Глава 40

      Спустившись по центральной лестнице, она увидела двух людей, сидящих спиной к ней в ожидании. Подойдя неуверенно к ним ближе, сидящая на диване брюнетка внезапно повернулась и, увидев её, тут же подлетела к ней и обняла.       —      Микаса! Девочка моя! — говорила она, плача и обнимая крепко её.       —      Ма…мама? — неуверенно произнесла Микаса, аккуратно кладя свои руки на женщину.       Хана тут же отстранилась от неё, чтобы рассмотреть её лицо.       —      Ты что-нибудь помнишь? — спросила со слезами на глазах она, держа руками её лицо.       Микаса смотрела на неё глазами полных шока.       —      Ох, Хана, мне очень жаль, видимо травма головы оказалась серьёзней, чем мы думали, — Виктор подошёл к ним ближе, скорчив на лице маску сожаления.       —      Как же так… — появился Шино, который еле сдерживал слезы.       —      Главное, что ты жива. Я не знаю, чтобы мы делали, если бы снова потеряли тебя! — воскликнула сквозь плачь мать, продолжая обнимать дочь, которой ничего не оставалось, как обнять её в ответ.       Шино подойдя к ним, обнял крепко свою семью, пустив скупую отцовскую слезу.       —      Скажите, как долго я спала? — через какое-то время, спросила их озадаченная Микаса.       —      Ты спала целые сутки. Мы так переживали... — рассказала Хана, коснувшись щёки дочери.       —      Ого… — Микаса прибывала в шоке.       —      Ты правда ничего не помнишь? — спросил её ещё раз отец нахмурив взгляд.       —      Я пыталась вспомнить… но ничего, — ответила Микаса, виновато опустив свой взгляд.       —      Ну ничего, детка, всё наладится. Господин Аккерман очень любезно предложил свою помощь, всё будет хорошо, — говорила Хана.       Микаса повернулась к нему, посмотрела в глаза, даже не подозревая, что виноват во всём инциденте именно этот человек, который сейчас стоял перед ней и фальшиво улыбался, глядя в глаза.       —      Спасибо вам, — она поклонилась.       —      Не стоит, ничего не жалко для членов своего Клана, — улыбнулся он ей.       Она посмотрела на него ошарашено, моргнув несколько раз, не понимая, что он имел виду.       —      Микаса… ты ведь уже успела познакомиться с Рэнато? — спросил отец.       —      Вы имеете виду Рэна? Да, он нашел меня, — ответила она, не понимая, к чему этот вопрос.       —      Милая, он тебе покажет твой новый дом. Теперь ты живешь здесь, — с улыбкой рассказала ей Хана, вытирая слёзы.       Микаса выпучила глаза от удивления ещё больше.       —      Это правда? — она была в шоке, ведь размеры владений мягко говоря её поражали.       —      Ты член Клана Аккерман. Здесь твоё полноправное место, — заявил Виктор, посмотрев на неё хитрым взглядом.       —      Но…       —      Тебе всё покажет и расскажет Рэн. Ступай вместе с ним, — заявил Виктор, подталкивая её в сторону молодого человека.       Она могла лишь молча идти по велению хозяина поместья, недоумевая от всего происходящего. Увидев взгляд Рэна, она попыталась смягчиться и улыбнулась ему.       Он был единственным, с кем она успела поговорить с глазу на глаз и кто, как ей казалось, проникся её ситуацией по-настоящему. Нельзя не отметить, что юноша был хорош собой, но её куда больше волновала внутренняя оболочка человека, нежели внешняя, поэтому она намеревалась узнать его лучше.       Как только они ушли из виду родни, молодые люди моментально расслабились, вместе громко выдохнув.       —      Что-ж, покажите мне свои владения, господин Рэнато, — сказала она с нотками иронии в голосе.       —      Наши владения, Микаса, — ответил он, находясь достаточно близко к ней.       —      Вроде бы мы договорились на более неформальное общение? — он приподнял бровь, посмотрев на неё вопросительно.       —      Ах да, прости, — ответила она наигранно отмахнувшись, начав расхаживать по длинному коридору.       —      Пройдёмся сначала здесь. Есть пару мест достойных твоего внимания, все остальное — закрытые комнаты, там никого нет, — рассказал Рэн, идя вместе с ней.       —      Зачем же нужно столько комнат, если они закрыты?       —      Это ты должна спросить у отца. Он всегда любил большое количество помещений в доме, даже если они не будут особо задействованы.       —      Тебе правда нравится жить в таком большом доме?       —      Нравится, почему же нет? За всю жизнь я уже привык к таким большим и открытым местам.       —      Мне не по себе становится находясь в таком большом пространстве одной, — призналась она, рассматривая длинный коридор, по которому они шли.       —      Со мной тебе не стоит ничего здесь бояться, — ответил он, мельком взглянув на неё.       —      То есть, если я буду ходить здесь одна, что-то всё-таки может случится? — полюбопытствовала она.       —      Только если ночью, когда призраки выходят на охоту, — пошутил Рэн, снова взглянув на неё.       —      Ну если призраки, то я точно запрусь в своей комнате, — продолжила она.       —      Если честно, я не представляю, как я буду здесь жить, — призналась она ему.       —      Как только ты увидишь, как тебя ждали люди Клана, будешь чувствовать себя как дома. Мы все близкие по духу друг другу, тебе будут очень рады, — сказал Рэн, когда они подошли к центральной части особняка, на стене которой висело полотно огромных размеров.       Когда Микаса подошла ближе и она смогла разглядеть, что изображено на картине, её челюсть словно отпала. На этом произведении по центру была изображена во весь рост девушка в солдатской экипировке, которая словно парила в воздухе над огромным существом, у которого свисали длинные чёрные волосы и торчали ребра огромных размеров.       —      Что…что это за картина? — стала расспрашивать она, выглядя озадаченно.       —      Это не просто картина. Это твоё Прошлое, Микаса, — со всей серьёзностью сказал Рэн, взглянув на неё.       —      Моё Прошлое? Но как…       —      Когда-то очень давно на Земле существовали эти монстры, — он указал на существо.       —      Их называли Титаны. Они поработили человечество, более половины населения было стёрто с лица Земли, благодаря именно этому существу — Титану-Прародителя. Ты смогла остановить его, отрубив голову обладателю этого Титана, — внезапно он замолчал, не рискнув продолжить.       —      Нет… — Микаса медленно попятилась назад, не веря ни единому слову.       —      Это правда, Микаса. Это ведь ты на картине, не узнаешь? — сказал он, попытавшись сделать шаг вперед к ней.       —      Стой! — закричала она, испуганно всматриваясь вновь в картину. Она смогла в девушке, изображённой на ней, разглядеть себя. Её глаза широко открытые не могли в это до конца поверить, а руки обессилено повисли.       После увиденного полотна в голове Микасы, словно вспышки, начали просачиваться разные образы, но все они были мрачными и очень страшными. Кровавые сцены, лезвие меча, рассекающее воздух, хмурый пронзительный взгляд, её частое дыхание и напряжённое лицо. Первое, что она смогла почувствовать за этот день, кроме опустошения, была злость. Она с устрашающей силой заплеснула её глаза. Исковерканные воспоминания, полные злобы и ненависти, захлестнули её полностью. Воспоминания того дня, когда погибли её родители, как она убила одного из похитителей, но в этом воспоминании отсутствовала важная фигура — она не видела мальчика, который её спас. Более того, по её новым воспоминаниям она прошла в Академию и далее в Разведкорпус по собственному желанию — желанию мстить. В её жизни словно никогда не существовало красного шарфа и того мальчика, который ей его подарил. Без его существования в её воспоминаниях не было ни любви, ни радости. Сплошная угрюмая серая полоса её жизни временами становилась лишь чернее. Всё, что она видела за свою жизнь, было огромное количество тел невинных людей, которые пострадали, в том числе и её родители. А внутри неё самой словно отсутствовала жизнь, она была никем, ничего не описывало её больше, чем солдата, который верно служил во благо Государства, а теперь — во благо своего Клана.       Увидев перемену в лице Микасы и то, как она спрятала свои глаза, склонив голову, Рэн напрягся.       —      Моих родителей убили в Прошлом, не так ли? — резко спросила она.       —      Микаса…       —      Это так? — она резко стрельнула в него своим стремительным взглядом.       —      Твои родители стали жертвами, несмотря на то, что пытались скрыться от властей. Наш Клан, Аккерман, был подвержен преследованиям со стороны Государства очень много лет, — объяснил он. — Мне… жаль, — сказал он, с грустью в глазах посмотрев на неё.       Она снова взглянула на картину.       —      Ты сказал, что я убила обладателя этого Титана, — она указала на существо. — Что случилось после этого? — спросила она.       —      Проклятье Титанов прекратилось, оставшееся население было спасено, — ответил он.       —      Ты стала спасителем этого мира, именно поэтому здесь висит это полотно, чтобы увековечить этот момент, который очень важен в истории нашего Клана, — объяснил Рэн, посмотрев ей в глаза.       —      Кто был этим человеком? — она нахмурилась, пытаясь тщетно вспомнить.       Рэн отвернулся от неё и громко вздохнул.       —      Его звали Эрен Йегер, — с полной серьёзностью и злобой в голосе произнёс он.       Микаса ничего не ответила. Она молча восприняла эту информацию. Взглянув снова на полотно, она почувствовала, какую ненависть испытывала по отношению к этому существу. Она чётко осознавала в этот момент, что ненавидела всех тех, кто захотел заработать, убив членов Клана Аккерман. Она ненавидела Титанов. Она ненавидела Эрена Йегера.       —      Это было в Прошлом. Теперь у нас новая жизнь и не стоит заострять на этом внимание, — прервал долгое молчание Рэн.       —      Ты прав. Я рада, что всё закончилось, и теперь наш Клан может снова сосуществовать, — ответила она без доли радости в голосе. В реальности она была лишена эмоций - она была абсолютно пуста и ничего из себя не представляла, кроме как хладнокровную девушку с непростым прошлым.       Отобрав у Микасы воспоминания, у неё отобрали все те чувства, которая она испытывала. Они были разными: в её жизни было место и любви и печали, но теперь её жизнь представлялась серой, и ничего, кроме злости из Прошлого, она не могла испытать, как бы она этого не хотела.       Рэн искренне улыбнулся, услышав её слова.       —      Я рад, что ты теперь со мной… с нами, — добавил он неловко покраснев.