Том I, Спешл I: Юигахама выдаёт признание.

      Снова уроки, снова скучная рутина. После того, что нам пришлось прочитать писанину Займокузы, я не мог отойти от мыслей, что у меня может появиться экзистенциальный кризис. Постоянный внутренний конфликт, хотя такая ересь бывает только у девушек. Интересно, есть он у парней?       Снова обдумав некоторые моменты, я ненароком задумался о том, нормальная ли у меня жизнь? Словно был какой-то скип и я пропустил некоторые моменты. Неужто случился скачок? Будь это лом четвёртой стены, ничего бы такого не произошло, ведь это реальность, а не какой-то фильм.       Моя обыденность ничем таким особенным не выделяется, от чего становится очень скучно, словно я живу в день сурка, один за другим дни меняются, но сама жизнь не меняется. Это наводит меня на мысль, что я рано повзрослел. Но ведь это же хорошо, ничего плохого не вижу. Любому просто обычному человеку хочется, желательно, быть тем самым ребёнком, который всегда веселится, радуется и носит розовые очки. Какая глупость!       Может, мне стоит обратиться к оккультистам? Почему я подумал про оккультизм?       Я недовольно опустил брови, явно недоволен был от своих мыслей. Учитель что-то там рассказал, а я, как обычно, пропускал мимо ушей, хотя стараюсь внимательно слушать, ведь это может быть в тестах, но бывали и сомнения, что где-то ложь, а где-то правда.       Хочу домой.       Хочу домой…       Хочу… домой…       Устал я, ей-богу, устал. Я не могу свои мысли правильно функционировать, тяжесть так и гложет. Нет, правда, хочу домой. Буду представлять себя героем гаремника, у которого жизнь очень сладкая, насыщенная. Правда заключается в том, что я говорю всё прямо, а девушки — ужасно обидчивые, могут «не так понять», что начнутся уже истерики.       Если доведётся встречаться с девушкой, я сразу же с ней расстанусь, ибо не вижу смысла чувствовать романтику. Аромантик ли я? Вероятнее всего да, но тут надо гадать куда судьба положил карту.       А как же любовь, спросите вы? Да пошла она.       Пока я застрял в этой суровой реальности, я не буду думать о любви.

***

      Перемена — единственное спасение от этой учебной рутины, единственное время, когда можно отдохнуть и расслабиться, но когда дело дойдёт до тестов, то уже не отвернусь, тут придётся постараться не забыть материалы.       Я так скажу: если кому-то захочется учиться в школах Японии, то придётся постараться, ведь наша система образования одна из жестоких. Хотя я слышал, что в Южной Корее она куда жёстче.       Стоп. Причём тут Южная Корея? Я же там вообще не был.       Даже перемена не даёт мне спокойно мыслить. Возможно это из-за говорящей толпы, которые болтают попусту и без умолку.       Сидел во дворе школы, наслаждаясь приятным морским ветром.       — Хикки, ты что тут делаешь?       Только одна меня так называет.       Я обернулся и посмотрел на подошедшую Юигахаму, держащая в руке пакетик сока.       — У меня к тебе тот же вопрос. — сказал я, — Откуда у тебя сок?       Не знаю, почему я решил спросить именно про сок. Спросил то, что пришло в голову.       — Я проиграла Юкинон в камень-ножницы-бумагу, проигравший должен выполнить одно требование победителя, и она попросила сок. — легко ответила девушка.       Понятно, проститутка готова выполнять пожелание своего клиента. И снова я подумал, что она проститутка. Я знаю, что Юигахама-сан — гяру, поэтому такой вид у неё. Интересно, волосы крашенные?       — А ты что тут делаешь? — продолжила она.       — Просто сижу, хочется побыть наедине с собой, со своими мыслями, — отвечаю я, — и, в отличии кое-кого, я не бегаю на чьих-то побегушках.       Юигахама неожиданно для меня подсела рядом со мной. Взгляд её был обеспокоенным.       — Эй, Хикки, ты помнишь про вступительную церемонию?       — Не совсем, я тогда попал в аварию и пропустил его. Точно, Юигахама-сан, — я посмотрел на неё, ведь вспомнил, что она знает что-то про аварию, — ты говорила, что знаешь про аварию.       Надо ли надавливать на неё? Мне болезненно вспоминать ту ситуацию, когда я ехал на велосипеде в школу. Это что-то вроде «начало весны, я поступаю в новый класс старшей школы» и так далее.       Неужели Юкиношита про это болезненное прошлое права? Чёрт! Я этого так не оставлю!       — Ну, ты хотя бы помнишь, что было? — снова спросила Юигахама.       И как мне на этот вопрос ответить?       — Помнится, что собака оказалась на дороге, а там машина ехала. Не знаю, что на меня тогда нашло, но я решил, что надо спасать собаку.       Сделаю вид, что я еле-еле помню, словно у меня амнезия. Всегда работает. Обычно это дело всегда имеет мизерный шанс на точное выполнение своей задачи. Сомневаюсь, что Юигахама догадалась о моём блефе.       — Хикки, я… — Юигахама открыто засомневалась, она явно боится что-то сказать, но если она упомянула аварию, то явно имеет к этому отношение, но она продолжала молчать, опустив голову, пряча за чёлкой своей грустный взгляд.       — Я не дурак, Юигахама-сан, ясное дело, что ты к этому причастна, но я не полицейский, чтобы на тебя давить во время допроса. Не хочешь, не рассказывай, я не настаиваю. К тому же, это та часть прошлого, которую я бы хотел забыть.       И перестань называть меня Хикки.       Да, всё верно. Та авария, в которую я попал, — это то, что я точно желаю забыть, но больные кости об этом постоянно напоминают, хоть они уже и не болят.       Слишком ли добро к ней отношусь?       — Хикки, не думала, что ты такой добрый. — заявила Юигахама с небольшим удивлением.       — Хм, разумеется. Я же сама доброта, даже в средней школе окрестили меня «Святой Хачиман», — гордо произнёс я, гордо ударив себя в грудь.       — Не идиот ли, Хикигая-кун?       Меня напугал резкий, прохладный и надменный голос. Я обернулся и увидел Юкиношиту. Юигахама тоже посмотрела в её сторону.       — Юигахама-сан, я всё ждала свой сок, — продолжала она, — а ты всё не приходила.       — Ах, ха-ха, прости, Юкинон, совсем заболталась. — виновата сказала Юигахама, подойдя к ней и подала ей в руки коробочку сока.       Заболталась? Со мной парой слов обменялась. Это разве заболталась? И когда успели так сдружиться?       Я молча наблюдал за ситуацией. Юигахама, словно прилипала, лезла обнимать Юкиношиту, та же, в свою очередь, продолжала стараться от неё отталкиваться. Чистая тсундере.       — Кстати, давайте вечером, после уроков придём в клуб? Мне надо кое-что сказать.       Юкиношита только хотела что-то сказать, но уже прозвенел звонок.

***

      Ближе к вечеру, когда наступало клубное время, Юигахама нас почему-то позвала, чтобы что-то да рассказать. Моя жизнь точно не меняется.       Надо ли сказать ей, что я сделал с её печеньем? Что-то расстраивать не хочется, а то получу нагоняй и придётся за это ответить, брать ответственность, а мне этого не надо.       — И зачем нас позвала? Мы же сюда не по чьей-то прихоти сюда приходим, а по принципу, ведь в старшей школе клубная деятельность не менее важна, чем учёба. — заявил я, — Так зачем позвала?       Получается, по её же прихоти и пришли сюда, а я хотел пораньше домой прийти, чтобы проверить, как там Комачи справляется с уроками.       — Не хочу это признать, но не могу не согласиться с ним, я бы и тогда поспорила, но времени не было уже, ибо перемена закончилась. Время теперь есть, — сказала она, спокойно попивая чай.       Не зря я сюда стол поставил.       — Это про произошедшее весной. — начала она, а раз она говорит про весну, значит про аварию. — Ну, рано утром, я выгуливала собаку и она сорвалась с поводка. Я сразу скажу, что собака — кобель, такса, самец…       — Да поняли уже, продолжай, — перебил я, махая рукой.       Такса? Весна… Такса… Так это её собака?       Я мысленно удивился.       — Так вот, — продолжила она, — Соболь остановился на дороге, хотела его взять, но увидела, что машина едет с большой скоростью, или со средней скоростью…       Она ехала со средней, чёрная машина.       — …и тут Хикки, как невзначай, поспешил на велосипеде помочь собаке, взял за ошейник, прикрыл его своим телом и попал в аварию. Хикки, спасибо тебе за то, что ты спас мою собаку.       Юигахама посмотрела на меня и с лёгкой улыбкой опустила голову, преклонив передо мной, а Юкиношита смотрела в окно. Мне показалось, или у неё плечо дёрнулось?       Я вздохнул.       — Эх, — выхватив сумку, я встал со стула, — Юигахама-сан, я же сказал, что это единственный момент из прошлого, который я хочу забыть. Эта авария мне ничего не дала, лишь полное погружение в свои мысли в больнице и осознание того, что я стану тем, кем я сейчас и являюсь. Я скажу честно: действие «спасти твою собаку» вышло совершенно случайно, так что благодарить меня не надо, я не просил и не прошу впредь.       Сказал я, а затем начал уходить.       — То есть, ты просто убегаешь от ответственности?       Хотел уже открыть дверь, как голос Юкиношиты меня остановил.       — Это очень низкий поступок, даже не принимаешь простое «спасибо» от Юигахамы за то, что спас её собаку!       Хоть её голос казалось тихой, строгой, но она говорила и громко, отчитывая меня. Я открыл дверь.       — Поверь, Юкиношита-сан, я совершал и более низкие поступки, потому у меня и нет друзей.       Пафосно блефуя, я вышел из клуба, оставив девушек наедине, закрыв дверь за собой.