Глава 70. Часть 2. Финал

      Голос дрогнул, когда она закончила. Она нервно облизнула губы, ощущая сильную сухость во рту. Глаза бегали по всему помещению, беспокойно ища точку, за которую можно было бы зацепиться.       Его подбородок дёрнулся, а желваки сжались. Он поджал губы, шумно задышав и резко запустил пальцы в волосы.       —      Я не могу в это поверить! Ты правда хотела скрыть это от меня?! — Эрен был в ярости, услышав всю правду от своей супруги.       Микаса мысленно обрадовалась, что они остались наедине в квартире и никто не услышит их ссоры. Она сжалась всем телом, пока Йегер ходил из угла в угол.       —      Я… я хотела как лучше, — тихо произнесла она, не в силах поднять на него глаза.       —      Это теперь так называется? Чёрт, я думал, между нами полное доверие! А ты… ты решилась на это одна, не спросив моего мнения! — Он с силой пнул стоящий неподалёку стул, чувствуя, как его разрывает изнутри.       —      Эрен, прошу, успокойся… — Она подошла к нему, но он отстранился, открыл балкон и глубоко вздохнул, стараясь успокоиться. Он понимал, что испытывает слишком сильные эмоции, о которых потом будет жалеть. Нужно было взять себя в руки и не сорваться.       Микаса медленно подошла к нему сзади, оставляя между ними расстояние. Она хотела дотронуться до него, но, чувствуя жар его тела, отдёрнула руку, боясь причинить ему дискомфорт.       —      Эрен, ты был так счастлив узнать об этом, что я просто не могла рассказать тебе! Ты должен выслушать меня, — умоляла она, пока слёзы застилали глаза.       Он молчал, продолжая смотреть вдаль на город, судорожно собирая мысли. Сердце сжалось; он чувствовал невыносимую боль, будто снова должен готовиться к тому, чтобы совершить прыжок в неизвестность и разбиться в щепки. Вся их казавшаяся незыблемой идиллия, счастье, которое так недолго длилось, ускользали у него на глазах, и он ничего не мог с этим поделать. От чувства безысходности хотелось выть — ничего больше не оставалось.       —      Я должен был знать, Микаса. Ты не права скрывать от меня весь этот риск, который взяла на себя, — едко произнёс он, медленно повернувшись к ней лицом.       Она подошла к нему и коснулась его горячей щеки, в то время как он с невероятной болью в глазах смотрел на неё.       —      Ты ведь знаешь, не в моих правилах сдаваться. Я никогда не опущу руки, хоть голову мне пробей, — она слабо улыбнулась, погладив его щёку.       —      Ты опустишь их с пробитой головой, хочешь ты этого или нет. Без этого, — он коснулся пальцем её лба, — ты не выживешь. Как ты не понимаешь, на какой риск идёшь? Как я должен себя чувствовать после всего этого? — огрызнулся он, снова отстраняясь.       Микаса развернулась к нему.       —      Мы оба мечтали о семье. Я не могу не схватиться за возможность иметь с тобой детей. Я сталкиваюсь лишь с очередным риском, но никто не говорил, что их не будет. Что врачи сказали тебе с Леви? Что в будущем у меня нет никаких гарантий, что я останусь в здравом уме. Я хочу родить детей, пока в состоянии это сделать. Он нам нужен, Эрен, — она снова подошла к нему и обняла его сзади, дрожа всем телом.       Она знала, что у неё мало перспектив на будущее. Это был лишь вопрос времени, когда она не сможет справиться сама с собой. Время, отведённое им двоим, ускользало, и она не была готова сдаваться сейчас.       Эрен сжал губы, слушая её, пока в уголках его глаз не собралась влага.       —      Я не хочу иметь семью без тебя. Ты её неотъемлемая часть, Микаса. Ты не можешь ставить себе приговор только из-за неизвестности будущего. Я буду рядом, несмотря ни на что. Всегда. Но для этого ты должна продолжать бороться за свою жизнь, а не быть готовой пожертвовать собой снова, — говорил он охрипшим голосом.       —      Я не собираюсь жертвовать собой, Эрен. Я хочу жить свободно, но не без него, — она коснулась своего живота. — Я больше не представляю свою жизнь без него, — прошептала она, вновь заливаясь слезами.       Эрен глубоко вздохнул и обернулся к ней.       —      Я тоже, — прошептал он, касаясь её живота.       Микаса улыбнулась ему, прижавшись к его груди, слушая ритм его сердца.       —      Ты должна пообещать мне, что будешь выполнять все предписания врача и держать меня в курсе всего, что касается тебя и ребёнка. Я прошу тебя, больше никаких недомолвок и секретов, иначе я умру от страха, — устало вздохнув, попросил он, нежно касаясь её щёк.       Она улыбнулась, пока одинокая слеза скатилась по её щеке. Микаса была счастлива, что он принял ситуацию такой, какая она есть.       —      Обещаю. Я всё сделаю ради нас. Я не подведу тебя, Эрен. Не уйду раньше времени, — она опёрлась лбом о его, тяжело вздыхая.       Он притянул её к себе, крепко обняв, и судорожно вдыхал запах её волос.       —      Я не позволю никому из вас уйти, — тихо произнёс он, целуя её макушку.

Сентябрь

      Микаса боялась сообщить лишь одному человеку о беременности — Леви. Она чувствовала, что он будет особенно пристально следить за ней. Она бы не удивилась, если бы он переехал к ним в дом, чтобы быть ближе. Но ей пришлось свыкнуться с мыслью, что он станет дядей, а, возможно, и крёстным их ребёнка. В один из дней она собралась с духом и навестила его.       —      Ты обещала бывать у меня чаще, — напомнил Леви, размешивая сахар в своей любимой чашке чая.       Микаса склонила голову, глядя на свою чашку и молясь про себя, чтобы он не заметил дрожь в её руках.       —      Было много… дел в новом доме. Я ведь рассказывала, что мы скоро переедем? — она постепенно сводила тему к нужной теме.       Леви нахмурился, пытаясь вспомнить.       —      Не припоминаю. И куда вы собрались переехать? — Леви напрягся, хмуро взглянув на сестру.       —      Это в двух часах езды отсюда, недалеко от клиники, в которой работает Гриша. Это была одна из причин, по которой мы выбрали это место, — ответила она, сделав глоток чая.       Леви постучал по стенкам кружки, о чём-то задумавшись.       —      Когда вы переедете? — он снова бросил на неё хмурый взгляд.       Микаса сглотнула.       —      Когда… родится наш ребёнок, — выпалила она, поняв, что по-другому не сможет это сказать.       —      Не понял, — Леви резко положил ложку на стол и внимательно посмотрел на Микасу.       Она поджала губы. Он долго смотрел на неё, пока наконец не дошло. Леви резко опустил руки на колени в полном шоке. Его лицо быстро сменялось от неверия к злости, а потом — к промелькнувшей тоске.       —      Сколько ты… в положении? — спросил он через несколько минут тяжелого молчания.       —      Пять недель, — призналась она, мысленно коря себя за то, что рассказала ему только спустя две недели.       —      Я думал, что молодёжь в современном обществе умеет предохраняться, — съязвил Леви.       —      Пускай Йегер не ждёт от меня поздравлений и объятий. То, что ты в таком положении в девятнадцать, — целиком на его совести, — сжав кулаки, высказался он.       Микаса бросила на него опасный взгляд.       —      Леви, не надо… мы с Эреном хотели семью. Я сознательно решила оставить ребёнка, и это больше не обсуждается, — твёрдо сказала она.       —      Что-ж, если ты думаешь, что я буду присматривать за маленьким бегающим Йегерёнком, ты глубоко заблуждаешься, — сказал он, делая ещё один глоток. В горле пересохло, и он отдал бы сейчас всё, чтобы налить себе в чашку виски.       Микаса откинулась на спинку стула и вздохнула.       —      Другого ответа я от тебя и не ждала, — усмехнулась она.       Леви поднял на неё взгляд, который от хмурого сменился на что-то более тёплое.       —      Скажи мне адрес вашего дома, — чуть охрипшим голосом спросил он.       Микаса улыбнулась. Она поднялась со стула, подошла к нему и искренне обняла за его железную выдержку.       Леви несколько секунд противился, но всё же обнял её, крепко прижимая к себе.       —      Спасибо, Леви. Для меня это очень много значит, — тихо сказала она, часто заморгав.       —      Знаю, — так же тихо произнёс он, в голове задаваясь вопросом: когда он успел стать таким сентиментальным?

Октябрь

      Оставшиеся осенние листья быстро падали, обнажая деревья и придавая городу более готическую атмосферу. За окном дул свирепый ветер, заставляя прохожих плотнее закутываться в пальто, пока она стояла обнажённая и растерянная в ванной комнате.       Она взглянула на себя в зеркало. Побледневшая кожа, осунувшиеся плечи, торчащие рёбра. Микаса вздохнула, цепляясь за раковину после очередного приступа. Капли воды стекали по её телу. Нужно продержаться. Всего семь месяцев — такая ерунда по сравнению со всем, что с ней уже было.       Она подняла глаза и внимательно посмотрела на живот. Нет, не ерунда. В ней зарождается новая жизнь, которую она обязана поддержать, что бы это ей ни стоило.       Микаса вытерлась полотенцем, надела тёплое длинное платье и вышла в зал. Гости уже заждались её за столом.       —      Всё в порядке? — коснувшись её плеча, спросила Энни.       Девушка кивнула и удобно устроилась на своём месте.       —      В общем, с того момента у нас всё пошло в гору. Конни теперь более внимательно относится ко мне, — сказала Саша, сияя больше обычного.       —      Я рада, что моя свадьба этому поспособствовала, — усмехнулась Микаса, выпивая стакан воды.       —      И не только ей, — произнесла Энни, с волнением глядя на обеих подруг.       Две пары глаз тут же устремились на неё.       Энни положила на стол снимок УЗИ, на котором чётко виднелся развивающийся эмбрион.       Микаса от шока чуть не уронила челюсть, а Саша взвизгнула.       —      Теперь мы вместе будем ходить с большими животами, подружка, — Энни приобняла Микасу, пока та радовалась за подругу.       —      О, не думаю, что вы когда-нибудь дойдёте до моей формы после того конкурса по поеданию картошки, — радостно прыснула Браус, обнимая обеих подруг.       Микаса почувствовала внезапный укол в сердце. Ей было так радостно за Энни, но в то же время не было гарантий, что она сама увидит ребёнка подруги. Что она увидит своего ребёнка. Микаса покачала головой, убирая сомнения в долгий ящик. Она должна оставаться сильной — она обещала.

Ноябрь

      Микаса убирала квартиру после очередной посиделки с подругами, ожидая прихода Эрена. Он стал реже попадаться ей на глаза, занимаясь решением рабочих вопросов и учёбой, а также покупкой дома, который они выбрали несколько месяцев назад. Она с теплом вспоминала это место, с нетерпением ожидая переезда, чувствуя, что это идеальный дом для них с малышом.       Она мыла посуду и вытирала её полотенцем, когда вдруг почувствовала пронзительную головную боль. Боль была настолько сильной, что она не смогла удержать бокал — он выскользнул из её рук и разбился. Микаса закричала, схватившись за голову, и рухнула на пол, не услышав, как замок в двери с треском повернулся.       Эрен возвращался домой после тяжёлого дня, вымотанный до предела. Поднимаясь по лестнице и доставая ключи, он внезапно услышал крик и рванул вперёд, судорожно открывая дверь. Войдя в квартиру, он растерянно огляделся и тут же заметил, что его беременная жена лежит на полу в приступе. Он мгновенно подбежал к ней, понимая, что на этот раз приступ был сильнее, чем обычно.       —      Микаса! — он поднял её на руки, но она не отвечала.       Её глаза были закрыты, а рот приоткрыт. Она дышала, но очень медленно. Напуганный Эрен, не теряя времени, выбежал из квартиры с ней на руках.

***

      Он сидел поникшим в кабинете, пока его супруга спала под капельницей в палате. Парень напряжённо ждал вердикта врача, который внимательно рассматривал снимок.       —      Она была без сознания, когда вы пришли? — спросил врач, не отрывая взгляда от снимка.       —      Я услышал её крик, прежде чем зайти в дом. Когда я вошёл, она уже была без сознания, — охрипшим голосом ответил он, проводя рукой по лицу.       —      Приступ оказал сильное воздействие на некоторые участки мозга, из-за чего она потеряла сознание, — объяснил доктор.       Эрен медленно поднял голову и посмотрел на врача.       —      Ребёнок… — парень нервно сглотнул, не в силах продолжить.       —      С ним всё в порядке. Угрозы прерывания беременности нет, но ей нужен покой. Ей следует как можно меньше напрягаться, чтобы предотвратить возможные осложнения, — врач протянул Эрену результаты диагностики.       Эрен внимательно изучил их и ещё больше поник. Его нога дрожала от перенапряжения. Он встал, кивнул врачу и вышел из кабинета, направляясь в палату.       Она смотрела в одну точку на стене, касаясь рукой живота, когда он вошёл. Эрен подошёл к ней, поджал губы и присел на кушетку рядом. Её лицо не выражало никаких эмоций, хотя внутри бушевала буря переживаний за ребёнка, злости на себя и чувства вины перед супругом.       Эрен осторожно положил руку на её живот и нежно погладил его, когда она перевела на него опустошённый взгляд. Он не стал спрашивать, как она себя чувствует, понимая, что она была слишком отстранённой и измотанной, чтобы ответить. У неё не было сил даже улыбнуться ему, как она обычно делала.       —      Я позвонил твоим родителям, они теперь знают. Ты больше не будешь одна, — твёрдо сказал он, произнеся всё на одном дыхании.       Она нахмурилась, но через секунду расслабилась и медленно кивнула.       —      Ты обещала мне, Микаса. Ты не оставила мне выбора, я обязан обезопасить тебя и его, — низким голосом сказал Эрен, прежде чем выйти из палаты.       Как только дверь закрылась, её губы поджались, и непрошеные слёзы потекли по лицу. Она хотела, чтобы все эти мучения прекратились ради их троих, но ей оставалось только взять себя в руки и встретить все трудности с высоко поднятой головой.

Февраль

      Холодная зима постепенно шла к зацветающему марту. За окном лежал снег, но с каждым днём солнце становилось всё ярче, пробивая своими лучами землю, пробуждая природу от долгого сна.       Все эти месяцы беременности пролетели почти незаметно благодаря упорству Эрена и его нескончаемой заботе. Он был рядом, одновременно готовясь сдать экстерном экзамены, чтобы устроиться в клинику к отцу на время учёбы.       Парень всё предусмотрел, а друзья помогали с ремонтом в их новом доме, который планировали завершить к рождению ребёнка. Она гордилась им и была счастлива, что он у неё есть. Микаса старалась отвечать на его заботу тем же, следуя всем предписаниям врачей и стараясь не зацикливаться на гнетущих мыслях, которые время от времени посещали её.       Она сидела в кабинете на осмотре, пока врачи проверяли состояние её малыша. Этот день был важным, и она с затаившим дыханием ждала, что скажет врач.       —      Хотите узнать пол ребёнка? — наконец спросила врач, глядя на монитор.       Микаса лежала на осмотровом кресле, а Эрен сидел рядом, держа её за руку и волнительно поглядывая то на её прилично округлившийся живот, то на экран.       —      Запишите, пожалуйста, вот сюда, — Микаса протянула врачу листок бумаги.       Врач внимательно осматривала брюшную полость, прежде чем записать результат.       Они следили за её быстрыми движениями, сжимая руки друг друга от волнения.       Она улыбалась, глядя на волнение супруга. Теперь она больше не волновалась. Благодаря всем предписаниям врачей, с каждым днём она чувствовала себя лучше. Головные боли отступили, а их отношения с Эреном после долгого напряжения пришли к гармонии, которой ей так не хватало.              Сегодня вечером Карла и Хана организовали для них гендер-пати, на которой собрались их самые близкие люди.       Микаса и Эрен стояли вместе, задержав дыхание, перед тем как повернуться к своим матерям, которые протянули им большой шар в виде сердца и иголку каждому.       Они переглянулись, ловя взгляд предвкушения в глазах друг друга, прежде чем лопнуть шар и узнать, кто у них родится.       Микаса закрыла глаза и по команде «три» они вместе вонзили иголки в шар. Когда она открыла глаза, вокруг них закружились розовые блёстки. Она громко вдохнула и взглянула на Эрена, в чьих глазах отражались розовые искры, и заметила, как он прослезился от нахлынувших эмоций.       Раздались аплодисменты и поздравления, а они оба улыбались, опираясь друг другу лбами. Им так не хватало хороших новостей в последнее время, и узнав пол ребёнка, они вновь обрели надежду.       —      Дочка. У нас будет дочка, — повторял Эрен, его улыбка становилась всё шире. Она давно не видела его заразительной улыбки и очень скучала по той жизненной энергии, которой он всегда светился.       Она мягко коснулась его щеки. Наша девочка. Совсем немного осталось до её рождения, и они будут полностью готовы к этому моменту.       Эрен нежно поцеловал её руку, глядя прямо в глаза.       —      Всё будет хорошо. Мы справимся, — он бережно провёл второй рукой по её животу.

Март

      Через неделю после того, как они узнали пол ребёнка, Микаса сдала дополнительные анализы для оценки её состояния.       —      Прошу, проходите, — врач пригласил молодую пару в кабинет.       Он внимательно изучал результаты и снимки малышки.       Эрен и Микаса затаили дыхание, ожидая вердикта. Она крепко сжала его руку, нервно покусывая губы, пока он гладил её руку, стараясь успокоить.       —      Я не знаю, как это объяснить, но, похоже, беременность создала благоприятные условия для вашего организма, чтобы справиться с теми изменениями в вашем мозге. Они значительно уменьшились, — врач восторженно говорил, обращаясь к ним.       Микаса взглянула на Эрена и улыбнулась, когда он прижал её к себе, сияя от счастья — ещё одна радостная новость за эту неделю.       —      Однако вашему организму всё ещё нужна поддержка, необходимо продолжать следовать указаниям, — добавил врач.       —      А что с нашим ребёнком? — с волнением спросил Эрен.       —      Она в полном порядке. Развивается здоровая девочка, — врач улыбнулся.       Микаса сжала руку Эрена и не могла перестать улыбаться. Они справятся со всеми трудностями вместе, что бы ни случилось.

Апрель

      Свадьба Армина и Энни состоялась. Невеста, с уже округлившимся животом, в белом платье выглядела самой счастливой за всю свою жизнь. Жених, не отставая, светился от счастья, ослепляя всех не только улыбкой, но и белым свадебным костюмом. Парни посмеялись, что он якобы взял костюм у Эрена, в котором тот был на своей свадьбе.       Чета Йегер присутствовала на свадьбе, как друг и подруга жениха и невесты. Эрен не отходил от Микасы ни на шаг, всё время проверяя её состояние, пока она весело смеялась, проводя время с Энни. Они обе радовались тому, что их мальчик и девочка родятся совсем скоро. Подруги представляли, как будут помогать друг другу в уходе за детьми, уже зная, что их малыши не останутся одинокими и найдут в друг друге поддержку и дружбу, которой научатся у своих родителей.       —      О, я уверена, они будут встречаться, когда вырастут, — заявила Саша, на безымянном пальце которой красовалось тонкое золотое кольцо с выгравированной надписью: «Ты идеальной прожарки для меня». Конни, держа её за руку, также носил кольцо с надписью: «Без картошки не соглашусь».       Конни сделал предложение Саше в обыденной обстановке — в их любимом баре за поеданием лучшего мяса и картошки в городе. Саша жадно разрывала стейк на части, когда Спрингер неожиданно встал со стула и опустился перед ней на колено. Сначала она подумала, что у него развязался шнурок, но через несколько минут заметила, что он напряжённо смотрит на неё, держа кольцо в руках.       Саша улыбнулась, вспоминая тот день. Как она налетела на него, пища от радости. Она и не думала выходить замуж в этом году, но Конни удивил всех своим предложением. Они оба постарались над надписями на кольцах, которые идеально описывали их отношения.       Микаса и Энни одновременно закатили глаза на заявление Саши о возможной паре из их ещё нерождённых детей.       —      Главное, чтобы они не ссорились. Я не переживу ещё одной драмы, — вздохнул Армин, целуя невесту в щёку.       —      А вы уже думали над именами? — неожиданно спросил Конни.       Родители будущих детей переглянулись.       —      Мы хотели назвать сына Леоном, — улыбнувшись и коснувшись живота, сказала Энни.       —      Красивое имя, — задумчиво произнесла Микаса, держа за руку Эрена.       —      А мы ещё думаем. Подождём до её рождения, — мягко сказал Эрен, целуя Микасу в макушку.       Она улыбнулась, вспоминая их милые споры.       —      Элина?       —      Мммм… даже не знаю. Может, Киара?       —      Киара? Не думаю. А что насчёт Люсии?       —      Мне не нравится. Надо что-то другое…       —      Ох, так мы никогда не выберем имя…       Они так и не определились, но Микаса была уверена: как только малышка родится, имя придёт само собой.

Май

      Микаса медленно встала, опираясь на стену. Её живот вырос до внушительных размеров, и с ним пришли неудобства, мешавшие выполнять обычные домашние дела. Однако сегодня она почувствовала прилив энергии и решила самостоятельно заняться домом, начав с полива цветов.       Она открыла дверь на балкон и, наполнив лейку, прошлась по цветущим растениям. Майский день был удивительно жарким, и цветы, казалось, умоляли её о дополнительном поливе. Она щедро исполняла их просьбу, не забывая пройтись по каждому. Любимые ландыши стояли в дальнем углу балкона, скрываясь от яркого солнца.       Микаса неспешно подошла к ним, напевая под нос. Солнечные лучи ласкали её белую кожу, поднимая ей настроение. Дойдя до ландышей, она увидела, как несколько бутонов начали расцветать. Микаса положила лейку и осторожно коснулась цветков, пребывая в восхищении от их красоты. Она присела и, приблизившись лицом к цветкам, закрыла глаза, глубоко вдыхая сладкий аромат. «Ландыш — цветок имени… Элеонора», — подумала она, наслаждаясь запахом цветов, когда неожиданно почувствовала толчок.       Ещё один. Открыв глаза, Микаса увидела под собой лужу воды. Её глаза округлились, и она судорожно попыталась встать. Пришло время. Нужно звать его.       —      Эрен! — закричала она, хватаясь за живот и спеша в дом.       Эрен, сломя голову, примчался и, увидев мокрый подол её платья, сразу всё понял. Не сдержав улыбки, он начал лихорадочно искать ключи от машины.       —      Спокойно, не волнуйся. Уже едем. Отец всё подготовил, — говорил он взволнованно, пытаясь успокоить не только её, но и себя.       Микаса добралась до комнаты, взяла сумку с вещами, приготовленными для роддома. Перед тем как выйти из дома, она внимательно оглядела квартиру. Она занимала особое место в её сердце, но, несмотря на горечь расставания, Микаса с улыбкой осознавала: они на пороге нового этапа жизни. Один из них — предстоящий переезд, к которому они основательно подготовились, уже перевезя большую часть вещей в новый дом.       Она глубоко вздохнула, вспоминая лучший период жизни, проведённый здесь, и закрыла дверь, готовясь вступить в материнство.

Через несколько часов

      —      Дыши, Микаса. Ты должна сохранять дыхание ровным, — Эрен стоял рядом, когда начались первые схватки.       Он, как и обещал, не отходил от неё ни на шаг. Он держал её за руку, и Микаса сжимала её, когда волны боли захлёстывали её. На лбу выступила испарина, роды были сложными. Жаркий майский день только усугублял ситуацию, делая процесс ещё более изнурительным.       Врачи постепенно заходили в палату, проверяя раскрытие. Риски оставались высокими, поэтому Микаса рожала без обезболивающего. Эрен понимал, насколько ей тяжело, видя её бледное лицо и изнеможённый вид. Оставалось только надеяться на лучшее.       Она боролась из последних сил, сквозь боль и слёзы, но была рада, что он рядом, поддерживая её.       —      Раскрытие девять сантиметров. Скоро начнутся потуги, — объявила акушерка.       Частые, невыносимые схватки следовали одна за другой. Микаса сжимала руку Эрена и тужилась под руководством акушерок.       —      Давай, милая, ты сможешь, — Эрену было невыносимо смотреть на её страдания, но он продолжал смотреть ей в глаза. Только в нём одном она видела сейчас ту поддержку, которая была ей так нужна.       Микаса закричала, когда её тело напряглось от боли. В какой-то момент в глазах начало темнеть, голова заболела. Её силы угасали, и она почувствовала, что теряет сознание.       —      Видна головка! Осталось совсем немного, — доносился отдалённый голос акушерки.       Эрен увидел, как её глаза закатываются. Он схватил её лицо руками, чтобы удержать её.       —      Микаса, оставайся со мной! Слышишь?! — крикнул он, заметив, как её пульс начал падать.       —      Срочно введите ей препарат! — медсёстры быстро заполнили капельницу.       —      Прошу тебя, милая. Ты справишься, я верю в тебя. Я рядом, с тобой, — прошептал он, целуя её руку.       Глаза Микасы оставались открытыми, но безжизненными. И тут она почувствовала толчок, затем ещё один. Сердце забилось быстрее. Она снова почувствовала силы и начала тужиться с новой энергией.       —      Ещё немного, давай! — подбадривала её акушерка.       Микаса изо всех сил закричала, практически сев полностью на кушетку, пока Эрен держал её.       Они услышали пронзительный плач.       Она откинулась на спинку, тяжело дыша. Эрен с округлившимися от шока глазами смотрел на родившуюся девочку, которой быстро срезали пуповину и унесли, чтобы полностью оценить её состояние.       —      Моя милая, ты это сделала, — нежным голосом говорил он, гладя её мокрые волосы и оставляя тёплый поцелуй на её лбу.       Микаса часто дышала, смотря на него с приоткрытыми глазами, пока слёзы застилали весь обзор.       —      Ваша девочка полностью здорова, — спустя пятнадцать минут медсестра подошла к ним с закутанным новорождённым младенцем, который отчаянно искал свой палец.       Микаса тут же приподнялась, аккуратно беря малышку в руки. Эрен наклонился, чтобы лучше разглядеть ребёнка.       —      У неё такие большие глаза, Эрен, — затуманенным голосом проговорила она, разглядывая младенца.       Эрен улыбнулся, осторожно касаясь её лица.       —      Носик, как у тебя, — радостно говорил он, с упоением разглядывая ребёнка.       Она внимательно смотрела на ребёнка, когда в голове внезапно чётко прояснилось имя.       —      Нора… — неожиданно проговорила Микаса.       Ребёнок завороженно взглянула на маму, протягивая маленькую ручку.       Микаса повернулась к Эрену лицом.       —      Мне кажется, её имя Элеонора, — с улыбкой на лице заявила она.       —      «Не похожая на других»… — вспомнив значение имени в древнегерманской культуре, вслух произнёс он.       —      «Светлая», — добавила Микаса, упомянув греческое происхождение имени.       Йегер мягко улыбнулся ей, притягивая вместе с ребёнком к себе, обнимая.       —      Добро пожаловать в семью, Элеонора Йегер, — с гордостью проговорил он, целуя обеих своих самых любимых девочек.       Три сердца забились в унисон, и полное спокойствие ощущалось в этот момент в воздухе. Семья из когда-то потерянных душ воссоединилась, чтобы на свет появилась долгожданная девочка, которой передастся решительность в глазах от отца — та, что помогла ему обрести свободу, — и сила духа от матери, которая не дала ей опустить руки, борясь за свою жизнь до самого конца.