Помощь, как учителя.

Первое сентября — торжественный день, ведь на это число попадает праздник всех учащихся – «День знаний». Хотя не все его и считают радостным днем. Для кого-то это боль. Как и для меня. Хоть в моем сердце он и считается, как что-то веселое, но я понимаю, что дальше будет хуже, а вот это веселье только на один день. Как много событий меня ждет, а я даже не подозреваю. Но все же, чуточку я представляю их. Это бессонные ночи, литры кофеина, мешки под глазами и этот учитель, который, к сожалению или радости для других, не ушел. Я и не думала, что если я перейду в другую школу, то там меня будет ждать он. Какая долгая история была, но, кажется, она просто ушла, будто ее и не было. Или, как всегда, это все придумала я, чтобы… чтобы, наверное, мне не было скучно, ведь это даже не я делала это все, а сердце и воображение, котороые делали все за меня, а я была погружена в другие вещи. Тот год был совсем другим, и я была совсем другой, но одновременно такой же, как и все прошлые года. — Доча, ты собралась? — в мою комнату зашла моя мама, Люба. — Да, мам, мне только колготки натянуть осталось. — Хорошо, только пошустрей, а то опоздаешь. Вот и все. Совсем скоро я буду стоять возле школы, ждать, пока директриса произнесет речь, а первоклассница позвонит в звонок и нас запустят в школу, подальше от этого палящего солнца. Нет, не подумайте, что я не люблю лето и все такое. Просто из-за нашей темной формы, которая прописана по уставу, солнце печёт гораздо сильнее.

***

— Где же этот 10 «А» , — из-за большого скопления народу, я не могла найти табличку своего класса. Мне кажется, я вообще сейчас грохнусь от этого галдежа и жары. — А вот же она, — я вижу ее и иду прямиком к цели, пробираясь сквозь толпы людей, главное не наступить никому на ноги. — Ой, извините, — все же наступила. — Ничего страшного, — я поднимаю глаза на того, кому от меня досталось, а это он… — Здравствуйте, Ярослав Сергеевич, и простите, — протараторила я и пошла быстрей, пока на меня не накатила тревога. Вот судьбинушка, вот люблю я тебя за твои подставы средь бела дня. — Здравствуйте, Ольга Юрьевна. — Здравствуй, Ульяна, — улыбнулась женщина. — Как прошли каникулы? Наверное, ездили куда-нибудь? — Да нет, все лето была тут. Не получилось куда-то поехать. У родителей много работы. — Жалко, ну надеюсь, ты все равно отдохнула, ведь впереди много учебы. Наверное, Ольга Юрьевна единственный учитель, который мне нравится и относится ко мне хорошо. Она преподаëт у нас химию. По её предмету у меня единственная твёрдая пятёрка, хотя ещё, наверное, по физкультуре пять, а так всё. Все остальные преподаватели как-то на отвали ко мне. Ну и ладно, спасибо хоть оценки не занижают. Ну, вроде как не занижают. — Да, будет тяжело, но я справлюсь, — восторженно сказала я ей, а она покачала головой в знак согласия. Все вокруг смеются, обсуждают с друзьями как прошло их лето. Кто–то покрасился в вишневый, кто-то срубил каре, а кто-то и вовсе под мальчика. А я… а я не изменилась внешне, я осталась такой же светло-русой, с рыжим переливом на солнце и челкой, которую я сама отрезала этой ночью. Но хоть я и не изменилась снаружи, у меня много чего поменялось внутри, но об этом никто никогда и не узнает, наверное. Из своих мыслей меня выбивает директриса, которая проверяет микрофон. — Раз, раз. — Дорогие ученики и их родители, я поздравляю вас с этим долгожданным праздником – Днём знаний… После «душераздирающей» речи директора, сидя на плече старшеклассника, первоклассница позвонила в звоночек. Ох, я помню этот незабываемый день. Когда я пошла в первый класс, именно меня выбрали звонить в колокольчик, потому что я была достаточно маленькой и худой. Для меня это было очень трепетно, ведь первый звонок я не просто слышала, а сама в него звонила. И теперь я стою возле таблички не 1 «Д», а 10 «А» Это было вроде так давно, но кажется, будто неделю назад. Кажется, у меня начинают слезиться глаза. Да ну, Ульяна, успокойся, а то будешь выглядеть, как панда. — Вдох, выдох, — проговаривала про себя Ульяна. — Ульяна, все хорошо? Ты побледнела, — с обеспокоенным лицом спросила Ольга Юрьевна. — Да, да, просто жарковато. — Как зайдем в школу – попей воды, а пока можешь присесть вон на ту лавку, — указала на лавку возле крыльца. — Ага, спасибо. Спрашивается, почему мы еще в нее не зашли после первого звонка? А я вам объясню. Оказывается, мы еще должны посмотреть выступления и послушать стихи, которые подготовили первоклассники или которых по недобровольной воле, так скажем, заставили учить. Ладно, надеюсь я не грохнусь прям тут, надо достать тетрадь, чтобы хоть немного привести в себя чувства. Вообще я довольно-таки часто реагирую так на жару. Особенно, когда долго стою, то у меня просто начинает темнеть в глазах и шанс встретиться с полом девяносто девять и девять процентов. Думаю, это у всех так, но у меня, кажется, особенно сильно это проявляется. Хотя я и не только на жару так реагирую. Помню, когда я была на экскурсиях по заводам, то меня там часто начинало тошнить, то ли от духоты, то ли я не знаю от чего. Больше всего помню день на производстве по шоколадным конфетам. Мы ходили в каком-то цеху, и вдруг ни с того ни с сего у меня начинается тошнота, головокружение и небольшая расплывчивость перед глазами. Мне тогда не было страшно, что я могу потерять сознание, мне кажется тогда испугались все взрослые, кроме меня. — Ульяна, тебе лучше? — рядом со мной села классная руководительница. — Да, спасибо, мне лучше, а почему вы не с классом? — Так все уже в школу зашли, не стала тебя тревожить. — А, ну тогда надо идти. Не хотелось мне еще на первый урок опоздать. — Точно сможешь идти? — Ольга Юрьевна, мне правда лучше, вы идите, а я немного посижу и пойду. — Ладно, тогда не засиживайся. Как тяжело будет переступить порог школы, ведь все там напоминает о нем. Ладно, Ульяна, прекрати размышлять, ты еще не побыла там, а уже тревога. Ты даже у него на уроке не была в этом учебном году. Все же изменилось. И тебе пора идти. — Какой у нас там первый урок, — достаю телефон и захожу в дневник. — Чего…какая история! — спасибо, вселенная, за такой бомбезный подарок. — Сколько там времени? Блин, пять минут осталось. Надеюсь, мне хватит дыхалки. Я не очень люблю опаздывать из-за излишнего внимания одноклассников. Хотя сейчас им буквально наплевать на меня. Этот чертов кабинет еще и на четвертом этаже. Кажется, мне немного поплохело от такого кросса. Тебе немного осталось, ну совсем чуть-чуть. Секунда. Голову закружило, а в глазах потемнело.

***

Резкий запах. Я открываю глаза и вижу, кажись, медкабинет и, кажется, Ярослав Сергеевич… Что!? Ярослав Сергеевич?! Я медленно поднимаюсь, но в голове отзывается резкая боль. — Ульяна, не вставай, полежи, ты сознание потеряла и головой ударилась. Но вроде ничего серьезного, до свадьбы заживет, — ну ёмаё, надо же это было обязательно сказать сейчас. — Ярослав Сергеевич, а вы что тут делаете, вы тоже в обморок упали? — да, тупо, но это первая мысль, которая пришла при виде него. — Нет, Фролова. Я тебя сюда принёс, или ты каким-то другим способом сюда смогла бы попасть? — А, ну да, — а в голове я подумала о том, что он ведь нёс меня на руках, трогал моё тело. — Может, мне лучше домой пойти? Оставаться здесь нет смылса, а спать хочется, ещё уроки делать, да и время просто так тратить не хочу. — Ну, если ты сможешь, конечно иди, голова сильно болит? — спросила медсестра. — Да нет, нормально, — не сказала бы я, конечно, что мне уж прям лучше, но ходить-то я могу. Я поднимаюсь, уже чуть наступаю на ноги, как правую ногу пронзает острая боль. — Айй. — Фролова, что такое? — обеспокоенно спросил Ярослав Сергеевич. — Нога, — ноющим тоном сказала я. Женщина подошла, чуть пощупав правую ногу. — Здесь? — Айй, да. — Наверное подвернула. За тобой кто-нибудь сможет приехать? — Скорее всего нет, родители на работе, а в семье я одна. — Ну тогда..., — раздумывая сказала она, но её опередил учитель. — Давайте я отвезу, не сидеть же ей тут до вечера. — Да нет, не надо. — Фролова, ты хочешь тут до вечера быть? — Ну неет, — правда не хочется, но и ехать с ним это как предать себя. — Тогда я напишу твоим родителям. — Зачем? Не надо, они будут беспокоиться, я лучше потом сама расскажу. — Ну так уж и быть, тогда пойдём. Забыв, что у меня болит нога, я, снова наступившим, почувствовала боль и чуть не упала от того, что она прошла по всей ноге, будто кто-то взял лезвие и провел по ней. — А до машины я походу не дойду, придётся тут жить, — и снова сказала глупость, капец. — На одной ноге доскачешь? — Постараюсь. Ярослав Сергеевич ближе подошёл ко мне, протянул руку. Я встала и, обхватив его шею, пошла к машине, то есть он пошёл, а я попрыгала, как заяц. Выйдя из школы Ярослав Сергеевич остановился и сказал: — Честно, я бы сразу это сделал, но при ней я не хотел этого делать. Не могу смотреть, как ты прыгаешь на этой несчастной одной ноге, — сказал он и подхватил меня на руки. — Ээ... не надо так, — было немного стыдно.. Когда я была в отключке это впринципе ладно, да и донести меня надо же было, а ещё я в юбке, что даёт мне чуть больше неуверенности к тому, что он меня вообще трогает, хотя это не неуверенность – у меня тревога, а нет, паническая атака уже от всего этого. Вроде все так спокойно, но нет! Знаете, что у меня случилось, когда я взяла его руку? Да это просто взрыв эмоций. И нет, я не рада, была бы я одна, то сразу расплакалась навзрыд. Это боль, с которой я боролась все лето. Это то, что я не хотела бы затрагивать, ведь это прошло. Наверное, мне всё-таки придётся рассказать, что было в девятом классе. Девятый класс, мы все такие подростки. Это время, когда мы начинаем творить дичь, хотя мне кажется я и в детстве её творила, но это другое…это время незабываемых эмоций, первой любви или просто подростковой любви лично у меня, так как я первую уже испытала. Первую любовь я вспоминаю с улыбкой, а эту… все сложно… Новая школа, новые учителя, новые одноклассники, всё меняется. Мой взгляд на мир меняется. Новые подруги, с которыми я познакомились в незнакомой школе, а они без слов перестали со мной общаться, и я до сих пор не знаю причину. Наверное, надо было узнать? Возможно, да. И новый учитель, который вскружил мою зелёную голову, хотя таковой считают только взрослые. Он взрослый мужчина, у которого может быть жена, а может и дети, у которого жизнь уже построена, а я ребёнок, которому только предстояло сдавать ОГЭ. Мне 16, ему 24. Всего-то 8 лет, думала я. Наверное, большая половина девочек нашего класса влюбились в него. Я думала, что это все гормоны, как и у остальных, но оказалось, что нет. И самым сложным оказалось во всей этой странной любви, то что я его одновременно люблю и ненавижу. Мне было сложно. Я могла смотреть на него долго, пристально, взглядом ненависти, и он тоже иногда держал взгляд, будто мы играли в гляделки, а он, наверное, и играл, а я не знала. Но я никогда не улыбалась ему, да и вообще в школе моей улыбки можно было не увидеть. Даже когда-то мне одноклассница сказала: — Ты как будто меня убить хочешь. Я немного задумалась над этим, но забыла и продолжала быть с лицом, будто все эти люди мне жизнь испортили, но это не так. Дома я вообще очень жизнерадостный ребёнок, который смеётся громче всех. В какой-то день мне папа сказал: — Люди, которые много смеются, много плачут. Это похоже на то, что я где-то прочитала. «Люди, которые громче всех смеются, много плачут.» Вообще я не так уж и много плачу. Был даже период, когда слезы вовсе не шли, то есть плакала без слез. Даже, бывает, вот прям хочется порыдать, а вот вообще не получается. Но сейчас все нормально. Могу поплакать в подушку, когда мама меня не понимает и я с ней ссорюсь. Иногда из-за того, что все просто раздражает. Так вот, если я вспоминаю весь прошлый год. Можно посчитать это просто подростковой фигнёй. Да, но ведь оболочка смылась, а внутри все осталось. Остались воспоминания, тревога, любовь к нему. Я хотела забыть всё это, попыться влюбиться в какого- нибудь актёра, чтобы только не думать о нем. Я забыла, но вернувшись сегодня, поняла, как мне плохо и что ничего не забылось и не прошло.