Глава 39

Что бы не случилось,

продолжай бороться.

«Я… где я?» – проснувшись от глубокого сна, первое, о чём подумала девушка, ощущая, будто она проспала целую вечность. Микаса не могла ничего понять.       Присев на большой кровати, она обнаружила себя в неизвестной комнате и одежде, абсолютно не помня, как она оказалась здесь. «Я ничего не помню…», – думала она, вставая с кровати и взявшись за голову, которая сильно болела. Увидев на прикроватной тумбе большой кувшин с водой, она тут же налила себе воды – жажда была неимоверная.       Она чувствовала слабость по всему телу, и, войдя в другую комнату, которая оказалась ванной, девушка увидела себя в зеркало и ужаснулась: царапина на щеке, оголив плечо, она увидела большой синяк, но вспомнить, откуда она получила все эти увечья, как бы она ни старалась, не смогла. Умыв лицо прохладной водой, она почувствовала, что голова стала более свежей и лучше соображала. «Всё равно… не могу ничего вспомнить… я чувствую себя так… опустошенно», — продолжала думать она, с грустью вытирая своё лицо, которое ей казалось чужим. Она помнила своё имя, кто она, но остальная информация была, по её ощущениям, потеряна. «Нужно выбираться отсюда, эта комната давит на нервы», — собравшись с духом, она вышла.       Выйдя из своей спальни, она тихо, на цыпочках, стала бродить по коридору, плохо ориентируясь в таком большом и неизвестном для неё пространстве. Она чувствовала себя некомфортно не только потому, что не могла вспомнить, как оказалась здесь, но ещё и из-за мрачной обстановки вокруг, которая напрягала. В коридоре было очень темно из-за больших бордовых штор, которые полностью покрывали окна, не давая ни единому лучику солнца пробраться сюда. Буквально на ощупь она шла, чувствуя напряжение от этой гнетущей атмосферы, как вдруг, не заметив перед собой, врезалась в кого-то и тут же отстранилась, испугавшись.       —      Микаса, я искал вас, — раздался голос из темноты.       Она не могла разглядеть ничего. Сощурив сильно глаза, она смогла лишь увидеть высокую фигуру перед собой.       —      Кто… кто вы? — спросила она, неуверенно сделав шаг назад.       —      Вы не помните меня? Я Рэн, — ответил парень, делая шаг ей на встречу.       —      Прошу, не бойтесь меня. Видимо вы действительно сильно ударились головой, — с грустью промолвил он, протянув ей свою руку.       Несколько секунд она колебалась и недоверчиво всматривалась в лицо незнакомца, всё так же пытаясь что-то вспомнить. Она всё же протянула ему руку.       —      Рэн? Я… ничего не помню… — призналась она, от неловкости всей ситуации на её щеках заиграл румянец.       —      Пройдемте в библиотеку, здесь совсем темно, — предложил он, протянув её мягко за собой в неизвестное направление.       Микаса неторопливо шла за парнем, рассматривая его сильную спину, одетую в пиджак тёмно-синего цвета. Увидев его сверкающие глаза в темноте, она что-то почувствовала, ей был явно знаком этот блеск, и она доверилась своим ощущениям, пройдя за парнем в комнату.        Как только он открыл дверь, свет тут же ослепил их, и она прикрыла глаза ладонью. Привыкая потихоньку к освещению, она открыла глаза и наконец увидела его перед собой. Его взгляд был очень мягким, он явно переживал за неё, она могла поклясться, что видела его, но не могла вспомнить, где и когда это было.       —      Мне… нужно присесть… — она схватилась снова за голову, почувствовав как с новой силой она заболела.       —      Конечно! — Рэн метнулся за стулом и помог ей присесть, держа за руку и не отпуская, пока она не села.       Он присел рядом, наклонившись корпусом к ней, пока она, закрыв глаза, собиралась с мыслями.       —      Вы… знаете, что со мной произошло? — через какое-то время спросила она, открыв наконец глаза.       —      Я не видел, но отец сказал, что вы неудачно упали с лестницы, сильно ударившись головой. Мы очень переживали за вас, ваши родители находятся внизу, если вам угодно, я позову их, — объяснил он, непрерывно смотря ей в глаза.       —      Родители? Мои… чёрт, — выругалась она, не в силах вспомнить что-либо.       —      Ваши родители Шино и Хана Аккерман, — объяснил он.       —      Вы что-нибудь помните?       —      Я помню… ничего, не могу ничего вспомнить, — рассказала Микаса.       Она опустила взгляд, вся эта ситуация эмоционально давила на неё, и она чувствовала, что не может с ней справиться. Она не заметила, как слёзы сами по себе стали идти, но никаких эмоций не было, внутри неё покоилась лишь неизвестная ей тоска.       Рэн не мог просто смотреть, как она плачет, и, несмотря на то, что он не должен был этого делать по правилам своего Клана, он по наитию приблизился к ней и обнял. Та не ожидала этого и, не понимая, как лучше поступить, обняла его в ответ. Она понимала, что он хочет её поддержать. Она приняла его мужское плечо, которое пришлось очень кстати.       —      Микаса, не переживайте, мы что-нибудь придумаем, — говорил он ей, стараясь убедить её, гладя нежно по спине.       Она через какое-то время успокоилась и отстранилась, вытирая слёзы со своего лица. Он продолжал смотреть на неё с жалостью.       —      Прошу, не смотрите так на меня… — сказала она, отведя от него взгляд.       —      А, да, простите, — он посмотрел в сторону, покраснев от смущения.       Микасу позабавил румянец на его лице, и она улыбнулась, от чего он, увидев её улыбку, ещё больше засмущался и покраснел.       —      Простите… просто вы такой забавный, — сказала она, тихо засмеявшись.       —      Что… что во мне забавного? — спросил он не понимая её реакции.       Её улыбка обезоружила его, и он улыбнулся ей в ответ. Они неловко посмеялись над всей этой ситуацией.       —      Микаса, быть может опустим формальности и перейдем на «ты»? — спросил он, всё ещё улыбаясь с легким румянцем на щеках.       Она посмотрела на него внимательно и поймала себя на мысли, что может доверять этому странному парню, который всё это время обращался к ней на «вы», хоть и выглядел молодым и… привлекательным.       Подумав об этом, она снова засмеялась, заставив Рэна ещё больше покраснеть.       —      Хорошо, — ответила она, угомонив свой смех.       Какое-то время они сидели и смотрели друг на друга, он не мог оторвать от неё свой взгляд. Она была очень красива, несмотря на опухшее от слёз лицо и ссадины, она ему сильно нравилась. Его не пугали её стеклянные глаза, которые не выражали ту жизнь, которую он видел при их первом знакомстве. Он считал, что она будет чувствовать себя лучше здесь и сможет открыться ему, нужно лишь немного потерпеть.       Услышав как открывается дверь, они оба дернулись в стороны.       —      Ох, вот вы где! Уже обыскались… — сказал мужской голос, пройдя в комнату.       Микаса увидела мужчину со странно выстриженной бородой и моментально встала, недоверчиво посмотрев на него.       —      Микаса, как вы себя чувствуете? Не болит голова? — спросил Виктор Аккерман, приблизившись к ней.       —      Вы… — нахмурившись, она попыталась вспомнить человека стоявшего перед ней.       —      Ох, вы не помните меня, бедняжка! Меня зовут Виктор Аккерман. Думаю, вы уже познакомились вновь с моим сыном, — сказал он, сверкнув глазами на юношу, который стоял поодаль от неё и смотрел вниз перед собой, склонив голову.       —      Да, отец, — ответил Рэн, не взглянув на него.       —      Скажите, где я нахожусь? — спросила она неуверенно.       —      Вы находитесь в моём поместье. Не беспокойтесь, постепенно вы вспомните нас. Вас ожидают ваши родители, пройдемте, — сказал Виктор, указывая тростью на дверь.       Микаса поначалу замешкалась, но потом всё же пошла в выходу, неуверенно поглядывая то на Виктора, то на Рэна.