений, которые я не понимаю и не желаю принимать. С ожесточением тру грудь и руки, желая смыть с себя воспоминания об утреннем рандеву у входной двери, но вместо облегчения по телу бежит волна дрожи. Губка падает на мраморный пол. Я прячу в ладонях лицо, методично повторяя про себя, что не могу ощущать запах Вити на своей коже - это просто иллюзия, нервное перевозбуждение и моя собственная впечатлительность. Ничего больше. Делаю напор воды сильнее и снижаю температуру — моя единственная надежда на холодный хлесткий душ, который обязан привести меня в чувство. Моя установка на день — забить делами каждую минуту, чтобы не позволять себе думать о Пчёлкине. Получается не очень, потому что он все равно незримо присутствует в мыслях, но я не сдаюсь. После завтрака еду к маме, где провожу больше часа за чтением вслух книги. Потом тороплюсь на занятия в университет, а вечером без раздумий соглашаюсь на предложение однокурсников сходить в кино. В квартиру Пчёлкина я возвращаюсь почти в девять вечера, совершенно измотанная и морально, и физически, но, предчувствуя фантазии, которые начнут одолевать меня во сне, готовлю себе несколько простых сэндвичей. Сделав глоток горячего напитка, позволяю себе осмотреться. Несмотря на сдержанный дизайн комнаты, здесь незримо ощущается присутствие Вити. Деловой пиджак, забытый хозяином, небрежно висит на стуле. Я ежусь, потому что в этот миг особенно остро ощущаю себя здесь временным гостем. Очевидно, что эта квартира не моя и не для меня. И, если мне повезет, пройдет совсем немного времени, прежде чем я покину ее и вернусь в свой мир. Мир, в котором не будет Виктора Пчёлкина. Стоп. Осознаю, что вновь в мыслях возвращаюсь к фиктивному мужу. Именно в этот момент на столике начинает дребезжать мой телефон. Со вздохом тянусь за мобильным и невольно задерживаю дыхание, прочитав на экране имя абонента. «Пчёлкин В» — так нейтрально-обезличенно я занесла номер Вити в телефонную книгу, когда поняла, что нам все-таки придется взаимодействовать и свадьбы мне не избежать. Несколько секунд я нервно смотрю на экран, размышляя, снять ли мне трубку или притвориться, что не слышу вызов. В конце концов вспоминаю слова мамы о том, что откладывать неизбежное — это малодушие, и решительно отвечаю: — Алло. — А я было подумал, что ты струсила, — мягкая хрипотца голоса Вити, доносящегося издалека, заставляет меня зажмуриться и стиснуть зубы, чтобы подавить непрошеное волнение. — Не понимаю, о чем ты, - выдавливаю подчеркнуто равнодушно, но мой собеседник лишь усмехается. — Еще как понимаешь, - произносит он, слегка растягивая слова, и, не дожидаясь готового сорваться с моих губ протеста, интересуется: - Что ты сейчас делаешь? — Я недавно пришла. — Уже довольно поздно, — замечает Пчёлкин. - Встречалась с подругой? — Нет. Я ходила в кино. — Что-то интересное? - На заднем фоне раздается какой-то глухой стук и щелчок. — Комедия. — С кем ходила, не скажешь? — внезапно он перестает ходить вокруг да около и задает прямой вопрос. — Ты не спрашивал. — Я только что спросил, - твердо говорит он. Внутри меня зреет протест против его желания бесцеремонно влезать в мою жизнь, но я его подавляю. В конце концов в этом вопросе нет ничего криминального, а мы женаты, пусть и не по-настоящему. — С ребятами из группы. На несколько секунд в трубке воцаряется тишина. Потом я слышу грохот, словно на Пчёлкина обрушивается торнадо. — Что у тебя происходит? — Это я пытаюсь приспособиться к крохотной квартире, которую мне предоставили в личное пользование, — иронизирует он. — Кажется, я только что неосторожным движением разнес половину кухни. Помимо воли мои губы расплываются в улыбке. Витя вздыхает и почему-то молчит. А я чувствую, как веселость стремительно покидает и меня. Несмотря на то что ни он, ни я не касались темы поцелуя, она вдруг незримо повисает в воздухе. И я испытываю отчаянную потребность ее заглушить. — А ты? Чем ты занимался? Много работы? - выпаливаю я на одном дыхании, стискивая в пальцах трубку. — Очень много, — отвечает он тихо, и я впервые за время нашего знакомства слышу в его голосе усталость. — Но ты любишь свою работу, — я произношу эту фразу не в качестве вопроса, а как утверждение. Витя внезапно хмыкает. — Да. Работа играет важную роль в моей жизни. — Еще бы, - неосторожное замечание слетает с моих губ. — И что это означает? — с любопытством интересуется Пчёлкин. — Это же очевидно, — язвительно парирую я, чтобы скрыть собственное смущение. - Ты согласился жениться, чтобы получить повышение. — Это была лишь одна из причин. И далеко не самая веская. Вновь возникает неловкая пауза. Витя словно ждет от меня чего-то: встречного вопроса, реакции, но я инстинктивно чувствую, что в разговоре с ним мне безопаснее держаться нейтральных тем, не связанных с нашим браком. — Там, должно быть, холодно? — спрашиваю преувеличенно бодро. — Минус три, представляешь? — с некоторой заминкой он включается в мою игру. — Бр-р-р! И это середина сентября! — Говорят, что через неделю может выпасть снег. — Какой ужас! — я драматично понижаю голос. — Из-за особенностей климата холод тут ощущается по-другому, - напоминает он равнодушно, но не сдерживается и многозначительно добавляет: - Но я бы не отказался вернуться туда, где теплее. Во всех смыслах. Перед моими глазами явственно оживает сцена утреннего прощания. Щеки начинают пылать, и мне приходится прижать телефон к уху плечом, потому что ладонь становится влажной и я ожесточенно тру ее о краешек хлопковых домашних брюк. — Мне пора заниматься. Витя демонстративно вздыхает. — Да-да, — говорит он с понимающим смешком. — Не засиживайся допоздна. — Угу, — бормочу тихо. — Спокойной ночи. — Спокойной ночи.