Часть 7

Ветер гулял по застывшим в парадном строю клумбам у подножия стеклянной башни «Орлов-Холдинг». Ольга стояла, вцепившись в ручку своей сумки, и чувствовала, как каждая клетка её тела напряжена, как струна. Демонстративное отсутствие Орлова, его уклонение от встречи — это был не трусливый побег. Именно это осознание и выжгло в ней последние сомнения. Холодная, кристальная ярость, которую она так тщательно взращивала в себе все эти годы для залов суда, теперь заполнила ее целиком. Он прятался за деньгами, властью и корпоративными щитами. Что ж. Она знала оружие, против которого это не работало. Она достала телефон. Палец замер над контактом «Ирина Луговая». Не «подруга», нет. Коллега. Вернее, знакомая . Одна из самых блестящих умом и несгибаемых принципами  апеки  . Они уважали друг друга, но не дружили. Это было даже лучше. Трубку взяли почти мгновенно. Четкий, лишенный интонаций голос: —Луговская слушает. — Ирин, добрый день. Ольга Мартынова. На другом конце провода наступила короткая,оценивающая пауза. —Мартынова. Звонок от вас в рабочее время редко сулит что-то приятное. Какая проблема? — Проблема весом под сто килограмм, с синяками на руках у его жены и душой, черной как офшорная схема. Валерий Орлов. Ольга говорила сжато,как на брифинге: систематическое домашнее насилие,  запугивание, финансовые махинации. Она не просила, она констатировала, выкладывая факты, как карты на стол. — У меня на руках потерпевшая. Подробные показания. Начинаем сбор медэкспертиз. Но наш фигурант демонстрирует полную уверенность в своей безнаказанности. Только что мне вежливо, через охрану, дали понять, что он недосягаем для такого мелкого насекомого, как адвокат. Луговская молчала, слушая. Ольга знала — она прокручивает в голове устав, статьи, возможности. —Ты понимаешь , с каким человеком связываешься , Мартынова? У него не просто хорошие юристы. У него есть индульгенция из самых высоких кабинетов. — Именно поэтому я звоню тебе , а не в районную опеку , — парировала Ольга. — Индульгенция заканчивается там, где начинается побои . Статья 126 УК. Это уже не «семейные разборки». Это основание для целого комплекса следственных действий. Включая внезапный визит к нему домой . Ему нужно продемонстрировать, что его щит не монолитен. Что есть инстанции, перед которыми его деньги — просто цветная бумага. Приезжай . Со всей возможной официальностью. Последовала ещё одна пауза, на этот раз более долгая. Ольга почти слышала, как в голове у Луговской щелкают шестеренки логики и профессиональной гордости. —Пришли  мне скан заявления потерпевшей. И все, что у вас есть по финансовой части. Если состав преступления усматривается, выедем. В течение двух часов. Будь на связи. — Благодарю. Материалы вышлю в течение тридцати минут. Положив трубку, Ольга позволила себе сделать глубокий, первый за сегодняшний день осмысленный вдох. Формальная машина, самая грозная в стране, была запущена. Пусть и с скрипом, пусть пока лишь на низших оборотах. Следующий звонок был самым тяжелым. Маша ответила с первого гудка, ее голос был тонким от постоянного страха. —Оль ? Что-то случилось? — Маш, слушай внимательно. Я только что разговаривала  с человеком из опеки . Не подруга. Просто знакомая Через два часа она будет у Орлова с проверкой. Официально. Тишина в трубке была оглушительной. Потом Ольга услышала сдавленный, почти животный стон. —Нет... Ольга, нет! Он же... он же с ума сойдет! Он выберет детей навсегда — Он не заберет. Потому что теперь за его действиями будут следить не только мы с тобой. Любой его резкий шаг в твою сторону, любой намек на угрозу — и его дело из категории «семейного» перепрыгнет в категорию «особо тяжких». Он прагматик. Он не станет рубить сук, на котором сидят его деньги и власть. Эта проверка — наш щит. Но мне нужно, чтобы ты была в безопасности. Собирайся. Приезжай ко мне домой. Сейчас же. Вызывай такси, я все оплачу. Мы должны быть вместе в этот момент. Убедив, уговорив, дав Маше почувствовать хоть крупицу контроля над ситуацией, Ольга сбросила вызов и немедленно отправила Луговской сканы заявлений Маши. Дело было в движении.Затем она села в машину и направилась к дому Орлова. Не для того, чтобы снова стучаться в его ворота. Она ехала на передовую. Она должна была видеть своими глазами, как подъедут машины опеки  как поблекнут надменные лица его охраны. Она должна была стать свидетелем первого, такого важного, звена в цепи, что вела к его падению. Вскоре после Ольгиной парковки подъехали два автомобиля: скромная иномарка, из которой вышла бледная, но собранная Маша, и служебная машина, из которой вышли две женщины строгого вида с портфелями в руках. Ольга вышла им навстречу. — Всё в порядке? — тихо спросила она Машу, на что та лишь кивнула, сжимая сумочку так, что костяшки пальцев побелели. Одна из женщин, представившаяся специалистом органа опеки, нажала кнопку домофона. Тот же бесстрастный охранник появился за калиткой. —Здравствуйте. А вы откуда? — спросил он, его взгляд скользнул по всем присутствующим, ненадолго задержавшись на Ольге. — Здравствуйте. Мы из органов опеки и попечительства, — женщина чётко произнесла название своего учреждения и показала через решётку служебные удостоверения и постановление о проведении проверки условий жизни несовершеннолетних. — На основании поступившего заявления. Лицо охранника не дрогнуло, но он мгновенно отщёлкнул замок. —Да, проходите. Пока они заходили на территорию, он отошёл в сторону и быстрым движением большого пальца отправил заранее заготовленное СМС. Ольга заметила это краем глаза. «Предупреждён, значит, вооружён», — пронеслось у неё в голове. Пока опека оформляла документы на входе, Ольга с Машей на секунду задержались в парадной зоне. Впечатление было ошеломляющим: идеально подстриженные газоны, фонтан с позолотой, беседка в стиле неоклассицизма. — Мда, масштабно, Машка, — тихо произнесла Ольга, окидывая взглядом владения. Маша горько улыбнулась, глядя на этот показной шик. —Оль, это всё равно что золотая клетка. Самая дорогая, но всё равно клетка. В этот момент распахнулась массивная дубовая дверь особняка, и на крыльцо выбежали два мальчика лет семи и пяти. —Мама! — их крики прозвучали, как спасительный гром средь ясного неба. Они, не разбирая дороги, подбежали к Маше и вцепились в неё, словно боясь, что она снова исчезнет. —Мои любимые, мои хорошие, — шептала Маша, прижимая их к себе и зарываясь лицом в их волосы. Она целовала их в макушки, в щёки, смахивая набежавшие слёзы. Ольга смотрела на эту сцену, и на её строгих чертах впервые за этот день появилась настоящая, тёплая улыбка. В этом объятии был такой простой и настоящий смысл, против которого бессильны все деньги Орлова. — Мам, почему тебя так долго не было? — спросил старший, глядя на мать большими, испуганными глазами. — Любимые мои, у мамы были важные дела, — ласково ответила Маша, снова обнимая их. — А знаете что? Пойдёмте-ка, попрыгаем на батуте! Мальчики радостно согласились, и Маша, взяв их за руки, побежала по лужайке к огромному надувному батутину, чтобы хоть ненадолго вернуть им ощущение нормального, счастливого детства. В этот момент из дома вышел сам хозяин. Валерий Орлов. Он был облачён в идеально сидящий дорогой кашемировый костюм, на лице — подобранная, как аксессуар, уверенная улыбка. Он подошёл к женщинам из опеки. — Здравствуйте. —Здравствуйте. Вы Валерий Орлов? — переспросила старшая из них. — Ну что вы, конечно, — он мягко рассмеялся, разведя руками. — Вот он я, во собственной персоне. Чем могу быть полезен столь важным гостям? — Тогда мы к вам. К нам поступила жалоба о том, что... — Так, так, слышал, наслышан, — Орлов вежливо, но настойчиво перебил её. — Во-первых, это всё не так. Если хотите, можете сами посмотреть, в каких шикарных условиях живут мои дети. Не в хрущёвке, чай, — он иронично поднял бровь. — Если хотите, чай, кофе? Самый отборный. — Ой, нет, спасибо, мы не для этого. Тут к группе подошла молодая, строгая женщина в безупречно белом халате. —Здравствуйте, я Камила, няня мальчиков. Давайте, я вам всё покажу, расскажу, отвечу на все ваши вопросы. Орлов одобрительно кивнул ей. —Да, Камила, проводи, пожалуйста. Может, угостишь гостей чаем? — Его тон был покровительственным, словно он отдавал приказ слуге. Та посмотрела на него с подобострастным выражением. —Обязательно. Орлов снова обратился к женщинам из опеки: —А вы любите блины с икоркой? Красной, чёрной? М-м-м, объедение! — Честно говоря, мы здесь не для дегустации, — сухо парировала старшая, и они проследовали за няней в дом. Орлов проводил их взглядом, и его улыбка на мгновение сползла с лица, сменившись холодной сталью. Его взгляд упал на Ольгу, которая наблюдала за ним с нескрываемым отвращением. Он медленно направился к ней. — А вы, значит, и есть тот самый адвокат? — спросил он, оглядывая её с ног до головы. — Она самая, — холодно ответила Ольга. — Мартынова Ольга Кирилловна. Адвокат по семейным спорам. Представляю интересы вашей супруги. — М-м, чудесно, — он кивнул, сложив руки на груди. — Рад, что кто-то о ней так переживает. Я вот тоже переживаю. Очень. Оля едва заметно усмехнулась. —Так переживали, что били? Или это у вас такая форма любви? — Она окинула взглядом территорию. — А знаете, я хочу осмотреть владения. Вы не против? — Да что вы! Конечно, смотрите на здоровье, — он сделал широкий, гостеприимный жест, но в его глазах читалась настороженность. Оля пошла по гравийной дорожке, ведущей вглубь сада. Орлов неотступно следовал за ней, как тень. — Знаете, Машка — жена у меня — ну, очень эмоциональный человечек, — начал он свою версию, голос его был сладким и задушевным. — Скандалы всегда на пустом месте. Но последний инцидент с серьгами... так вообще. Она у меня может и сумками, и украшениями кидаться, это вообще ужас. Недавно закатила истерику, а не скандал. Сняла серьги — кровь, кожа... Фу, одним словом, кошмар. Оля еле сдерживала порыв возмущения, слушая этот поток лжи. Она шла, глядя прямо перед собой. — Конечно, кошмар, — её голос был ледяным. — А у меня, знаете, сложилась немного иная картина происходящего. — Картинка? — переспросил он с наигранным удивлением. — Ольга  (он намеренно переврал имя), вам, наверное, рассказала, как всё было на самом деле? Понимаете, Машка то любит, то не любит. Раньше вообще детей в упор не видела, а сейчас они для неё — всё. И вообще, если дети будут с ней, как она их будет кормить, учить? На что? — Ну, у детей же есть отец, — Ольга обернулась к нему и мило, почти невинно улыбнулась. — А вы будете платить алименты. Ну, и брать их к себе, раз уж так переживаете за их условия. Она развернулась и пошла дальше, к фонтану. Орлов на секунду замер, странно шмыгнув носом, будто зверь, учуявший опасность, затем быстрыми шагами догнал её. — Ольга, постойте! — его голос потерял слащавые нотки, в нём появилась металлическая хрипотца. Они остановились у фонтана, шум воды заглушал их разговор для посторонних. — Вот смотрите, по вам сразу видно — вы умная женщина. Прагматик. Ну, вы же не видите, что она вас просто использует? Оле захотелось повернуться и плюнуть ему в это самодовольное лицо. Но она лишь подняла бровь. — Слушайте, а давайте-ка вы ко мне в команду? — предложил он, понизив голос до заговорщицкого шёпота. — Сколько вы хотите? Назовите сумму. Оля медленно повернулась к нему, её взгляд был абсолютно спокоен. —То есть вы хотите купить меня? И предлагаете, чтобы в суде я представляла ваши интересы, предав свою нынешнюю доверительницу? — Да вы о чём! — он сделал вид, что возмущён, но в глазах читался расчёт. — Я просто хочу, чтобы вы не ошиблись в выборе. А я... я сейчас могу перевести вам огромную сумму. А у Маши, я знаю, денег нет. Вообще. — Я знаю, что у Маши сейчас нет денег, — ровно ответила Ольга. — Но я ей обещала, что они у неё будут. — А-а-а? — он не понял. — Маша получит половину всего вашего имущества, которое вы нажили за десять лет брака, — чётко выговорила Ольга, следя за его реакцией. — Это по закону. Лицо Орлова исказилось. Маска благодушного отца семейства сползла, обнажив злобную гримасу. Оля сделала шаг вперёд, сократив дистанцию до минимума. — А ещё, — продолжила она почти шёпотом, но каждое слово падало, как молот, — если суд установит факт систематических избиений, вас могут посадить. Надолго. Это я ещё не говорю про ваши махинации с офшорами. Вы же в курсе, что за этим тоже следят? Не дав ему опомниться, она резко развернулась и направилась к дому, оставив его одного у фонтана с лицом, побагровевшим от бессильной ярости. Войдя в особняк, Ольга стала осматривать интерьеры — просторные гостиные, игровые комнаты, полные дорогих игрушек. Всё было идеально, стерильно и бездушно, как в музее или на выставке богатства. Вскоре к ней подошла няня Камила, закончившая экскурсию для опеки. — Камила, можно вас на пару минут? — вежливо, но настойчиво спросила Ольга, указывая на небольшую гардеробную. Та, немного удивлённая, кивнула. Ольга закрыла дверь, обеспечив им относительную приватность. — Я хочу услышать вашу версию происходящего в семье, — прямо начала Ольга. Камила тут же начала свой заученный монолог, её глаза блестели подобострастием и страхом. —Ольга Кирилловна, что вы... Валерий Игоревич — замечательный отец! Детей обожает. А Мария Дмитриевна... — она сделала скорбное лицо. — Она, конечно, хорошая женщина, но... очень ветреная. За детьми почти не следила, всё на меня. И они с мужем никогда не ругались, я такого не слышала. И уж тем более... чтобы руку поднимал? Да что вы! Он джентльмен! Ольга слушала, глядя ей прямо в глаза, и видела неискренность в каждом слове. Эта женщина была куплена, запугана, или и то, и другое вместе. Когда они вышли из гардеробной, Ольга увидела, что проверка опеки подходит к концу. Маша с детьми уже зашла в дом, мальчики не отходили от неё ни на шат. Орлов, снова надев маску радушного хозяина, провожал женщин до выхода. — Ну что, убедились? — он широко улыбался. — Всё для детей. Только лучшее. Старшая из сотрудниц кивнула, её лицо было непроницаемым. —Условия проживания, безусловно, более чем хорошие. Однако наше решение будет основываться на комплексе факторов, включая психологическую обстановку в семье. Мы изучим все материалы. До свидания. Орлов проводил их взглядом, и его улыбка снова исчезла. Он повернулся к Ольге и Маше. — Ну что, довольны? — его голос прозвучал тихо, но в нём слышалась сталь. — Устроили цирк. — Это не цирк, Валерий, — тихо, но чётко сказала Маша, впервые обращаясь к нему напрямую. Она не опускала глаз, держась за руки сыновей. — Это начало конца твоей власти надо мной. Орлов хотел что-то сказать, но в этот момент его телефон вибрировал. Он взглянул на экран, и его лицо исказилось новой, куда более серьёзной гримасой гнева. Ольга, заметившая это, позволила себе лёгкую, почти невидимую улыбку. Первый акт закончился. Начинался второй