Глава 50

      Наступил тот день, которого она так долго ждала и, несмотря на свой невозмутимый внешний вид, внутри боялась. День, когда она наденет на себя злосчастное белое платье и спрячет своё лицо навсегда за фатой, дав увидеть себя лишь жениху. Человеку, который вовсе не был Принцем на белом коне, и уж тем более не мечтой всей её жизни.       Этот человек слишком долго играл роль любезного молодого принца, которому так уж было суждено стать её мужем. Но в одну ночь маска с его лица спала, и он обнажил перед ней свою истинную сущность.       Вмиг пронеслись в голове все те их милые диалоги, которые на самом деле были полны притворства с его стороны. А она, как последняя наивная дурочка, поверила, что с ним сможет раскрыться, сможет получить счастье в жизни, ведь он такой хороший человек, так заботится о судьбе своего великого Клана и не менее значимой для него семьи.       Но все её мечты о будущем канули к лету, когда он посмел коснуться её самых сокровенных мест, оставляя за собой метки от липких тонких пальцев, которые блуждали так по-хозяйски по хрупкому девичьему телу, не давая ей права выбора, потому что для её будущего мужа не существовало слова «нет».       Она каждый раз думала о том, что бы случилось, не будь у неё шанса вырваться и заступиться за себя? Её бы с силой поимели как вещь перед свадьбой? Церемонией, которая является священной, но ведь один день «до» ничего не решает? Бог простит все грехи в ночь перед торжеством. Но она никогда бы не простила.       Мысли словно ураган неслись с бешеной скоростью в черепной коробке, пока она смиренно стояла перед большими дверьми, которые вот-вот должны были открыться. Наконец манекен уступил ей место под белым платьем, которое полностью обволакивало её фигуру, подчёркивая осиную талию и немаленький бюст, но целомудренно скрывало полностью её ноги. Белая фата была привязана к гребню, который втыкался в аккуратный пучок на голове, причёска оставляла лишь несколько прядей волос обрамлять её лицо.              Если бы кто-то посмотрел со стороны, то точно подумал бы, что перед ним стоит красивая кукла, но никак не живой человек. Фарфоровая гладкая кожа, пухлые розовые губы, персиковый румянец и большие застывшие глаза, которые не выражали никакой жизни. Отсутствующий взгляд упал на руки, которые прижимали к груди букет невесты из красных роз, даже они выглядели живее, чем она.       Она сделала глубокий вдох и, посмотрев перед собой, протяжный выдох.

Пора

      Тяжёлые двери раскрылись, освещая всё пространство. Ей пришлось зажмурить глаза и привыкнуть к яркому свету, ступая ногой и делая первый шаг. Её дорога, по которой ей предстояло пройти путь до алтаря, была кровавого цвета Клана. По обе стороны сидели свидетели, большинство незнакомцы, которые с замиранием и трепетом следили за ней. Чувство неловкости от всего происходящего нахлынуло с большой силой, но Микаса взяла себя в руки, сжав сильнее в них букет и начала идти.       Невеста медленно, шаг за шагом, проходила по красной дорожке, усыпанной белыми лепестками, стараясь не оглядывать весь зал и смотреть себе ровно под ноги. Она боялась, что если хотя бы на миг поднимет взгляд, не сможет вынести такого количества внимания. «Ты справишься. Ты сильная», — склонив голову, повторяла она про себя, словно молитву. Её руки дрожали, но она умело спрятала их под пышным букетом, крепче прижимая его к своей груди.       На полпути до алтаря она наконец подняла свой взгляд и тут же поймала силуэт высокой фигуры, которая неподвижно стояла и ждала её. Мужчина в кроваво-бордовом костюме-тройке смотрел на неё, не моргая. Его взгляд прошёлся по ней сверху вниз, оценивающе ухмыльнувшись.       Она почувствовала, как внутри сжалась в комок, словно маленький ребёнок, который пытается защитить себя. Но она не была бы Легендой Клана, не сумев подавить это желание спрятаться. Она построила стальную броню, которая не давала никому сломить её дух.       Девушка гордо подняла голову, вздёрнув подбородок, и выпрямила спину, стрельнув своим обжигающим взглядом в мужчину. Она не собиралась никому подчиняться, следуя лишь собственному зову, который никогда не подводил её до этого момента.       Перешагнув небольшой выступ и сравнявшись с женихом, она встала. Броня продолжала оберегать её от колких взглядов извне, помогая ей не придавать им значения. Невеста сделала глубокий вдох, как только священник объявил о начале церемонии молитвой. Она пропустила мимо ушей большую часть, всматриваясь в лицо своего суженого.       —      Истинная любовь требует терпения, доброты и смирения, — как точно сказано       —      Сегодняшний день — это не просто торжественное событие, это начало пути, на котором вы, жених и невеста, будете учиться быть терпеливыми друг к другу, поддерживать друг друга в трудные времена и радоваться вместе в моменты счастья, — именно ей нужно быть терпеливой и покорной женой, готовой поддержать его в трудные времена, и не важно, если он заставляет её идти на этот шаг.       —      Любовь — это дар Божий, и сегодня мы видим проявление этой любви в глазах жениха и невесты, — особенно в глазах жениха, чей взгляд наполнен темнотой и похотью, который будто нацелен съесть её целиком, тем временем как невеста стеклянными глазами смотрит ему в ответ, не в силах даже натянуть на лицо улыбку.       —      Дорогие Рэнато и Микаса, — она вздрогнула в этот момент, впервые услышав свое имя рядом с его.       —      Настал торжественный момент, когда вы, стоя перед лицом Бога, — что бы сказал Бог, увидев вчерашнюю потасовку?       —      И этими свидетелями, дадите свои священные обеты друг другу. Эти обеты — это обещания любви, верности и преданности, которые вы будете хранить на протяжении всей своей жизни.       Она посмотрела внимательно на него, ища во взгляде хоть каплю того, что она смогла разглядеть в нём до вчерашнего момента. Каплю человечности, искренней улыбки. Но на неё продолжали смотреть две чёрные точки, в которых не было ничего, кроме темноты. Он улыбнулся, посмотрев на неё в ответ, но эта улыбка скорее предвещала что-то страшное.       —      Рэнато Аккерман, берешь ли ты Микасу Аккерман, в свои законные жёны, — холодом повеяло от последних слов, и у неё по спине пробежались мурашки.       —      Чтобы любить и уважать её, заботиться о ней и быть рядом с ней в радости и горе, в богатстве и бедности, в болезни и здравии?       —      Беру, — чётко без колебаний произнёс он. Она могла поклясться, что слышит, как скрипит его челюсть от нетерпения.       —      Обещаешь ли ты быть верным ей и поддерживать её, пока смерть не разлучит вас? — лишь бы она поскорее разлучила       —      Обещаю.       —      Даришь ли ты ей свою любовь и преданность и будешь ли стремиться сделать ваш союз крепким и счастливым? — вчера он показал всю свою любовь во всей красе       —      Да, дарю и буду, — сказал холодный низкий голос, который сковывал её невидимыми цепями.       Он взглянул на неё снова, ожидая, когда она закончит свой обет. Когда очередь дошла до неё, невеста закрыла глаза и глубоко выдохнула, пытаясь унять дрожь в ногах, которая не давала ей устойчиво стоять и поддерживать прямую спину.       —      Микаса Аккерман, — услышав свое имя, она резко заморгала и нервно сглотнула.       —      Берёшь ли ты Рэнато Аккерман в свои законные мужья, чтобы любить и уважать его, заботиться о нём и быть рядом с ним в радости и горе, в богатстве и бедности, в болезни и здравии?       Она будто заледенела, не в силах открыть рот и дать свой ответ. Взгляд метнулся в сторону её свидетелей, где наконец она смогла разглядеть своих родителей. Они держались за руки и улыбались, были счастливы. Ещё никогда она не видела их такими радостными и сплочёнными. Ненароком уголки её рта потянулись вверх, и она улыбнулась им в ответ. Невеста отвернулась и, вновь вздёрнув подбородок, ответила:       —      Беру.       Взглянув снова на жениха, она увидела, как обнажается его оскал и как он хочет потереть свои грязные ладони в преддверии успешного окончания церемонии.       В эту же секунду все мысли, которые у неё были до того, как войти в этот зал, с необыкновенной силой затмили всё, что происходило прямо сейчас.       Промелькнул блеск, и она увидела, как аккуратно передают обручальные кольца. Они выглядели так, словно их буквально недавно заковали. Она видела, какой пар исходит от них, какие они обжигающие. Один раз надеть и никогда больше не снять — именно это подразумевал их брачный договор, который не давал права ей развестись.       —      Обещаешь ли ты быть верной ему и поддерживать его, пока смерть не разлучит вас?       Обстановка в зале начала меняться, и яркий свет потихоньку начал сгорать. Неужели прошло так много времени? Но, оглядевшись, она увидела, что свидетели стали вести себя неспокойно. Они все смотрели на неё с особой жадностью, безумные глаза поглощали её взглядом. Они не могли усидеть на месте, словно готовясь совершить прыжок.       Микаса посмотрела вниз, почувствовав, как что-то укололо её руки. Букет невесты из красных роз превратился в кровавое месиво из завядших цветов, которые приковали её руки своими шипами. Она пыталась выбросить злосчастный букет к чертям, но розы словно вцепились в неё мёртвой хваткой, с каждым разом плотнее врезаясь в нежную кожу.       Но Микаса не чувствовала боли. Она не чувствовала ничего.       —      Обещаю.       —      Даришь ли ты ему свою любовь и преданность и будешь ли стремиться сделать ваш союз крепким и счастливым?       Она могла бы ответить на последние слова, ведь прекрасно знала об необходимости их союза, она сама мечтала о том, чтобы почувствовать счастье в этом браке.       Преданность она испытывала лишь к своему Клану, готовая на всё ради того, чтобы сохранить его в целости и сохранности.       Но любовь? Одно это слово не вписывалось в её представление об этом браке. Она не любила и не умела любить. Ей это было чуждо, она ясно это понимала. Она понимала, что никогда не полюбит, тем более такого монстра, как Рэн.       Как только она об этом подумала очень чётко и ясно, её глаза сами нашли его, и она ужаснулась. Он продолжал смотреть на неё не отрываясь, но улыбка с лица пропала, превратившись полностью в животный оскал. Опустив глаза ниже, она увидела, как его костюм истекал кровью, словно он был ранен, но она знала, что это не так. Микаса знала, что на нём не его кровь.       Она с ужасом смотрела на него, и несмотря на весь свой страх и отчаяние, она приняла решение, которое кричало в её голове.       —      Нет! Нет! — кричала она, пытаясь вырваться от цепких шипов, когда в это же мгновение на неё накинулись все.       —      Ты не смеешь перечить мне! — кричал на неё Рэн, который полностью обрёл облик животного, обнажая свои клыки и грозясь перегрызть ей горло за непослушание.       Она увидела, как толпа свидетелей надвигалась на неё, пытаясь руками достать её, царапая и рвя на ней платье.       —      Какая могла быть красивая пара! — кто-то отчаянно закричал.       —      Какие могли быть дети!              —      Нет! Никогда! — вопила она во всё горло, пытаясь убрать их руки от себя, когда перед ней пеленой выстроилась темнота и полное забвение.       —      НЕТ!       Микаса резко вскочила. Её спина была полностью мокрая от пота. Глаза мокрые от слёз. Она огляделась: так и заснула около той самой тумбы, не в силах подняться и прийти в себя.       Сейчас она проснулась и поняла — это всё был сон. Но она прекрасно отдавала себе отчёт в том, что свадьбе быть, и никто не станет её слушать. Несмотря на то, что она приняла решение не проводить её, остановить немедленно весь процесс. Она бы ни за что не сказала ему «да», не дала бы надеть себе кольцо и быть навечно запертой птицей в этой клетке. Ни за что.       К своему отчаянию, она поняла, что у неё нет выбора. Родители подписали ей приговор, хоть и хотели для неё самого лучшего. Они не знали, они не виноваты. Но это была её жизнь, в которой она не представляла себя покорной женой. Микаса не собиралась ломаться ни под чьи устои и терпеть к себе такое отношение.       Её сердце стремилось к свободе, она сейчас это осознала с удвоенной силой. Прижав руки к груди, она подошла к балкону. Одинокий месяц светился в небе. Микаса была готова на отчаянный шаг, она была готова ухватиться за любую возможность, которая принесёт ей волю. Заставит снова задышать полной грудью, и плевать, что думают остальные. Она просто не могла поступить иначе.       Мигом переодевшись, сняв давящее на неё платье и надев охотничий костюм, который оставался лежать после прогулки около кровати, она собралась и сделала глубокий вдох. Она намеревалась сбежать, никаких мыслей больше не было. Сон её напугал и раскрыл глаза, словно она долго стояла в оцепенении, не в силах посмотреть на вещи под другим углом. Теперь она могла, и ничто не могло её остановить.       Она прекрасно знала, что покидать свою спальню обычным путём не выйдет — повсюду охрана. У неё был шанс пробраться на улицу через балкон, так как она знала, что дежурные солдаты отмечали мальчишник и были менее бдительны.       Тихо открыв балконную дверь, она зашла и присела, намереваясь изучить весь периметр. Она увидела недалеко, но уже за пределами поместья, конюшни. Чтобы до них добраться, нужно было обойти двух солдат, которые лениво передвигались с одной точки на другую.       Оценив свои силы, она как можно тише спустилась с балкона, соорудив на скорую руку из простыней верёвку. Благо обзор на её балкон не был хорошим, и она этим воспользовалась.       Спустившись, она резко присела в ожидании, когда один из солдат пройдёт в очередной раз до своей точки. Сделав глубокий вдох и выдох, она подкралась к бойцу сзади и, резко вскочив с места, отключила его. Обыскав солдата, она не нашла ничего путного.       Второй солдат, заметив, что его друг до сих пор не подошёл до своей точки, стал идти по направлению к ней без каких-либо подозрений.       —      Чёрт, Диг, я ведь говорил тебе, что нельзя задерживаться! Начальник узнает, голову обоим поотрубает! — ругался боец, чей голос всё ближе и ближе раздавался.       Микаса напряглась и в боевой готовности присела, ожидая его появления.       Как только боец дошёл, он заметил лежащее тело, от чего сначала потупился и подумал, что его друг на мальчишнике перебрал, как вдруг почувствовал удар под дых и как он теряет ориентацию. Солдат упал, и Микаса немедленно обыскала его, чудом обнаружив у него ключ от конюшни.       Подбежав и запрыгнув на забор, она его быстро перелезла и, оказавшись с другой стороны, подошла к конюшне.       Там стояло три скакуна, одного из которых она практически сразу заприметила во время прогулки. Белый конь проявлял к ней знаки внимания всякий раз, когда они пересекались.       Конь был рад её видеть вновь, красноречиво фыркнув и направив голову к ней. Она медленно подошла к нему и аккуратно погладила, скользнув пальцами по его гриве.       —      Мне нужна твоя помощь, — прошептала она, продолжая его гладить.       Лошадь посмотрев ей в глаза, словно увидела в них её душу и прижалась ближе, показав своё доверие. В этих глазах было гораздо больше понимая, чем у кого-либо.       —      Спасибо, — она мягко прижалась к нему в ответ. Обняв животное, она почувствовала поддержку, и ей сразу стало гораздо спокойнее.       Микаса, затаив дыхание, взяла уздечку и повод, обнаружив, что седло и подпруга уже надеты. Она, словно уже знала, как правильно одевать лошадь, машинально подготовила её и аккуратно взяв за повод, повела её за собой.       Как только они оказались за пределами конюшни, Микаса наконец смогла глубоко выдохнуть, почувствовав дрожь по телу. Ночью было достаточно холодно, под адреналином она этого даже не заметила, но теперь холод пробежался по её телу, вызвав мурашки. Взяв себя в руки, она без труда запрыгнула на коня, устроившись поудобнее на седле.       —      Увези меня туда, где безопасно, — нагнувшись ближе к ушам коня, шепотом попросила она, бережно похлопав его. Она не надеялась на него, но почувствовала, что он её понял.       Конь заржал, Микаса схватилась получше за повод и они устремились вдаль навстречу к своей свободе.