Эпилог

      

Them & I - lover’s grip

      Мужчина глубоко вздохнул, облокотившись на стол. Он снял медицинскую маску, освободил руки от латексных перчаток и снял шапочку, которая до сих пор прикрывала его длинные волосы. За пять лет на его лице собралась небольшая щетина, лицо осунулось, но в глазах всё ещё горел изумрудный огонёк. Ведь было кому подкидывать дров, поддерживая внутри него пламя.       Эрен взглянул на оставшуюся работу с бумагами и провёл пальцами по переносице, ощущая напряжение. Сегодня была его первая смена в клинике отца. Он успешно отучился, сдал все экзамены и теперь проходил практику в отцовской клинике, помогая и получая наглядные знания.       Послышались шаги по коридору, заставив врача обернуться.       —      Эрен? Почему ты всё ещё здесь? — спросил приближающийся мужчина.       Волосы Гриши почти полностью поседели, в глазах всё больше проявлялась усталость, накопившаяся за годы нескончаемой работы, которой словно становилось только больше.       —      Мне нужно закончить с документацией. Не хочу всё оставлять на потом, — объяснил Эрен, погружаясь в работу.       Старший Йегер вздохнул и закрыл перед носом сына папку, которую тот просматривал.       —      Дома сделаешь. Нет никакой необходимости оставаться здесь допоздна, — улыбнулся отец.       Эрен откинулся на спинку стула.       —      Мама тебя подослала? — спросил он с лёгкой улыбкой.       Гриша медленно покачал головой.       —      Твоя жена доходчиво попросила меня не забрасывать тебя работой. Ты ведь не сбегаешь от своей семьи?       Эрен резко взглянул на него.       —      Разумеется, нет! Будь моя воля, я бы только и делал, что сидел дома. Я просто не хочу докучать — Микасе нужен покой, — объяснил он.       Гриша внимательно посмотрел на него.       —      Что-ж, она сильно волнуется за тебя, как и я. Тяжело забыть твоё состояние во время прошлого выгорания, — напомнил отец случай полугодовой давности, когда Эрена пришлось принудительно отстранить от работы на две недели из-за серьёзных проблем со здоровьем.       Эрен сглотнул, вспомнив.       —      Я неправильно распределял своё время. Такого больше не повторится — я ведь обещал, — твёрдо сказал он.       —      Тогда сейчас поедешь домой и проведёшь время с пользой, в кругу семьи. Они скучают по тебе, — Гриша улыбнулся, похлопав сына по плечу и направился дальше по коридору.       Эрена долго уговаривать не пришлось — у него уже была мысль перенести бумажную работу домой, пока не пришёл отец. После каждой смены он рвался домой, только там ощущал себя полноценным — в месте, где всегда витали спокойствие и умиротворение.       Он приехал ближе к закату, любуясь новыми растениями и цветами, которыми была усыпана лужайка у дома. Усталость отошла на второй план, и он не мог сдержать улыбку, добравшись до двери.       Она стояла спиной к нему, когда он вошёл. Длинная чёрная коса красиво падала на её сильную спину. Микаса обернулась с сияющей улыбкой и искрами в глазах. Она не изменилась за эти годы, становясь только более чарующей и прекрасной в глазах Эрена.       Он сорвался с места и через мгновение оказался рядом, схватив её за бёдра, подняв и закружив, слушая её радостный смех.       —      Эрен, опусти меня, я уже устала, — она с улыбкой надавила рукой на его плечо, и он послушно опустил её на пол.       Микаса обвила его шею руками, притягивая ближе, пока он сомкнул пальцы за её талией.       —      Как прошёл день? — первым спросил он, разглядывая её лицо.       —      Помогала Жану в одном расследовании. Без меня трудно справиться, — вздохнула она.       После родов она прошла медицинские обследования, которые показали, что её жизни больше ничего не угрожает. Галлюцинации и страхи остались в прошлом, а с ними — и печальные диагнозы. Теперь она могла без проблем работать и закончить учёбу, что она и сделала. Отучившись в полицейской академии, Микаса удивилась, встретив Жана в первый день работы. Оказалось, что он проходил обучение в другом районе, поэтому они не пересекались профессионально все эти годы. Они быстро стали напарниками, вместе выезжая на вызовы и прикрывая друг друга перед начальством. В опасных миссиях они не участвовали. Сейчас Микаса была настроена сдать экзамены и получить должность помощника детектива — именно этой работой она мечтала заняться, чтобы подняться до главного детектива отдела похищений.       Эрен непроизвольно закатил глаза, услышав снова о Жане.       —      Ну конечно, он будет тебя донимать. Ты мне только скажи, и я с ним поговорю, — Эрен нежно поцеловал её в щёку, думая о том, как бы врезать Кирштейну за его вольности.       Микаса засмеялась.       —      Мне не сложно, тем более мама и Карла помогают, всё в порядке, — она притянула его к себе, завлекая в горячий поцелуй.       Эрен охотно ответил, притягивая её ещё ближе и сжимая за талию, постепенно изучая её тело ладонями. Желание усиливалось, но у него оставались вопросы, которые он хотел обсудить с женой, прежде чем унести её в спальню. С большой неохотой он отстранился, глядя на её разгорячённые губы.       —      Где все? — хриплым голосом спросил он.       Микаса изменилась в лице и недовольно кивнула в сторону внутреннего дворика, выходящего на поле.       Эрен недоумённо посмотрел на жену.       —      Тебе нужно поговорить с Норой. Сегодня она отличилась в садике, решив, что если её одногруппник утопил её тапочки, то она может столкнуть его с качелей, — сказала Микаса, поджав губы. Эрен ошарашенно взглянул в окно. Всё больше дочка походила на него в своих действиях, одновременно радуя его и огорчая.       —      Он пострадал? — осторожно спросил Йегер.       —      Разбита губа и большой синяк на ноге. Это всё, что мне рассказали воспитатели, — вздохнула она.       —      И… тебя она не послушала? — приподняв бровь, уточнил он.       Микаса фыркнула.       —      Она обиделась на меня и ушла, перед тем как ты приехал, — ответила она.       Эрен тяжело вздохнул, снял пальто и, открыв дверь во двор, медленно направился к выходу на поле.       Открыв её, он увидел на траве сидящую девочку с копной густых тёмных локонов, которые волной спадали по её спине. Эрен улыбнулся и неспешно приблизился. Девочка обернулась, услышав шаги позади. Пара больших ярко-карих глаз уставилась на него, и он вздрогнул от решительности взгляда.       Элеонора унаследовала глаза бабушки Карлы, а остальные черты лица — брови, нос, губы — она унаследовала от Микасы. Её кожа была смуглее, больше походя на отца. Её волосы были дикой смесью генов родителей: густые, как у матери, тёмно-русые и волнистые, как у отца. Эрен видел в ней сходство с Микасой, в её уникальных чертах лица, и от этого всё больше тянулся к дочери, не упуская ни одной свободной минутки, чтобы провести с ней время. Он очень любил её, наблюдал за каждым её новым шагом в жизни с упоением. Первое слово, которое произнесла Нора, было «папа», и он долго умилялся этому, кружа девочку в своих отцовских объятиях.       —      Папа! — она подбежала к нему, когда Эрен присел на корточки, расставив руки в стороны, ожидая её объятий.       Девочка с разбегу уткнулась в отца, обнимая его своими маленькими ручками. Эрен вдохнул её запах волос, умиляясь тому, как он был похож на Микасин. Несмотря на возможные внешние различия, она была на самом деле очень похожа на свою маму — сияющей доброй улыбкой, задумчивостью и глубиной выражения глаз. Она могла быть копией Йегера, но Аккерман оставила в ней большой след, который не мог укрыться ни от кого.       —      Мама сказала, что ты сегодня плохо себя вела, — отстраняясь, низким голосом сказал Эрен, глядя на дочь.       Она вздёрнула подбородок, как это делала Микаса, испепеляя его взглядом, полным решимости и огня, который унаследовала у Эрена.       —      Я не виновата! Томас плохой мальчик! — раскинув руки, воскликнула Элеонора.       Эрен поднял бровь и взглянул на неё скептически.       Нора скрестила руки перед собой и надула обиженно губу.       —      Нора, ты не можешь сталкивать людей, это плохой поступок. Ничего нельзя в этом мире решить агрессией, это лишь породит внутри тебя зло, — медленно говорил Эрен, кладя руки на девочку.       Она нахмурилась и демонстративно отвела голову, когда слеза покатилась по её щеке.       Йегер мягко взял за её подбородок, развернув её лицо к себе, пока детские глаза наполнялись горькими слезами.       —      Что произошло между Томасом и тобой? — спросил он, внимательно вглядываясь в глаза девочки.       Она протяжно вздохнула, глубоко наполняя лёгкие воздухом.       —      Томас говорил в садике, что ты… что ты плохой человек, что ты злой монстр. Говорил, что ты ел людей. Он говорил это всем, все смеялись и я… я толкнула его, потому что никто не может говорить так! — рассказала она в слезах, аккуратно касаясь пальчиками папиных волос.       Эрен улыбнулся, но внутри забеспокоился. Он знал, что его репутация далека от безупречной, и она будет идти тенью за ним, всплывая, куда бы он ни шёл. Но больше всего он боялся того, как это отразится на его детях. Он не хотел, чтобы Элеонору дразнили за ужасное Прошлое отца. Он также не хотел, чтобы она пошла по его пути мести, видя в её глазах ту решительность, которая когда-то в детстве погубила его. Он боялся этого больше всего.       Эрен глубоко вздохнул, убирая пряди с лица.       —      Нора, кто бы что ни говорил тебе о твоей семье, ты в первую очередь должна прийти к нам с мамой и спросить нас. Ты должна знать, что Томас отчасти прав обо мне, — Эрен горько улыбнулся, поджав губы.       Элеонора смотрела на отца с округлившимися глазами, в неверии.       —      Папа, ты ел людей? — с отвращением спросила она.       Эрен посмеялся.       —      Я не ел людей, милая. Но я делал плохие вещи в Прошлом, о чём сильно жалею, — признался он.       Нора внимательно взглянула на него.       —      Помнишь ту книгу о Титанах, которую мы читали? — осторожно спросил Йегер.       Она активно кивнула головой.       —      Что-ж, как ты помнишь, в далёкие времена по земле ходили Титаны, большие существа, которые были очень опасны для таких, как мы. Я сделал много вещей, чтобы они перестали беспокоить нас. Но я поступал… агрессивно, понимаешь? — он приподнял брови, убеждаясь, что дочка понимает.       Она медленно кивнула, продолжая внимательно его слушать.       —      Я поплатился за то, что поступал агрессивно. Ты должна запомнить: у всего есть последствия, у твоего поступка тоже они есть. Агрессия всегда порождает агрессию. Ты столкнула Томаса с качели, но он даже не понял, почему ты это сделала. Знаешь почему? — спросил Эрен.       Элеонора задумалась на некоторое время, прежде чем покачать головой.       —      Ты не поговорила с ним. Второе, что ты должна была сделать после того, как рассказала нам, — это спросить Томаса, почему он так говорит. Ты должна была узнать, почему он это делает перед всеми. Диалог, Элеонора, — это то, что отличает нас от животных. Мы умеем разговаривать, и мы всегда должны этим пользоваться. Кулаки никогда не должны быть у нас в приоритете. Согласна?       Она виновато склонила голову, прежде чем поднять на отца глаза, полные стыда.       —      Да, папа, — устало произнесла она, прежде чем обвить его шею своими маленькими ручками.       Он обнял её и закрыл глаза.       —      Никогда не терпи по отношению к себе плохого поведения. Не терпи боли, которую тебе причиняют. Но всегда старайся разобраться с этим без насилия. Помни: агрессия порождает агрессию, — словно мантру, повторил Эрен, прежде чем отстраниться от девочки и улыбнуться.       —      А если не получается, зови нас с мамой. Мы никогда не дадим тебя в обиду, мы будем всегда рядом, — прошептал он, погладив дочку по щеке.       Она устало протёрла свои большие глаза.       —      Когда я вырасту, я буду защищать Кая! Я тоже не дам его в обиду, — сказала девочка, глядя на папу вновь загоревшимся огоньком.       Эрен засмеялся и вновь притянул её к себе.       —      Вам обоим ничего не будет угрожать. Я присмотрю за всеми, — тихо проговорил Эрен.       —      И за мамой, как тогда, когда мне рассказали, что её похитили, а ты её спас, как принцессу? — оживлённым голосом спросила Нора, глядя на него во все глаза.       Эрен поджал губы, вспоминая тот случай, когда кто-то в садике рассказал об этом его дочери.       —      Я никогда больше не дам твою маму в обиду, — проговорил он, внимательно разглядывая дочку.       Она улыбнулась и начала от радости прыгать, пока Эрен смеялся.       Микаса с придыханием и улыбкой на лице наблюдала за смеющимися дочерью и Эреном. Он поговорил с ней и всё уладил, как умел делать всегда.       Она находилась чуть поодаль от них, держа в руках аккуратно завернутого младенца, который в это время спал под звуки поющих птиц из леса.       Внезапно он вскрикнул. Микаса машинально прижала его к себе, успокаивая голосом.       —      Тебе приснился кошмар? — с нежностью тихо спросила она, когда Кай резко открыл свои ярко-зелёные глаза. Ему было чуть меньше полугода, но чёрных волос на голове становилось всё больше. Как только он родился, практически все заметили его явное сходство с Микасой, несмотря на цвет глаз, которые передались ему от Эрена.       Она внимательно смотрела на него, разглядывая его миловидное личико.       —      Мне тоже иногда снятся кошмары. Когда ты вырастешь, я расскажу тебе, откуда они пришли и почему они никогда не уйдут, — тяжело вздохнув, сказала она.       Кай внимательно смотрел на неё.       —      Я научилась с ними справляться, благодаря твоему папе, — она взглянула вдаль снова, находя глазами Эрена, который кружил Элеонору в своих руках.       Она перевела взгляд на сына, который, казалось, улавливал каждое её слово.       —      Когда-нибудь я расскажу тебе, как я смогла побороть свои страхи. Как твой папа справился со своими, и мы смогли идти дальше, больше никогда не оборачиваясь назад, — проговорила она, внимательно посмотрев на сына.       Он улыбнулся ей, вызывая ответную улыбку у своей матери. Теперь она улыбалась гораздо чаще, получив то счастье, к которому стремилась так долго вместе с тем человеком, который предназначался ей судьбой — быть всегда рядом.