Глубокая ночь

В Новом Доме выключается электроэнергия – как обычно, ровно в девять вечера, но никто ещё не спит: вся страна празднует Освобождение. Вероятно, у Гриллби и Маффет сегодня будет очень тяжёлая ночка, но... большие продажи ведь полезны для бизнеса? Бармен только мельком взглянул на небо, что-то прошептал про «спустя столько лет все такое же», загадочно улыбнулся и ушел. Маффет же, кажется, и вовсе не появилась, но она всегда была очень скрытной особой. Монстры толпами валят на Поверхность, смотрят на Солнце, небо, облака, а потом – звёзды. Меттатон со всей своей съёмочной группой уже здесь, стараются запечатлеть каждый момент и показать Поверхность тем, кто ещё по какой-то причине дома. Сам звезда всея Подземелья за руку таскает туда-сюда своего кузена, постоянно останавливаясь и показывая какие-то мелочи: красивое облако, необычного цвета камень, стрекозы... Альфис и Андайн фотографируются на фоне закатного неба, и ученая что-то восторженно пищит про то, что в каком-то аниме два главных героя так же фотографировались. Девушка краснеет, когда заканчивает предложение: «а п-потом они... о-они п-п-поцеловались». Андайн, кажется, это не очень смущает, потому что спустя мгновение она подхватывает Альфис на руки и кружит, восхищённо повторяя: «Свобода-свобода-свобода-свобода!» Шум, гвал и постоянные разговоры, но даже сквозь все это Ториэль слышит знакомый восторженный голос: — Кассиопея! – она и не думала, что ее Друг из-за Двери, всегда такой тихий, может кричать, да ещё и так радостно. Кажется, никто не обращает внимания или не понимает, и он объясняет сначала брату, потом нескольким прохожим, не переставая указывать пальцем куда-то в небо: — да нет, вы не поняли! созвездие Кассиопеи! вот же оно! Спустя несколько часов Ториэль берет Фриск за руку и уволит с торжества: детям уже пора ложиться спать. По пути она замечает, что братья тоже уже ушли, вероятно, по той же причине, Андайн с суровым видом разгоняет ребятню, а Меттатон ругается с какими-то работниками о том, стоит ли делать перерыв на детскую вечернюю программу, или пусть сегодня весь вечер транслируют небо. Женщина улыбается, она уже столько лет не видела своих подданных такими... восторженными. Фриск, впрочем, тоже выглядит так, будто увидела Солнце впервые. Наверное, предполагает Ториэль, девочка скорее просто соскучилась по нему и начала больше ценить. Девочка уверенно вышагивает рядом с матерью, крепко держа ее за руку, и не произносит ни слова, загадочно улыбаясь. [Через несколько месяцев врач объяснит Ториэль, что ее дочь ещё долго будет молчать] [ Но пока она ничего не замечает за своим безграничным счастьем] Они решают остановиться на ночь в Новом Доме – всё-таки идти сейчас в Руины не представляется возможным: все валят на Поверхность, нигде не найти транспорта (даже Лодочник слишком занят!), да и слишком они далеко. Азгор сразу соглашается дать им комнату во Дворце – он бы, вероятно, хотел, чтобы они остались не только на одну ночь, но Ториэль делает всё, чтобы он понял: это – только из необходимости, и она покинет Замок завтра, возможно, на рассвете. Часы бьют полночь, и Ториэль заглядывает в комнату дочери, чтобы удостовериться, что та спит. Фриск лежит, уткнувшись носом в подушку, и размеренно дышит. Женщина улыбается, когда замечает, как забавно черные кудряшками разметались по лицу, и оставляет на полу тарелку с недавно испеченным пирогом. Дети спят – а взрослые водят хороводы под Луной