Часть 1. Мир рушится у меня под ногами.

      Закон Мёрфи, слышали о таком? То, чего ты больше всего боишься, то вероятнее всего и сбудется. Мне кажется, что моя жизнь с недавних пор стала соответствовать ему. Может, это потому, что у меня имя, как и у этого закона — Мёрфи.       А всё началось обычным утром. Папа отвез меня и Джоанну в школу, и поехал на работу. Ну, как на работу. По официальным данным на работу, а так на встречу со своим двоюродным братом. А, да. Мой папа — дон мафии, а его двоюродный брат — подручный сицилийского дона.       Я сидела на уроке испанского и скучала. Испанский я хорошо знаю, ведь меня с самого раннего детства папа обучал ему, как и другим языкам. Сейчас я спокойно говорю на английском, итальянском и испанском языках. Всё было хорошо до определенного момента: мне написал Ричард. Он папин консильери, и мне он писал только в крайних случаях — с папой что-то случилось, или мне угрожает опасность и папа не может мне написать, ну или какие-нибудь такие случаи.       Мне на телефон пришло сообщение, в котором говорилось: «Мёрфи, едьте с Джоанной в штаб».       Я тут же отпросилась выйти, пошла к классу, в котором сидела Джоанна, и на ходу позвонила ей. После пары пропущенных она смекнула, что дело срочное и взяла трубку. — Алло, Джо, стой около кабинета, я сейчас приду. — Что случилось? — Не знаю. Ричард написал срочно ехать к папе.       Я сбросила звонок. Через два поворота я уже стояла около сестры. — Идём.       Я на ходу заказала такси. Выбежав из школы, мы подождали пару минут и, когда машина подъехала, сели в неё. Сказав таксисту ехать как можно быстрее и дав ему для стимула двадцать долларов, я попыталась успокоить Джоанну. Я говорила ей, что может всё хорошо и папа просто решил устроить проверку нам — за сколько мы сможем добраться до него, а сама понимала, что последняя такая проверка была не так давно и это, скорее всего, реально серьёзный случай. Я больше убеждала себя, чем её. Когда машина остановилась, я оплатила поездку и пулей бросилась к штабу, держа Джоанну за руку. — Что случилось? — спросила я, ворвавшись в кабинет Ричарда без стука. — Идём, — сказал он и как-то сочувствующе на нас посмотрел. Меня насторожил этот взгляд.       Мы вышли из штаба, и Ричард направился к своей машине. Он открыл ее и сказал садиться. Мы пару минут ехали в знакомом мне направлении, а потом машина остановилась, и мы пошли в частную больницу, которой владеет Ричард. Зашли в одну из палат, и я увидела маму, стоящую около кровати отца, смотрящую безжизненным взглядом на неё. — Что случилось? — Мы не знаем. Он вдруг почувствовал себя плохо и вот, — ответил Ричард.       Джоанна подошла к отцу и взяла его за руку. Я смотрела, как она пытается его разбудить, и была уверена, что на подсознательном уровне она понимала, что это бесполезно. Он был таким бледным и болезненным, а ведь утром всё было хорошо. — Мёрфи, я понимаю, что тебе сейчас тяжело, но ты его преемница, так что компания теперь на тебе. — Я помню. Найдите для него лекарство, сделайте всё, чтобы он был здоров. — Конечно.       Ричард ушёл. Я пододвинула единственный стул в палате к кровати, усадила на него Джоанну, а сама села на край кровати. Мама последовала моему примеру, и села с другой стороны. Я заметила, как по щеке Джо потекла слеза, и обняла её. — Всё будет хорошо. Всё будет хорошо, слышишь? Он очнётся, и всё будет, как прежде. Вот увидишь. Он очнётся. Ты мне веришь?       Она закивала головой, отчего её черные кудряшки запрыгали. — Вот и отлично. Идём, тебе нужно покушать. Мам?       Мама не отреагировала, она всё смотрела на отца и сжимала его руку. — Мам, — я потрясла её за плечо, и тогда она подняла взгляд на меня. — Идём кушать, — сказала я. — Я не хочу. Вы идите без меня. — Ладно.       Я взяла Джоанну за руку, и мы пошли к ближайшей от больницы кофейне. Ели молча. — Нам завтра в школу, так что давай, иди домой. Уверена, если будут изменения, нам сообщат. О нём тут позаботятся. — Поехали.       Я зашла в палату папы и уговорила маму поехать домой. Ричард подвёз нас до штаба, так как он не знал, где мы живём. Это мера предосторожности. На всякий случай.       Мы втроём спустились в гараж папы. Я помню, как он говорил: «Ты можешь брать любую из этих машин, но только в крайних случаях, а не если тебе просто захотелось». Думаю, это и есть крайний случай. Я подошла к небольшому шкафчику и открыла его. Я взяла ключ-карту от Теслы и села в неё. Мама и Джоанна сели на задние сидения. Я выехала с подземной парковки. В двенадцать лет я села за руль машины, а год назад освоила мотоцикл — с папиной помощью, конечно. Хоть бы он поскорее очнулся.       Мы подъехали к небоскребу и поднялись на свой этаж. Я зашла в квартиру и буквально упала на диван. Сейчас только четыре часа дня, а я уже вымоталась так, будто вагон с камнями тащила пару километров. — Мёрф… — Да? — Мне страшно. Если… — Слушай, не думай о «если». Нет никакого «если». Есть только «когда». Когда папа очнётся, все будет хорошо. Когда он очнётся, все будет как прежде. Иди сюда. Обнимашки. — Она подошла ко мне, и мы обнялись. — Обнимашки, — сказала Джо. — Ну все, иди домашку делай. Я сейчас тоже пойду.       Джоанна убежала в свою комнату, а я осталась лежать на диване. Я чувствовала, как веки наливаются свинцом и закрываются.       Проснувшись, я поняла, что у меня затекло всё тело. В доме было тихо. Я зашла в комнату родителей. Мама сидела с книгой в руках, но взгляд её замер на одной точке. — Мама, — позвала я. — Мам? — Да, милая? — Мам, что с тобой? — Всё хорошо. Со мной всё нормально. Позаботься о Джоанне. — Ладно, мам. Но не хорони его раньше времени. Он выкарабкается, вот увидишь. Он очнётся.       Я вышла из её комнаты и отправилась к Джоанне. Я зашла в комнату и увидела такую картину: Джо сидела за столом и сладко спала, положив голову на тетрадь; в её руке была ручка, которая была готова упасть в любой момент. Я положила ручку в пенал сестры и, взяв Джоанну на руки, переложила её на кровать и укрыла одеялом. Я посмотрела на тетрадь и увидела недорешенные примеры. Быстро подделав почерк сестры, я дописала задание, вышла из комнаты и пошла делать свое домашнее задание, но всё также жутко переживала за отца.

***

      Проснулась я рано, ведь, если судить по состоянию мамы, завтрак на мне. Силой подняв себя с кровати, я спустилась на кухню и стала готовить завтрак. Я сделала тесто и начала жарить панкейки. Когда всё было готово, я поставила еду на стол и пошла будить Джоанну. — Джо, вставай. — Угу. — Давай, вставай. — Мёрф, еще пять минут… — Нет, никаких пять минут. Давай, вставай и иди есть, — сказала я и забрала у сестры одеяло. — Вставай, вставай, на испанском отоспишься, ты его всё равно знаешь.       Джоанна, смирившись со своей судьбой, села на кровати. — Иди есть, — сказала я и, кинув одеяло на кровать, вышла из комнаты.       Я зашла к маме и сказала, чтобы она шла кушать. Она, не сказав ни слова, пошла на кухню. Я пошла в свою комнату и переоделась из пижамы в джинсы и футболку. Потом спустилась вниз на кухню, где уже завтракали Джоанна и мама. Я съела свою порцию. — Джоанна, давай быстрее! — крикнула я вдогонку убежавшей одеваться сестре.       Она спустилась вниз, и мы отправились в школу.

***

      В школе ничего нового я не узнала. Сейчас я спокойно могу рассказать что-нибудь из десятого класса. Нет, я не зубрила, не отлипающая от книг. Мне просто было интересно. Единственный предмет, с которым у меня проблемы — это биология. Я просто не понимаю, зачем мне знать строение скелета лягушки.       Я сидела на уроках только потому, что папа считает это важным. Он всегда хотел, чтобы я отучилась в школе и поступила в университет. Я же считаю, что вполне могу сама изучить школьную программу, окончить школу экстерном, и заниматься, чем хочу. Я отсидела эти скучные уроки и отправилась домой. Так как у Джоанны было меньше уроков, чем у меня, она уже должна быть дома. По пути домой я зашла в пиццерию и купила пепперони, благо карманных денег у меня было достаточно, чтобы продержаться недели две, потом, я надеюсь папа очнется. — Я дома! — крикнула я, заходя в дом. — Джо, зови маму и иди есть пиццу!       Я зашла на кухню и поставила пиццу на стол.       Джо с мамой спустились, и мы стали обедать нашей не очень полезной едой. Мне вдруг позвонил Ричард. — Алло? Что-то случилось с папой? — Нет, дон Каммарано все в том же состоянии. Я звоню не по этому поводу. Мёрфи, пока дон Каммарано в коме, вы являетесь главой Семьи, и поэтому должны выполнять свои обязанности. Вас в штабе ожидает мистер Арен. Он хотел бы встретиться с главой семьи, но вас нет в штабе. — Хорошо, я сейчас приеду.       Я доела свой кусок пиццы и сказала: — Джо, из-за того, что папа в коме, мне надо работать за него. Я поехала в штаб, а ты пока делай домашку. Я скоро вернусь. Давай я приеду, и мы посмотрим вместе что-нибудь? Хорошо? — Хорошо. Только ты возвращайся побыстрее. — Хорошо. Ну всё, я пойду собираться, а то Ричард состарится в ожидании меня.       Я побежала в свою комнату. Что ж, если я теперь глава Семьи, то должна выглядеть соответствующе. Я надела черную обтягивающую футболку, клетчатую юбку, чёрные длинные сапоги и фиолетовый плащ. Я спустилась вниз, обняла Джоанну и поехала на машине папы в штаб.       Я зашла в папин кабинет, теперь временно мой, и села за стол. Пришёл Ричард. — Привет. — Здравствуй. — Ну и что от меня требуется? — С вами хотел встретиться мистер Арен. Вам надо его выслушать, а дальше по ситуации. — Поняла. — Я позову его.       Ричард ушёл. Я жутко волновалась. Одно дело присутствовать при этом всём, а другое — говорить с этим мистером Ареном и принимать решения.       В кабинет зашли мистер Арен и Ричард. — Здравствуйте, мисс Каммарано. — Здравствуйте. Присаживайтесь, — сказала я и указала на кресло около стола. — Мисс Каммарано, примите мои соболезнования… — Не надо, он ещё не умер. Не хороните живого человека. — Простите. — Ничего. — Мисс Каммарано, я пришёл попросить вас. Я торгую холодным оружием, но в последнее время дела плохи, так как мной заинтересовалась полиция. Я прошу вас о защите. — А что мне с этого? — Просите всё, что угодно. — Семь процентов от дохода. — Спасибо, мисс Каммарано. Спасибо большое, — произнёс мистер Арен и пожал мне руку. — Пожалуйста.       Мистер Арен ушёл. — Что у него там с полицией? — спросила я у Ричарда. — Ничего серьёзного, пока что. Улик у полицейских на него нет, но заинтересованность полиции в его делах усложняет жизнь и ему, и его клиентам, из-за этого покупателей всё меньше и бизнес мистера Арена находится в упадке. — Попробовать подкупить? — Не думаю, что это хороший вариант. Деньги надо давать тому, кто берёт, а то можно встрять по-крупному. Мы можем попробовать сделать так, чтобы передали дело полицейским союзникам. — Отлично. Ричард, назначь кого-нибудь этим заниматься. — Хорошо. Я поручу это дело Эдварду. Он справится. — Хорошо. Что у нас дальше? — Вчера Калеб Боул довольно успешно провернул операцию по переводу денег. Вот его досье. Думаю, его можно завербовать, — сказал Ричард и подал мне тонкую папку.       Я взяла папку и открыла. Пробежавшись глазами по тексту в папке, я поняла, что этот Калеб проводил мелкие мошеннические операции. — Пускай Уолис займётся им. Чувак неплохой, вдруг полезен будет.       Я сидела до позднего вечера в кабинете, пытаясь разобраться со всеми делами. Уже поздним вечером я вышла из кабинета и направилась к гаражу. Там я взяла папин мотоцикл. Надеюсь, он не против.       Я поехала домой. Когда я зашла в дом, ко мне навстречу тут же выбежала Джоанна. — Привет. Я пришла. Как дела? Домашку сделала? — спросила я, проходя в гостиную. — Дела нормально. Уроки сделала. Посмотрим мультик? — Да, давай. Какой хочешь? — Хочу про Мулан. — Ну, Мулан так Мулан.       Я плюхнулась на диван и стала включать на телевизоре мультик. — Иди, спроси у мамы, будет ли она смотреть вместе с нами, — сказала я и Джо убежала.       Она вернулась и сказала: — Мама не будет смотреть. — Ладно. Ты садись, смотри, а я пойду найду что-нибудь перекусить.       Я пошла на кухню и сделала нам бутерброды. Потом налила апельсинового сока в два стакана и пошла в гостиную, держа в одной руке тарелку с бутербродами, а в другой два стакана. Мы сидели, смотрели мультик и ели бутерброды. Мыслями я постоянно возвращалась в палату больницы где лежал в коме папа. Вскоре я не заметила, как погрузилась в сон.

***

      Прошло две недели. Папа всё так же был в коме. Врачи говорили, что его состояние постепенно ухудшается, но надежда на лучшее всё ещё жила в моем сердце. Я каждый день после обеда ехала сначала в больницу к папе, а потом в штаб.       Сегодня я, как обычно, часов в восемь приехала домой перед этим я заехала в КFC и купила нам поесть. Я сразу пошла на кухню, оставила там еду и пошла переодеваться. Да, питались в последнее время мы чем-то, что быстро готовится или уже готовым. — Идите есть! — крикнула я.       Я взяла стакан и открыла холодильник в поисках сока. Его я там не увидела — он закончился. Я сделала себе пометку в голове — сходить в магазин, и налила воды.       Вдруг раздалась мелодия звонка. Я взяла трубку. — Алло, что такое, Ричард? — Мёрфи, дону Каммарано стало хуже. Его не смогли спасти. Дон Каммарано умер.       Стакан, который я все еще держала в руке, упал и разбился на тысячи осколков. Я осела на пол. Мир, покрытый трещинами после того как папа попал в кому, стал разваливаться. "Его не смогли спасти", — звучало у меня в голове. Розовые очки надежды разбились о жестокую реальность стёклами внутрь. — Мёрф! Мёрф! — услышала я, как будто из-под толщи воды, голос Джоанны. Нет, я не могу её бросить. Не имею права. Не могу. — Папа умер, — сказала я севшим голосом. — Нет. Нет. Этого не может быть. Ричард же говорил, что он очнётся. Ты говорила, что он очнётся. Он не мог... умереть, - она запнулась перед тем как сказать последнее слово. — Прости, — сказала я и обняла её. Она уткнулась мне в плечо и заплакала. У меня слёзы не шли. Была лишь волна отчаяния, накрывшая меня с головой. Но я боролась, я пыталась всплыть ради Джоанны. Ей нужна я. Ей нужна поддержка, которую не может теперь дать мама. Я должна быть сильной, ради Джоанны. Мама слышала, как я сказала, что папа умер. Она всё так же сидела неподвижно за столом, только несколько слезинок скатилось у неё по щекам. — Тише, все хорошо, — успокаивала я Джоанну и гладила её по голове. — Джо, хочешь есть? — спросила я, когда всхлипы стали слышны реже. — Нет, — ответила она, шмыгнув носом. — Пойдёшь спать? — Угу.       Мы поднялись с пола, на котором до этого сидели, и пошли на второй этаж. Я уложила Джоанну в кровать. — Мёрф, не уходи, — попросила меня сестра. — Хорошо, — сказала я и легла рядом с Джоанной. — Спой. Пожалуйста, — сказала она спустя время. — Хорошо, — сказала я и запела. Ножки устали. Труден был путь. Ты у реки приляг отдохнуть. Солнышко село, звезды горят, Завтра настанет утро опять. Тут ласковый ветер. Тут травы, как пух. И шелест ракиты ласкает твой слух. Пусть снятся тебе расчудесные сны, Пусть вестником счастья станут они.       Я пела, несмотря на то, что петь мне не хотелось. Я пела для Джоанны. Ради неё я должна быть сильной. Не помню, когда я пела последний раз, но сейчас я старательно вытягивала ноты колыбельной, которую слышала не помню, где — очень давно. «Глазки устали. Ты их закрой. Буду хранить я твой покой. Все беды и боли ночь унесет. Растает туман, когда солнце взойдет. Тут ласковый ветер. Тут травы, как пух. И шелест ракиты ласкает твой слух.»       Мой голос становился едва слышным. «Пусть снятся тебе расчудесные сны, Пусть вестником счастья станут они.»       Дальше мы лежали молча. Через некоторое время я услышала тихое посапывание Джоанны. Я поцеловала сестру в лоб (мама часто так делала, когда я была маленькой) и пошла в свою комнату. Я пыталась заснуть, но провалявшись полночи без сна, я сдалась.      Я встала, собралась и спустилась вниз. Я оставила записку на случай, если мама или Джоанна проснутся и вышла из дома. Сев на мотоцикл, я хотела уже поехать за тем, за чем собственно и вылезла из кровати, но вовремя вспомнила, что мне алкоголь не продадут. Тогда я поменяла направление и поехала в штаб. Там-то точно найду что выпить или у папы в кабинете, или конфискую у кого-нибудь из дежурных солдат (навряд ли они не поделятся). Я приехала в штаб и оставила мотоцикл в гараже. Я зашла в бывший папин, теперь уже мой кабинет и порыскала по шкафчикам. Вскоре я нашла то, что искала и, порядком помучавшись с пробкой, налила в бокал вино. Я отпила, и по телу разлилось тепло. Я села на кресло за столом. На столе стояла фотография с последнего дня рождения Джоанны, на которой мы всей семьёй стояли окола торта с цифрой 8. Тогда мама сказала что-то смешное, поэтому мы на фотографии все смеялись.       От воспоминаний защемило сердце. Так, как было, уже никогда не будет.       Я пила и пила, пытаясь заглушить воспоминания и горе. Вскоре я не заметила, как отключилась.

***

      Разбудила меня трель звонка, звучащая, как по мне, слишком громко, отчего моя голова раскалывалась. Я с трудом разлепила глаза и потянулась к телефону. — Алло? — сказала я, когда взяла трубку. — Мисс Флорес, уроки уже начались, где вы? И мисс Уотсон спрашивает, где ваша сестра. — Миссис Гроу, мы отсутствуем по уважительной причине. — Правда? А ваши родители знают об этом? — Да, мама знает. А папа боюсь, что уже никогда ничего не узнает. — Мисс Флорес, простите, я не знала. Мне так жаль. Примите мои соболезнования.       От этих слов меня стало тошнить. Ненавижу, когда меня жалеют. Ну, хотя возможно тошнить меня стало от выпитого вчера. Тем не менее я сбросила звонок и побежала в туалет прощаться с содержимым моего желудка. На обратном пути я встретила капореджиме Баерса. Тот спросил, как я себя чувствую, потому что выглядела я наверное ужасно, и одолжил мне активированый уголь. Я выпила таблетку, и мне стало легче. Вскоре приехал Ричард и помог мне с организацией похорон, которые назначили через два дня, а потом Ричард отправил меня домой отдыхать, сказав, что справится со всем сам.