4. Новичок

Утром следующего дня Чувак сидел напротив Нюхана Пуки в столовой Баттхоул-Колледжа и прикладывал к разбитому носу лёд, заботливо предоставленный работниками столовой. - Нюхан, что такого страшного этот амбал знает о тебе? - Я ебу? - лаконичный ответ Нюхана не заставил себя долго ждать, ему было противно упоминать вчерашнюю угрозу Дристофана. – Да и ты вообще видел это уёбище? У него походу она извилина в мозгах и 23 хромосомы. У картошки их и то больше. Ладно, пойдем на лекцию. К ректору опаздывать опасно. Ректор Дуплобздей Гузно вел потоковые лекции по анальной информационной безопасности. Хоть в аудитории и было всегда около 100 человек, профессор начинал свои лекции с переклички. - Гейлорд Факер? - Здесь! - Бакалей Какин? - Здесь! - Нюхан Пуки? - Я тут! - Ректум Эссхоул? - Присутствует! - Пердита Шайзенберг? - Здесь! - Дристофан Калман? - Здесь, - раздался до боли знакомый голос. В прямом смысле до боли. В другом конце аудитории Нюхан и Чувак разглядели того самого вчерашнего амбала. От одного лишь упоминания Дристофана Чувак почувствовал боль в переносице. - Чувак! Какого хуя он здесь забыл? - возмутился Нюхан. - Я ебу? - ответил Чувак, пытаясь снять нервное напряжение шутливой интонацией. - Калман перевелся из Колледжа имени П. И. Здеца, его здесь основала русская диаспора. Они ведь тоже организовали кафедру психопроктологии, но она слишком отстойная, чтобы составить нам конкуренцию, - вмешался в разговор Бакалей Какин, который сам родился и вырос в Москве. - Все равно, какого хуя он перевелся? Не могла такая обезьяна перевестись к нам ради хорошего образования, - возмутился Нюхан. - Молодые люди на задней парте, я вам не мешаю? - профессор Гузно не любил, когда студенты на его лекциях отвлекаются. Одногруппники окинули Чувака, Нюхана и Бакалея взглядом, полным сочувствия. - Профессор! Я слышал, о чем они разговаривали, - вмешался Дристофан Калман, - Они назвали вас старым педерастом. - Чтооооо? Да как вы смеете! Я сражался против голубой диктатуры! Я не одну сотню пидорских морд набил, я лично сажал на бутылку ублюдка Дикхэда, а вы смеете называть меня старым педерастом? - профессор Гузно разозлился не на шутку. - Профессор, мы не говорили ничего такого, - попытался оправдаться Бакалей Какин. - Вон из аудитории! Все трое! А когда лекция закончится, вы все идете ко мне в кабинет и пишете заявления об отчислении. Оклеветанная Дристофаном троица вышла из аудитории и села возле кабинета ректора. Бакалей Какин тихонько всхлипывал, утирая слезы рукавом, Чувак сидел, закрыв глаза, и думая, где он теперь будет жить, ведь из общежития его скоро должны были выгнать. Нюхан пытался поддержать ребят: - Мы не называли ректора педерастом! Мы правы, мы сейчас объяснимся, и вылетим не мы, а этот залупоголовый образина. Профессор Гузно не заставил себя долго ждать, он открыл дверь кабинета и пропустил студентов вперед. Ректор сел во главе стола и окинул ребят взлядом, полным ненависти. - Хули стоите? Садитесь. Бакалей Какин был уверен, что ректор не то, что не употребляет таких слов, а что он их даже не знает. Профессор Гузно положил перед каждым из студентов чистый лист бумаги и начал диктовать текст заявления: - В правом верхнем углу пишите следующее: ректору Баттхоул-Колледжа доктору Дуплобздею Гузно. Ниже по центру: «Я, такой-то такой-то, прошу отчислить меня из Баттхоул-Колледжа по собственному желанию». Сегодняшняя дата, подпись. - Может не надо, мистер Гузно? - заскулил Бакалей Какин. - Вы меня, ветерана борьбы с голубой диктатурой, назвали старым педерастом! Если не свалите по собственному желанию, я вас числану за нарушение устава, и тогда вас хер куда возьмут учиться или работать. - Мы не называли вас старым педерастом, мистер Гузно, - голос Нюхана звучал твердо и решительно, - я готов объяснить все. - Ну попробуй. - Вчера мы с Ректумом Эссхоулом были на концерте. Там он попытался познакомиться с девушкой, а ее возлюбленным оказался Дристофан Калман. Дристофан начал оскорблять Ректума, а затем дал ему в нос, след от удара, кстати, виден до сих пор. Естественно, я вступился за Ректума и врезал наглецу по морде. А потом Дристофан меня чуть не задушил. Сегодня он попытался нас оболгать. Калман - подлый и мерзкий тип, и скорее он заслуживает отчисления, чем мы. Ректор слушал речь Нюхана, и с каждым словом его глаза все сильнее наливались кровью. - Ты знаешь кто такой Дристофан? Он призер десяти олимпиад, соавтор сорока статей по психопроктологии, и это ты, мерзавец, пытаешься его оклеветать. Я не один раз тебя видел с пивом и сигаретами на улице, ты - чертов гопник. А Дристофан - талантливейший студент, которого мы смогли переманить из этой вонючей шараги, названной именем гадкого жулика П. И. Здеца! И как думаешь, кому я поверю, быдловатому гопнику или подающему надежды отличнику? Ответ очевиден! А теперь закрыли свои поганые рты и пишите заявления. - Я на все готов, не отчисляйте, пожалуйста, меня мама убьёт, если я вернусь в Москву без диплома, она всем подругам уже успела похвастаться, что я поступил в Америку. Если я вернусь с позором… - продолжил скулить Бакалей. Внезапно в кабинет ректора вошел Сортириус Афедрон. - Мистер Гузно, подпишите пожалуйста бумаги. О, здравствуй, Чувак, ой, то есть Ректум, - доктор Афедрон подумал, что называть своего студента Чуваком - значит вступать с ним в неуставные отношения, поэтому сразу поправился. Ректор слыл ярым противником неуставных отношений, что, впрочем, не помешало ему обматерить "провинившуюся" троицу, - Что вы здесь делаете? - Пишут заявления об отчислении по собственному желанию, - ректор произнес эти слова с превеликим удовольствием, - Они назвали меня старым педерастом. Меня, ветерана борьбы с диктатурой! Лицо Афедрона моментально стало серьезным. - Да уж, не ожидал я от вас такого, господа студенты. - Меня мама убьет, не отчисляйте, пожалуйста, - слезы Бакалея капали прямо на жалкую бумажку, способную сломать ему жизнь. - Мистер Гузно, предлагаю дать мерзавцам второй шанс. Давайте мы их все-таки оставим, но применим к ним другие санкции, - предложил доктор Афедрон. - Хорошо. Кто из вас живет в общежитии? - Ректор попытался сменить гнев на милость. Чувак и Бакалей подняли руки. - Понятно. Больше вы там не живете, забирайте вещи. Плюс ко всему, я вам назначаю 300 часов исправительных работ, этого времени вам хватит сполна до конца обучения. В свободное от пар время вы приходите в институт и под чутким руководством нашего завхоза драите полы, унитазы, раковины, делаете ремонт, носите мебель и так далее. Если будете отлынивать, я вас отчислю за нарушение устава. А теперь пошли вон. Когда студенты вышли из кабинета, ректор встал из-за стола, подошел к доктору Афедрону и сказал: - Ты у меня такой добрый, котик. Если бы не ты, я бы их отчислил. Никто в институте не должен знать, что я педераст, кроме тебя. - У нас есть час до совещания, Дуплобздейчик, так что предлагаю развлечься. Дальнейшие события я описывать не буду, чтобы не травмировать вашу психику, дорогой читатель.