11. Завхозы тоже плачут

С каждым днем тренировок под руководством мистера Петтинга Бакалей Какин всё сильнее ощущал как тестостерон наполняет его тело. Каждый вечер после пар Бакалей приходил в спортзал, где мистер Петтинг гонял его по полной программе. Пока Бакалей тренировался, завхоз читал ему лекции о то, как быть мужиком. Петтинг перестал обзывать своего подопечного дрищем и салагой, стал относиться к нему более по-отечески и даже придумал милое сокращение для его имени. - Итак, Бак, сегодня тема нашей лекции следующая: "как обращаться с девушками". Если тебе понравилась девушка, Бак, не надо ночами надрачивать на неё и плакать в подушку. Надо действовать. Надо начинать с ней общаться, аккуратно флиртовать, потом постепенно намекать на то, что она тебе симпатична и, когда ты почувствуешь, что момент настал, надо её поцеловать! Также твоё поведение должно зависеть от того, что же это за девушка. Если это прошмандовка, которой ты хочешь просто разок засандалить, нужно вести себя нагло и грубо и с первой встречи намекать на еблю. Но при этом нужно быть уверенным в себя, не мямлить, как ты любишь это делать. Иначе она не купится на твои подкаты. А если девушка приличная, надо действовать аккуратно, постепенно, не быть тупым спермобаком, иначе ты её тупо спугнёшь. Усёк? - Так... точно... мистер... Петтинг! - Ответил запыхавшийся от бега вокруг зала Бакалей. - Все, Бак, можешь отдыхать. Пойдем на улицу, покурим. Точнее я покурю, а ты рядом постоишь. Какин и Петтинг вышли на улицу. Завхоз закурил Нью-Йорк-Стейт-Бардж-Канал, самые известные и забористые сигареты без фильтра в Калифорнии. - Бак, тебе приглянулась какая-нибудь девушка из колледжа? Бакалей призадумался, стоит ли ему раскрывать мистеру Петтингу свой объект воздыхания. Но решил, что будет лучше, если он выстроит с завхозом доверительные отношения. - Мне нравится Пердита Шайзенберг, мистер Петтинг. Очень нравится. Завхоз с довольным видом затянулся своим Нью-Йорк-Стейт-Бардж-Каналом. - Ну вот и хули ты не подкатишь к ней, Бак? Не ссы, она тебя не укусит. Максимум по яйцам двинет, если за жопу её не вовремя схватишь. Но яйца у тебя теперь крепче, чем раньше, Бак. - Мистер Петтинг, можно я вам задам один вопрос? - Бакалей захотел поскорее сменить тему. - Валяй, Бак. - А что мы будем делать с Афедроном и Гузно? - Хороший вопрос, Бак. Поверь мне, я знаю, что делаю. Просто доверься мне, хорошо? - Хорошо, - ответил Бакалей и через несколько секунд добавил: - Вы почти перестали материться, мистер Петтинг. - Раньше я жил как хуйло какое-то, Бак, плавал по жизни, как говно в унитазе. Единственным моим развлечением было чморить студентов, хуями их обкладывать. Теперь у меня есть настоящая цель, Бак, и вся эта хуйня мне больше не интересна. На следующий день Бакалей Какин шёл в колледж с единственной целью. Войти в доверие к Пердите Шайзенберг, а затем её поцеловать. - Пердита, привет! - Здравствуй, Бакалей. - Э... можно просто Бак. - Хорошо, Бак. Бакалей стушевался, он не знал, что говорить дальше. Его бросило сначала в жар, потом в холод, и ему показалось, что вот-вот он упадет в обморок. Совокупляться с Минеттой было гораздо проще, чем просто поговорить с Пердитой. Ведь к Минетте Какин не испытывал настолько сильных чувств. - Тебе плохо, Бакалей? - Нет, всё нормально. Я просто хотел спросить, есть ли у тебя дома горячая вода? Пердита звонко рассмеялась. - У мистера Петтинга отключили воду? - Нет... Ответ Бакалея еще сильнее рассмешил Пердиту. Она взяла его за плечо. - Бак, ну ты чего, расслабься. Давай сходим с тобой куда-нибудь после пар? - Ну, если только не надолго. У меня тренировка с мистером Петтингом. Так и началась новая романтическая история в жизни Бакалея Какина. Он научился вести себя с Пердитой смело и уверенно. Он научился смотреть ей в глаза, иногда легонько касался её, и ей это, очевидно, нравилось. А мистер Петтинг стал разрешать Бакалею пропускать тренировки в дни свиданий с Пердитой. Через пару недель Какин почувствовал, что пора. На улице было уже холодно, Бакалей провожал Пердиту после очередного свидания. На ней была теплая осенняя куртка, руки она держала в карманах. Лицо Пердита укутала шарфом, чтобы спастись от холодного ветра. Парочка остановилась возле кампуса. - Пока, Бак, мне пора. Ещё увидимся. - Подожди, Пердита. Я хочу тебе поднять настроение, у меня для тебя приготовлен один фокус. Пердита улыбнулась. - Ну давай, Бак, попробуй меня удивить! - Закрой глаза. - Зачем? - Надо. - Ну ладно... Пердита закрыла глаза. Бакалей резко стянул шарф с ее лица и стал приближаться к её губам. - Так, Бакалей, хватит, - Пердита открыла глаза, - Радуйся, что у меня руки в карманах, а то получил бы по печени. Девушка звонко рассмеялась. Бакалей стоял перед ней, краснея от стыда. Пердита положила ему руки на плечи. - Ты правда очень-очень хороший, Бак. Ты становишься таким мужественным, ты хорошеешь с каждым днём. И если бы ты был моим парнем, я бы тобой гордилась, и ты действительно заслуживаешь хорошую девушку. Не меня. Я убила своего прошлого парня, Бак, и ты это знаешь. Он до сих пор мне снится, Бак. - Пердита, вместе мы справимся с любыми кошмарными снами, с любыми проблемами на нашем пути! Девушка глубоко вздохнула. - Это ещё не всё, Бак. Есть ещё кое-что. Я люблю другого... - Кого, Пердита? Неужели ты до сих пор любишь Калмана? - Типун тебе на язык. Я люблю Чувака, Бак, и я очень хочу его разыскать. Я знаю, что его отчислили вслед за Нюханом, но у Нюхана он больше не живёт. При упоминании Чувака Бакалей поморщился. - Может быть, ты мне сможешь помочь его разыскать? - спросила Пердита. Бакалей замешкался, но всё же взял себя в руки и ответил: - Нет, Пердита. Помогать искать тебе того, кого ты любишь, это всё равно, что быть куколдом. А я больше не куколд, не салага, не дрищ, не нытик, не соплежуй. Я - русский мужик, и в то же время я - калифорниец. Я хочу, чтобы обе мои страны мной гордились. Если ты любишь этого Эссхоула, то окей, так бывает, Пердита. Я лишь могу пожелать тебе удачи в поисках и... я должен попрощаться с тобой навсегда. Прости, но теперь я не вижу смысла в нашем дальнейшем общении. Бакалей развернулся и ушел, ни разу не обернувшись. Завернув за угол, он остановился и начал плакать. Проплакав минут 15, Какин, утирая слёзы, прошептал: - Что же скажет мистер Петтинг, увидев моё заплаканное ебло. Как назло дождя нет, на него всё не спихнуть. Какин нехотя поплёлся в сторону дома. Мистер Петтинг был немного подвыпивший. На кухонном столе стояла открытая бутылка коньяка. - Здарова, Бак. Че с мордой? Не выспался? Или... Ты чё, плакал что ли? - Да, мистер Петтинг... - Ну ёбаный в рот, я тебя уже сколько времени учу быть мужиком, а ты, как мокрощелка тринадцатилетняя, слёзы льёшь! Чё случилось? - Пердита мне отказала... Я был уверен, что у нас всё с ней получится, мистер Петтинг. Я всё сделал так, как вы мне советовали. Она же отвечала флиртом на мой флирт, мистер Петтинг... Вы не представляете, насколько это обидно. - Представляю, Бак, ещё как представляю, - ответил завхоз, приобняв Бакалея за плечо, - пойдём за стол, выпьем с тобой коньяка что ли. Какин и Петтинг сели за стол. Бакалей выпил первую рюмку, поморщившись. - Ты прости, Бак, что обматерил тебя. Я не знал всей ситуации. Сейчас будет ещё один урок мужества для тебя. Тема урока: может ли плакать настоящий мужчина. И ответ на этот вопрос "да". Бакалей удивленно посмотрел на завхоза. - И я тоже плакал, Бак. Есть только две вещи, которые могут вызвать слёзы у настоящего мужчины. Это любовь и смерть. Две самые сильные стихии этого мира, Бак. Петтинг и Какин выпили ещё по рюмке. - Я столкнулся и с тем, и с другим, Бак. И, конечно же, я плакал, как и любой настоящий мужчина. Когда ты плакал из-за всякой хуйни, дружище, это меня конкретно выбешивало. Когда парень рыдает из-за того, что получил в ебальник или ещё из-за какой хуйни, он обесценивает силу мужских слёз. Давай ещё по рюмке... за мужские слёзы! Мне надо хорошенько накидаться, чтобы были силы ещё кое-что тебе рассказать. Петтинг выпил две стопки подряд, Бакалей же обошелся одной. - Я переехал из Германии в Калифорнию ещё до голубой диктатуры. Немецкая фирма строила Баттхоульскую атомную станцию, которая потом накрылась пиздой при Дикхэде. Спасибо еще, что не рванула. Фирма прислала меня в Калифорнию в качестве ведущего специалиста. После ввода станции в эксплуатацию меня назначили её директором. Примерно в то время я познакомился с девушкой. В парке во время утренней пробежки. Звали её Дурдана Барабашкина, она была из России. Прекрасная девушка. Я влюбился в неё как пацан, запал, как мокрощелка тринадцатилетняя, а не директор АЭС. Мы общались целый год. Я много раз предлагал ей встречаться, а она не могла мне дать однозначного ответа. И после каждого такого разговора я всю ночь рыдал в подушку. Я, Вульв Петтинг. И каждый раз я пытался сделать так, чтобы она ушла из моей жизни навсегда, но судьба нас сводила снова и снова. И вот однажды, после долгого перерыва в общении, Дурдана назначила мне встречу. И, наконец, призналась мне в любви. Сама. На следующий день я сделал ей предложение, и вскоре она стала Дурданой Петтинг. На глазах Вульва наворачивались слёзы. Бакалей выпил еще немного коньяка и дал волю слезам. Они катились по его гладким щекам и падали в рюмку с недопитым спиртным зельем. - Целый год мы жили в абсолютном счастье и гармонии. Затем к власти пришёл ёбаный пидорас Дикхэд, чтоб его черти в жопу выебали рашпилем! - закричал уже немного перебравший с коньяком Вульв Петтинг, - И примерно тогда накрылась пиздой АЭС. Я остался без работы. Никуда устроиться я не мог, экономика накрывалась той же пиздой, что и станция... Мы с Дурданой искали подработки, жили впроголодь. И вот, ёбаный обмудок Дикхэд издаёт закон о геях на передержке. Мы с Дурданой были резко против этого дерьма, нам самим жрать было нечего, а тут еще пидораса какого-то кормить. В итоге мы влетели на штраф за отсутствие гея в доме. Пришлось приютить одного заднеприводного... И эта голубая шваль взяла и запала на меня! Он несколько раз приставал, однажды чуть реально не выебал меня, пока я спал!!! Эта сволочь ревновала меня к Дурдане, понимая всю свою вседозволенность, он унижал её! Постоянно! Один раз я отпиздил пидораса, но он пожаловался легавым, а те меня в тюрягу на месяц закрыли. Когда я вернулся, Дурданы уже дома не было. Был только пидорас. Он сказал, что Дурдана уехала, что она меня разлюбила. Я чувствовал, что он пиздит, что такого быть не может... Через неделю один мой знакомый рыбак поймал в сети тело Дурданы. Заднеприводная мразь её утопила в реке. Из ревности. Вульв Петтинг был вынужден прервать свой рассказ из-за хлынувшего потока слёз. Он приобнял Бакалея. - У нас так и не было с ней детей, Бак. И я так и не смог найти другую... Я до сих пор люблю Дурдану... А ты, Бак, ты мне вместо сына. Я люблю тебя как сына, Бак. И ты русский! Мой сын ведь тоже был бы русским! И хоть будет глупо, если ты станешь называть меня папочкой, но... Зови меня хотя бы дядюшкой Вульвом, на ты! Никакого больше мистера Петтинга, хорошо, Бак? - Хорошо, мистер... дядюшка Вульв. А что вы... ты сделал с этим пидорасом? - Конечно же, я его прикончил. Мы с друзьями похоронили Дурдану... И в тот же день я его связал и утопил в той же реке. За убийство гея меня бы расстреляли, поэтому я съебался тогда в Неваду. Там я почти что бомжевал. А когда Дикхэда набутылили, я вернулся домой и устроился завхозом в новый колледж. После смерти Дурданы я стал ненавидеть пидорасов. После смерти Дурданы я стал чёрствым и злым, Бак. Но теперь у меня есть сын, у меня появился близкий человек, и это ты, Бак! Бак и дядюшка Вульв крепко обнялись. - Спасибо тебе за всё, дядюшка Вульв, ты сделал из меня настоящего мужика!