Часть 3

Я смог убежать из тюряги. И проходил по пустынным долинам, чтобы добраться до Мэйнхеттена. Клетку в улье используют специально, чтобы внутри заключённый гнил и сходил с ума. Показывают такого безумца через дватцать дней и все чейнджлинги понимают, что он сумашедший, а значит не такой как все. А мне было дано важное задание. Создать подпольную сеть из реформаторов в городе. Нужно было скрыться сначала от городской власти, а потом от нашего подполья. Как я буду создавать всё это - мне было не ясно. Генерал Карис, как он себя назвал, дал мне номер дома, где предположительно есть его сторонники. Мне не особо хочется участвовать во всей этой революции, но я уже пообещал одному чейнджлингу сделать такой мир, так что... Это была заброшаня трёхэтажка, все окна были заколочены. «Только бы это не был очередной вызов куртизанки.» Мысленно произнёс я и придерживал у себя нож. Стукнул пару раз по двери. Двер распохнулась и я мгновенно увидел кобылу. Её глаза были розовыми, она сама была будто бы покрыта лакам. Она сняла маскировку. — Я тут от Кариса... — Сказал я быстро, чтобы она не испугалась. — Класс, прошу проходите. — Она полностью распахнула дверь, не переживая о том, что её кто-то увидит, так как район этот был заброшенным. — Карис рассказал мне о вас. О вашей идеи. — Дверь сзади меня захлопнулась и я оказался в огромным помещении. Но в старом и полном мусора, на полу валялась куча деревянных брусков, разорванных обоев. Стены были тоже выдроты, только немного обоев сохранилось. — В основном, я ловлю крыс и питаюсь и — Говорила она, проводя меня в комнату. — Но иногда комне приходит Пит. Она открыла дверь комнаты, на втором этаже, изнасилованая мебел, белые обломки обоев, листы, много разорвавшейся мебели. Я раздрожоно поскрибил зубами, в камере и то лучшие условия. Тут нужна генеральная уборка. — Скоро придёт Пит. — Сказала она, за окном уже темнело, день сменялся вечером. Пит, этот трутень приносил немного еды и воды. Он был очень общительным, много друзей его страдают от болезни. "Я бы купил лекарства, но нет. Во первых деньги уже несколько месяцев как откладывают, да и друзья против. "Он не рассказывал историю, а будто бы делился своим бременем. Ему нужен был тот, кто выслушает его, тот кто поймёт. За две недели лежания в тюремной камере я освоил этот навык, как мастер. Ченжлинги сделает всё, если это касается еды. Деньги у меня были. Мы дошли до их общаги. По сути все толпились именно здесь, маленькая комната для шести ченжлингов. Запотевшое лицо, маскировка на больном не работала, но к счастью, в комнате все свои. Я присел на кровать и открыл микстуру, денег ели хватило, их я заскряп в клетки от охранников. Он выпил её без всякого сопротивления. Пока трутень заглатывал лекарство, сзади загорел спор. — Видишь, даже он помогает, а как же наша королева. — Это был грозный голос Пида. — Предлагаешь пойти против той, кто нас породил? — Ответил уже другой голос, более высокий и бутобы сломанный. — Да — Говорю уже я, повернувшись ко всем телом. — Она нас родила , в этом я не сомневаюсь. Но теперь нас убивают и никто ничего не делает.— Все смотрели на меня отпустив головы, они были готовы, но нужна последняя деталь.— Я хочу, помочь всем. Так как я умею, как вы умеете. Этой не справедливости будет конец!— Я старался говорит как можно, сильнее, ярче и громче. — Для всех будет лучше, если мы встанем. Я с Криз шли домой, под яркий свет ламп и прожекторов. Мне нужно было ещё многим разобраться, построит подполье от глаз подполя. Верная группа у меня уже есть так. — Хорошо ты выразился. — Сказала Криз. — Спасибо. — Ты и вправду считаешь, что без бунта никак? — Она со страхам глядела на меня. — Да, думаю так будет лучше.— Сказал я и вправду веря в свою идею. — столько трутней уже полегло и измученно.— Она посмотрела на меня, чутка бояздливыми глазами, но тут же сменился надеждой. *** Я полностью убрал вес мусор, все заскряп в одну кучу. Комната была не очень, но все же тут была железная крават с матрасом. Я прилёг и заснул. Очнулся я когда меня начала трясти кобыла. — К тебе пришли. Все трутни до этого стояли у двери. Они смотрели на меня с благодарностью, готовностью к действиям. — Устал я от непосильного труда, все эти верхи нас только трудом и мают да отдыха не видно. — Разорался самый старый, каждый из них пытался выжить. Власти они больше не верили, они верили мне.