3. Наказание

«Боль — это постепенная смерть, угасание души и погружение во тьму, которая постепенно может разрушить твою жизнь. Боль ограничивает нашу способность к действию, заставляя нас стать уязвимыми и зависимыми от страдания...........»

За час до ужина. В тёмном помещении раздавались тихие всхлипы девушки и лязг цепей. Мира была подвешена на железные крюки так, что её запястья полностью были проткнуты. Ей было тяжело двигаться в подвешенном состоянии. Любое движение могло разорвать её в клочья, оставить без рук. Но эти тяжёлые страдания были только началом её длительной и жестокой смерти. — Боль…боль. Как же приятно, не правда ли? — голос Фейда заставил девушку дёрнуться. Раздался душераздирающий крик. На засохшие слезы на щеках Миры стекали новые капли боли, разъедая мягкую кожу. — Заткнись животное! Ты действительно думала, что трюки принцессы спасут тебя от меня?! Маленькая наивная крыса… — садисту подали инструмент. Он подошёл к воющей от боли девушке и погладил её по щеке. Фейд коснулся губами её уха и нежно прошептал: — А я надеялся, что ты станешь хорошей питомицей… Что-ж видимо я ошибся. Он взял обе её руки в свои и одним движением разорвал ладони девушки. Она упала на холодный пол крича и борясь с этой агонией. Её крики доносились по всему коридору, боль которую она испытывала в данный момент не утихала, а наоборот возрастала с новой силой. Девушка начала биться в конвульсиях, от настолько жгучих ощущений. Ей хотелось умереть поскорее, поскорее забыть эту боль, больше не чувствовать её. Любой человек, стоящий бы рядом с этой девушкой был бы в ужасе при виде всего этого, не знал бы как помочь и как утешить. Фейд же стоял рядом, наблюдая за этой картиной. Он чувствовал лишь удовлетворение, наслаждение от её криков и при виде её тёмной крови внизу живота становилось невыносимо тепло. От рук Миры осталось кровавое месиво, разорванная плоть, мясо. Когда приступ прекратился, Фейд удивился, увидев девушку ещё в сознании. Он ухмыльнулся и подошёл ближе к ней. Мира лежала на спине и смотрела в потолок, она сама не знала почему тело не отпускает её. Её душа требовала немедленной свободы. Мученице оставалось только надеяться, что вся эта боль скоро прекратиться. Она надеялась, что сейчас он вонзит ей в сердце острый клинок и всё кончится. Но к сожалению это было далеко не так, как она бы хотела. Фейд сел на неё и наклонился к её лицу. Он слизывал слезы на её щеках, которые уже высохли. Его пальцы поглаживали её ноги, дрожащие от боли. — Хмм… Я думаю ты усвоила урок. А теперь я хочу, чтобы ты ответила мне на один вопрос… Его дыхание обжигало её кожу. Он приблизился к её заплаканному лицу, которое сейчас было без единой эмоции. Мира смотрела куда-то в сторону, но не в его глаза. Ей было страшно увидеть эту тьму в его глазах, она не хотела его видеть никогда, она хотела умереть и забыть уже эту боль, которую испытывает каждый раз, находясь рядом с ним. Этот «человек» испортил ей жизнь, он убил её семью, держал её всегда рядом и для чего? Чтобы потом просто взять и превратить её в очередной кусок мяса в его коллекции?! Девушка осталась ни с чем, даже без собственного тела. Осталась только её душа, которая всё жаждала переродиться в новое здоровое тело и начать жизнь с нового листа. — Ты мне пообещаешь, что больше не будешь разговаривать с кем-то помимо меня? Скажи…скажи кому ты принадлежишь… Его голос превратился в шёпот, в дразнящий тихий шёпот. Пальцы скользнули под платье девушки, слегка нажимая на чувствительное место. Язык бедной не поднимался, ей было трудно что-то сказать от недавнего болевого шока. Ей было больно и по сию минуту. Её тело было бледным, как труп из-за большого количества потерянной крови. Она молилась Богу, чтобы это уже наконец закончилось. Но тело её не отпускало, словно заставляя страдать ещё. Неужели эта девушка заслужила столько боли? — Скажи! — он терял контроль над собой. Девушка могла лишь поднять свой взгляд на него, посмотреть в его глаза, которые были сейчас полны гнева. Это был последний момент в её жизни. Из его рта потекла тонкая капля слюни, которая оставила пятно на белом платье девушки. Фейд встряхнул её, не веря в то, что она покидает его. Он несколько раз целовал её в губы, кусал её синеватую шею, поглаживал её нежную кожу, но душа девушки покинула тело и на её возвращение надежды нет. Фейд понял, что он уже не контролирует ситуацию. В его глазах загорелся огонь мщения, он решил, что никто не уйдет от него так просто. В его руках всё ещё был острый кинжал, который вот-вот был готов приступить к действию. Лёгким движением руки Фейд вспорол бедной девчонке брюхо и начал доставать от туда внутренности. Он бесчеловечно разбрасывал куски свежего мяса в разные стороны, словно пытаясь найти что-то внутри неё, как это делают с мешком, куда складывают разные вещички. К этим ошмёткам подбежали, словно одичалые, его любовницы и уже собрались подносить куски мяса ко рту, но их остановил их же хозяин. — Нет! Это не для вас! — закричал Фейд, продолжая издеваться над безжизненным телом. Когда он закончил, приступил к следующему действию. Его кровавые руки разорвали тонкое платье и откинули его в сторону. Теперь садист делал надрезы по всему её телу и рисовал разные символы, оставляя шрамы. Затем его взгляд переместился на её лицо, на котором красовалась еле заметная улыбка. Это была улыбка освобождения из этих тягостных пут, в которых он так отчаянно пытался её держать. Взгляд Фейда был полон ярости и гнева. Его вес прижал бездыханное тело ещё сильнее к ледяному полу. Холодное лезвие нанесло несколько ударов по её лицу, уродуя с каждым движением его руки. Он был в гневе, в такой ярости, все его руки были в её крови, которая стекала на её же раны. От бывшего тела измученной девушки ничего не осталось. Тёмный принц в последний раз провёл рукой по её лицу и отбросил со злобным рычанием в сторону свой кинжал. — Приберите здесь! Я бы хотел приподать нашей гостье урок…— приказал парень своим слугам, которые стояли всё это время, наблюдая за этим, вполне привычным для них, зрелищем. Вечер. Покои Фейда были роскошными, а на стенах висели картины с изображениями сражений древних времен. Но в комнате было, как везде, мрачно и темно. А ещё было так неприятно душно и везде был его запах… Запах крови, сражений и какой-то приятный, еле уловимый запах, который напоминал мне духи. Страх ощущался повсюду, везде в его комнате ощущалась некая тревожность. На кровати Тёмного принца лежали его питомицы. От одного только их вида у меня скручивало живот, они мне были отвратительны. Одну из этих девушек я вспомнила, ту которая меня сопровождала на ужин. Их чёрные глаза не выражали ничего светлого в их душе. А их…их мысли были мерзкими и пошлыми. Смысл их жалкой жизни заключается в том, чтобы угодить своему хозяину и получить физическое удовольствие. Пока я исследовала покои моего будущего мужа мои ноги кое-как удерживали меня. Создавалось ощущение, что я боялась его. Я боялась его и того, что он со мной может сделать. Но…я ведь пока что не являюсь его женой, поэтому я была уверена, что он пока не будет позволять себе делать то, что он делает со своими любовницами. Самого хозяина этой комнаты не было, была лишь я и его игрушки. И уже совсем скоро, я окажусь в одной коробке и этими игрушками. С тех пор, как его слуги оставили меня в его покоях, прошло много времени. Я сидела на ковре спиной к кровати, чтобы прервать зрительный контакт с девушками. Мои мысли занимала недавняя ситуация, произошедшая в моей гостевой комнате. «Как он мог так жестоко к ней отнестись? Неужели у него действительно нет сердца? Что им движело в тот момент?» — спрашивала сама себя я, но так и не нашла ответа в своей голове. Я вздрогнула, когда ощутила чьё-то горячее дыхание на своей шее. — О, ты такая чувствительная. Что будет, если я прикоснусь к тебе? — его тихий шёпот сводил меня с ума. Когда я поняла, что казалась уязвимой перед ним, я встала на ноги и отошла от него в сторону. На его бледном лице показалась злобная ухмылка. — Ты уже познакомилась с моими питомицами? — спрашивает он, жестом показывая им покинуть комнату. На-барон делал уверенные шаги в мою сторону. Улыбка сошла с его лица, когда он увидел, что я отдаляюсь от него. Он схватил меня за руку и грубо потянул на себя. — Не смей…не смей уходить от меня, когда я с тобой разговариваю… — шипел он, словно змея. Я попыталась вырваться из грубой хватки, но он только сильнее сжал мою руку. — Если будешь сопротивляться мне, я отрежу тебе эти длинные косы, — он провёл своей рукой по моим волосам. Длинные волосы имели очень важное значение для люцифернов. Волосы до пола означали высокую связь с высшими силами, то есть с Богом. Их отрезали только тогда, когда человек совершил какой-либо грех или предал Дом Лундсгардов. То, что он хотел сделать было бы совершенно непростительно. — Ты этого не сделаешь… Я не позволю этому случиться, — я сказала это с вызовом в голосе и могла почувствовать всё его недовольство и гнев на себе. Фейд быстрым рывком прижал меня к стене. Его тело было тяжёлым, поэтому весь этот процесс оказался болезненным для меня. Он прижал меня своим весом так, что я просто не могла двигаться. — Не смей указывать, что мне делать маленькая белая крыса! Захочу — отрежу, захочу — убью, захочу — возьму тебя прямо здесь… Мне наплевать, что ты из Бене Гессерит, мне наплевать, что ты принцесса. Я сделаю всё возможное поверь, чтобы отнять твои способности и тогда ты ничего не сделаешь против меня, — в его голосе ощущался чистый гнев, его пальцы схватили меня за подбородок так, чтобы я встретилась с ним глазами. Я упёрлась руками о его плечи, чтобы хоть как-то находиться на расстоянии. Мои глаза слезились. Я чувствовала слабость перед ним. — До свадьбы ты не имеешь право прикасаться ко мне! — я использовала голос и он отшатнулся от меня. Его взгляд стал мрачнее прежнего. Он поднял руки вверх, да бы показать, что он сдаётся. Было видно, что он играет со мной в какую-то игру. Послышался хриплый и тихий смешок. Фейд обнажил свои черные зубы и посмеялся. Голос был скрипучим, до дрожи в коленях. По моему телу пробежала стая мурашек. — Свадьба — это всего-навсего слово. Слово, которое не имеет никакого значения, моя милая. Ты явно не знаешь, как у нас проводится эта церемония, — парень опустил руки вниз, его лицо расслабилось и мне стало как-то непосебе от его мимики. Я нахмурилась, пытаясь вспомнить, что же я упустила при изучении традиций Дома Харконненов. Когда, он сказал, что свадьба не имеет никакого значения, я озадачилась. — Не имеет значения? Глаза Фейда бегали по моему телу, изучая каждый мой изгиб тела. Я ощущала его взгляд на себе и стало как-то душно, словно меня пытался кто-то задушить. Моё дыхание становилось медленнее и тяжелее, пытаясь скрыть тревогу и нервозность. Я чувствовала себя неуютно, находясь рядом с этим человеком. — Свадьба для слабых. Скоро…совсем скоро ты узнаешь и примешь наши традиции и ценности, моя дорогая. Это будет тебе сюрпризом, а мне подарком на мой день рождения, — Фейд опять приблизился ближе ко мне, его взгляд мне показался каким-то затуманенным и пугающим. Его рука опять взяла мой подбородок, задрав мне голову вверх. — Люнетт… Мне стоило бы наказать тебя за то, что ты соизволила залечить раны моей сломанной игрушке… Тебе никто не разрешал прикасаться к ней, а каждое действие имеет за собой последствия, которые могут быть приятными, так и болезненными. Ты понимаешь какие последствия тебя ожидают, мой маленький ангел? — он произносил моё имя медленно, словно ощущая на языке сладкий привкус желания, эта его, произнесённая позже, фраза меня ещё как разозлила. — Ты…ты хочешь сказать, что это я виновата в её смерти?! Ты… сволочь… — последнее предложение я произнесла шёпотом неуверенно и со всей ненавистью. Он молчал, как будто перерабатывая у себя в голове каждое моё слово. Затем он резко схватил меня за косу и потащил к какой-то двери. Он открыл её и грубо кинул меня на холодный пол. Я кряхтела от боли, его внезапное поведение заставило меня забеспокоиться ещё больше. Я пока не понимала, что он намеревается со мной сделать. В помещении загорелся свет. Теперь я могла видеть пространство, в котором нахожусь. А именно — это была купальница, она была просторная. В помещении было душновато и жарко от паров бурлящей воды из глубокого бассейна. Мои ладони неприятно липли к влажной поверхности пола. Пока я пыталась понять, что происходит и пытаясь встать на ноги, Фейд закрыл дверь изнутри. Затем парень повернулся ко мне и взял небрежно меня на руки, словно какую-то вещь, и поставил на ноги. Было видно, как его лицо выражало гнев и сладостное ожидание от последующих действий. — Раздевайся. Я стояла в недоумении, его слова пронеслись у меня в голове, словно эхо. Изображение перед глазами помутнело, я едва могла разглядеть его лицо. Он ухмыльнулся, его лицо приблизилось к моей шее, нежно целуя и рисуя языком узоры на коже. Его руки схватились за моё платье. — Я не собираюсь повторять… — прошептал он мне на ухо, прежде чем порвать мне платье. Фейд откинул в сторону порванные ошмётки ткани. Я осталась в одном нижнем белье. Мои ноги подрагивали, я думала, что сейчас умру от стыда. Мой взгляд был устремлен в пол, в надежде на то, что этот ужас скоро прекратится. — Снимай… — приказал он хриплым голосом. На моих глазах стали наворачиваться слезы, нос покраснел, а губы дрожали. Хотелось закричать, использовать голос, залезть в его мозги и мучить его самыми ужасными воспоминаниями. Но я понимала, что ни к чему хорошему это не приведёт. Я сделала несколько шагов назад. — Ты должна усвоить урок, я сказал снимай или сделаю тебе больно! — у него терялось терпение, его голос напоминал мне рычание свирепого зверя. Я с неохотностью начала снимать с себя бельё. Мои руки дрожали, я пыталась не показывать свою слабость, пыталась успокоить себя. Как же я ненавидела это чувство — чувство безысходности, незащищённости, слабости перед другим человеком. Я понимала, что могла бы его с лёгкостью убить, но это ни к чему бы не привело. Мне очень хотелось сделать что-то подобное с ним, но я понимала всю тяжесть последствий и этот поступок был бы совершенно неосознанным и глупым. Мне оставалось только подчиниться ему, сделать то, что он просит и тогда всё прекратиться. По крайней мере я так надеялась… Мои глаза не смотрели в его сторону, я не желала видеть его лицо. Но я чувствовала его раздражение и гнев на своей коже. Я вздрогнула, когда он быстро подошёл и прижал меня к стене. — Ты кажется меня не поняла… Я теряю терпение, моя милая мышка, — парень говорил, словно шёпотом, как ядовитый змей, который вот-вот собирался меня проглотить. Фейд издал тихое рычание и одним движением разорвал моё нижнее бельё и откинул его в сторону, затем он поднял меня на руки, как будто маленькую зверушку, и кинул меня в бассейн с горячей водой. — Как отмоешься, ложись в кровать. Впредь будешь открывать свой рот, когда я об этом попрошу, — он ушёл, оставив её одну.