12. Убойный дженкем Ебронкса и тёмное прошлое Ректума Эссхоула

- Молодцы, ребята, всего за две недели вы освоили весь мой арсенал! - воскликнул Джеймс Дикхэд, отхлёбывая чай. Из ящика стола экс-губернатор достал два пистолета и положил на стол. - Это ваше, скажем так, табельное оружие. Дикхэд достал из того же ящика две небольшие сумки. - А здесь патроны. К сожалению, теперь вам придется даже спать с оружием под подушкой, вы попали в немилость к нашему Гузнобздею, а у него много шпионов. Вполне вероятно, что он знает где вы находитесь. Наш план следующий: мы должны тихонько пробраться в колледж и найти комнату, где Гузно развлекается с искусственным интеллектом. И разгромить там всё к чертовой бабушке. Вдалеке послышался звук полицейской сирены. Дикхэд напрягся. - Так, ребята, легавые мой район посещают раз в столетие, надо быть начеку... Вероятно, они приехали за тобой, Нюхан. Шансов убежать мало, нас по-любому окружили. Я могу спасти одного из вас, у меня есть экстренный план на этот случай. И я должен его применить, ведь если нас всех повяжут, наше дело накроется медным тазом. - Спасайте Чувака, он по крайней мере не в розыске. Джеймс Дикхэд подбежал к шкафу, достал оттуда женское платье и платок, принадлежавшие когда-то не то его жене, не то дочери. Он выгнал из дома их обеих, как только стал «голубым диктатором». А после казни экс-губернатор так и не смог их найти, вероятно, они уехали в Неваду. - Ректум, ты знаешь, кто такой Керенский? - Нет... - Надевай платье поверх одежды и платок на голову, живо! Ректум мгновенно выполнил приказ экс-губернатора. - Открой вон то окно. Ректум подошел к окну, которое выходило на задний двор, где мистер Дикхэд выращивал овощи. Окно было скрыто за деревьями. Прямо под окном красовалась глубокая и очень грязная лужа. Джеймс Дикхэд схватил Ректума и швырнул в окно, лицом в лужу. Вслед за Чуваком экс-губернатор швырнул в лужу его пистолет и сумку с патронами. Драгоценное оружие полностью утонуло в грязи. - И запомни, Ректум, ты нищенка, которая подошла к моему окну просить милостыню! Едва экс-губернатор успел закрыть окно, как в саду появились полицейские. Самый толстый из служителей калифорнийского порядка, а вернее беспорядка, подбежал к "нищенке". Лицо полицейского напоминало морду жирного британского кота, обожравшегося сметаны. - Ты кто, чучело? - Меня зовут Афродита, я из Ебронкса, пришла просить милостыню, - пробормотал Чувак хриплым писклявым голосом. - Тоже мне Афродита, - усмехнулся коп, - Уёбище ты лесное, а не Афродита. Ладно, хуй с тобой, топай в свой Ебронкс. Чувак поплёся в сторону Ебронкса, самого бедного и опасного района Баттхоула. Отойдя на сто метров, "нищенка" спряталась в куста. Из дома вышли трое полицейских и мистер Дикхэд с Нюханом Пуки. У обоих руки были закованы в наручники. Копы усадили арестованных в машину и уехали, издевательски сверкая мигалками. Как только они исчезли из виду, Чувак подбежал к луже и принялся искать в ней пистолет и сумку. С радостью обнаружив перемазанное грязью оружие, трансвестит-по-неволе засунул пистолет глубоко в трусы, а сумку спрятал под платье. *** Чувак сбросил платье возле реки, отмыл в ней пистолет и сумку и постирал заодно свои перепачканные грязью семейники. Он сунул пистолет обратно в трусы, перекинул сумку через плечо и направился в сторону Ебронкса, молясь, чтобы пистолет и патроны не испортились от воды и грязи. Хоть Ебронкс и считался весьма опасным районом, Джеймс Дикхэд говорил, что там проще всего найти ночлег. Едва переступив условную границу криминального района, Чувак услышал грозный свист. - Эй, слышь, чушпан, чё ты здесь забыл? Это территория банды Лобковые Вши, проход стоит 3 доллара. Чувак залез рукой в трусы и нервно попытался схватиться за пистолет с правильной стороны. - Воу, воу, ты чё, балду свою хочешь засветить? Эксгибиционист что ли? Наконец, Чуваку удалось выхватить пистолет и направить его в сторону наглеца. - Сам гони три бакса, мудила! Я племянник Дуплобздея Гузно, знаешь такого? он меня послал к вам порядок навести, а то совсем Ебронкс охуел! Если меня кто-то в вашем гадюшнике хоть пальцем тронет, мой дядя всех твоих Лобковых Вшей передавит! - Ебать, не думал, что у многоуважаемого мистера Гузно есть племянник! Вэлкам ту Ебронкс, приятель! Держи десять баксов, пойдем выпьем, я знаю одно хорошее заведение неподалёку. - Вот это другой разговор! Я тут типа ревизора, как Хлестаков. Читал Гоголя? - Нет... - Ну ты и быдло, конечно. Я так понимаю, русскую литературу здесь не с кем обсудить? Дядюшка Дупа привил мне в свое время любовь к прекрасному. - Есть у нас одна девица, Вазелина Всратова, её с филфака Баттхоул-Колледжа недавно отчислили, из общаги выгнали, вот она и примкнула к нам. Очень любит о литературе попиздеть, особенно под дженкемом. - Под кем? - Ну, под дженкемом, это штука покруче любого алкоголя, но практически безвредная. Это первое, что стоит попробовать, оказавшись в Ебронксе! - Ну ты бы сначала представился, дружище, прежде чем всякую дрянь мне предлагать. - Эдип меня зовут, но на районе я известен как Мазафака. Ну и ты представься что ли... - Ректум... Ректум Гузно. Мазафака и Ректум подошли к старой покосившейся хибаре. - Ну, Ректум, вот мы и пришли. Вазелина, выходи!! Через несколько минут из хибары вышла блондинка неземной красоты с точёным носиком, пухлыми губками и огромными небесно-голубыми глазами. - Нихуя себе, - Чувак стал шептать на ухо Мазафаке, - не думал, что в Ебронксе есть такие красотки. - Ещё не успела скурвиться, - пробормотал Мазафака. - Привет, Мазафака, - сказала девушка с интонацией, не выражавшей никаких эмоций, - это кто? - Это... Его зовут Ректум Гузно, - ответил Мазафака заговорщицким тоном. - Гамно? - переспросила Вазелина. - Гузно, дура ты глухая! Он племянник самого влиятельного человека в городе, если ты его хоть немного обидишь, тебя в бараний рог скрутят и выебут. Ректум любит русскую литературу, вот я и решил его с тобой познакомить. Короче, пойдёмте ёбнем дженкема, а то меня уже ломает. Пройдя примерно полкилометра, Чувак и его новые знакомые оказались возле лачуги, выглядящей довольно неплохо по меркам Ебронкса. Над входом красовалась выцарапанная ножом надпись "Дженкемная Ивана Говнова". Чувак зашел внутрь вместе с Мазафакой и Вазелиной. В дженкемной было многолюдно, за барной стойкой сидел веснушчатый парень славянской внешности. Чувак быстро сообразил, что это и есть Иван Говнов. На барной стойке было несколько десятков походных газовых плиток, на которых стояли стеклянные бутылки. Внутри них была субстанция, напоминавшая кофе. На большинстве бутылок были натянуты воздушные шарики. Субстанция выделяла газ, и шарики медленно надувались. На бутылках, стоявших в левой части барной стойки, была наклейка "скидка 40%", на них вместо шариков гордо красовались мятые презервативы, а ниже была прибита табличка: "принеси использованный гондон - получишь бесплатный дженкем". Мазафака подошёл к барной стойке. - Привет, Айван, нам три дженкема, для Вазелины давай что-нибудь помягче подбери. - Ноу проблем, бро. А это кто с вами? Мазафака перешёл на шёпот: - Это Ректум Гузно, сам понимаешь, чей племянник. Если подсунешь ему бодягу, сам понимаешь, тебе пизда. - Воу, Эдип, чё ты сразу угрожаешь-то? Всё будет по высшему разряду. Чувак, Мазафака и Вазелина сели за свободный столик. - Это самое охуенное место в Ебронксе, Ректум. Здесь есть комнаты с кроватями, тут можно жить бесплатно, единственное условие - каждые 4 часа покупать у Айвана дженкем. К столику подошёл Иван Говнов и поставил на стол три бутылки с воздушными шариками. - Ваши дженкемы, господа. И дама, - Говнов учтиво улыбнулся и поклонился гостям. - Спасибо, Айван. Итак, Ректум, ща тебя научу упарываться дженкемом. Зажимаешь шарик, аккуратно снимаешь с бутылки и вдыхаешь. Во, смотри. Мазафака вдохнул содержимое шарика, задержал в легких на пару секунд, затем выдохнул. Чувак поморщился. Пахло, как будто кто-то из присутствующих испортил воздух. - Ну и вонища... - Ничё, привыкнешь. Чувак последовал примеру Мазафаки, но долго задержать в легких вонючий газ он не смог. Закашлявшись, Чувак прокряхтел: - Мне как будто в рот напердели! Эту дрянь из говна делают что ли? - Браво, Ректум! Дженкем - это подогретая смесь говна и мочи. Голос Мазафаки гулким эхом отдавался в голове Чувака, и тот ощутил приятное головокружение. Дженкем ему понравился. - А теперь надевай шарик на бутылку, пока дженкем теплый. Будет ещё одна порция газа. Дверь в дженкемную отворилась, и в дверном проёме появился человек арабской наружности с густой бородой. Мазафака и другие посетители дженкемной встали со своих мест и кивнули головой. - Ректум, тебе нужно тоже встать и кивнуть, это главарь нашей банды. Чувак встал, кивнул головой, затем присмотрелся к вошедшему арабу. Узнав его, Ректум чуть не упал в обморок. Это был Аль-Оргазми, новый парень Минетты, выгнавший Чувака и его друзей из дома Нюхана. Аль-Оргазми обошёл всю дженкемную, пожал руку каждому из посетителей и остановился возле столика, за которым сидел Чувак. Аль-Оргазми уставился на него, нахмурившись. - Аль-Оргазми, знакомься, это Ректум Гузно, племянник Шефа. После этих слов Чувак стал мысленно прощаться с жизнью, но Аль-Оргазми пожал ему руку и сказал: - Прыятно пазнакомытся, Рэктум Гузно. Паайдём выйдэм. У Чувака затряслись коленки. Он пошёл за Аль-Оргазми в сторону выхода. На улице иракец достал пачку сигарет, закурил и предложил закурить Чуваку. От страха тот схватил сигарету из пачки, взял в рот, а Аль-Оргазми дал ему прикурить, к счастью, в прямом смысле. - Значыт так, Рэктум. У мэня к тэбэ прэдложений. Ты никому нэ говорыт про Мынетта, а я тэбэ подыграть, что ты плэмянник Гузно. Идёт? - Да... - Ты ызвини за тот случэй. Я влюбыться в Мынетта, уйти из банда к нэй. А банда я сказать, что в Нэвада уехать к свой брат. Я вэрнуться, потому что Мынетта оказаться шлюха. - А то непонятно было, что она прошмандовка. Она с тремя парнями одновременно жила в одном доме и трахалась с нами по очереди! - Она мнэ сказат, что вы всэ её брат! И вы её насыловат! Поэтому я вам тогда дать пызды! - Вот сука... И как ты раскусил её блядскую натуру? - Она бэрэмэный. Я думать что от мэня. Но она мнэ проболтаться, что она трэтий мэсяц бэрэмэность, а знакомы мы с нэй всэго два мэсяц! А потом сосэди рассказат что она разный мужик водыт каждый дэнь, когда я выходыт из дом... Она бляд! - Ну, в принципе она и от меня могла залететь... И что с ней сейчас? - Жит одын в ваш дом. Она снова сэкс захотэт и мужик водыт... Всо! Хватыт об эта бляд! Пойдом дженкэм дышат! Аль-Оргазми и Чувак вернулись обратно. Иракец встал посреди дженкемной и громко объявил: - Рэктум Гузно, плэмянык Шеф, тэпер одын из Лобковый Воши, он прышылся к наш банда! Полэзно, когда плэмянык Шеф в наш банда! Вся дженкемная принялась аплодировать и выкрикивать поздравления. Начался настоящий пир. Аль-Оргазми заказывал всем дженкем за свой счёт. Ректум успел полностью погрузиться в измененное состояние сознания, и его животные инстинкты нацелились на беззащитную Вазелину Всратову. Она сидела с серьезным видом, употребляя дженкем, но Ректуму казалось, будто ей совсем не весело здесь находиться. Вазелина никогда не улыбалась. Чувак подсел к ней поближе и сказал: - Вазелина, ты невероятно красивая. Есть ли у тебя парень? - Нет и никогда не было. И наверное, никогда не будет. - Почему же? Ты просто прекрасна! И еще в литературе разбираешься, с тобой есть, о чём поговорить. - Ты обо мне кое-чего не знаешь, племянник Шефа. Я тебе кое-что покажу, и ты сразу расхочешь ко мне подкатывать. - Ох, Вазелина, знаешь, я всё видал в этой жизни, меня ничем не проймёшь. Вазелина посмотрела в глаза Чуваку и... улыбнулась. Глаза чувака наполнил ужас, ему стало плохо, и показалось, что его вот-вот стошнит. Это была не улыбка, это был как минимум оскал, животный оскал. Вазелина улыбалась не то, что в 32 зуба, а во все 64. Уголки её рта доставали до мочек ушей, и она напоминала не то Чеширского кота, не то Чужого, не то левиафана из старинного сериала "Сверхъестественное", не то Гуинплена из романа Виктора Гюго. Из дальних уголков дженкемной послышался возмущённый ропот: - Да ёб твою мать, опять ты лыбу давишь, манда тупая. - Вазелина, сука, я только есть начал. - Фу, ёбаный в рот! Вазелина заплакала. Чувак, переборов рвотные позывы, приобнял её. - Знаешь, Ректум, я очень хочу любви. А ещё больше я хочу секса, у меня его ни разу не было. Никто не соглашается даже просто разок переспать со мной... - Вазелина, я готов! - Ой, Ректум, многие так говорят. Если потрогать меня там, я начинаю улыбаться от удовольствия... - У меня есть идея, Вазелина, тут же есть комнаты с кроватями? Пойдем туда. Взяв девушку за руку, Чувак повел её в сторону комнат, по пути захватил малярный скотч, лежавший на барной стойке и сорвал с одной из бутылок мятый презерватив. Парочка заперлась в комнате. - Вазелина, доверься мне, и у нас всё сейчас получится. Чувак вытащил из трусов пистолет и положил его на кровать рядом со скотчем и презервативом. - Так вот, что у тебя из штанов выпирало, - разочарованно вздохнула Вазелина, - и ты это, не мог найти ещё более убитый контрацептив? - Ну, других тут нету, приходится импровизировать. Чувак уложил Вазелину на кровать, намотал ей на голову малярный скотч так, чтобы не было видно нижней части лица и ушей. - А ну-ка улыбнись! Вазелина попыталась улыбнуться. - Ну вот, теперь я не вижу твоей улыбки, можем приступать! В этот раз Чувак смог продержаться целых сорок минут. Каждый раз, когда он был близок к финалу, он представлял себе ту улыбку, которую скрывал малярный скотч. Счастливая парочка вышла из комнаты и направилась в главный зал дженкемной. Вазелина забыла снять скотч, и когда они с Чуваком оказались в зале, вся дженкемная уставилась на них. Через пару мгновений из разных частей зала раздался хохот, все посетители стали кататься по полу от смеха. Всем было понятно, чем занимались Чувак с Вазелиной, и было смешно от того, как ловко "племянник Шефа" применил свою смекалку в данной ситуации. Вазелина густо покраснела, сорвала со своего лица скотч и в слезах выбежала из дженкемной. К тому моменту Аль-Оргазми уже куда-то ушёл, и некому было утихомирить обезумевшую от смеха и дженкема публику. Чувак уже было дёрнулся в сторону выхода, но его окликнул сзади какой-то знакомый голос: - Эй, ёбырь-террорист, а ну иди сюда, дай я на тебя взгляну. Чувак обернулся. Перед ним стоял высокий афрокалифорниец, лицо которого казалось Ректуму очень знакомым, но он не мог вспомнить, где же он мог повстречать этого человека. - Ебать мой лысый череп, какие люди! Это же сам Ричард Мочалка! А я уже думал ты сдох где-нибудь в канаве! - закричал афрокалифорниец на всю дженкемную. Вокруг раздался неодобрительный гул. К наглецу подошёл Мазафака, толкнул его в грудь и сказал: - Ты чё, ебанутый? Какой нахуй Ричард Мочалка? Во-первых, он новый член нашей банды, во вторых... он племянник Шефа! - Эдип, он вам лапшу на уши навешал! Я знаком с Шефом, у него нет ни братьев, ни сестер, есть только двоюродный брат, а у того детей нет. А с Ричардом я знаком с тех времён, когда мы были с ним в банде Рыцарей Педикулёза, мы с ним вместе упарывались. А однажды нам привезли партию паленого дженкема. Говорят, его приготовил швед, обожравшийся сюрстрёмминга. От той дряни много кто из банды кони двинул, а некоторые кукухой поехали и память потеряли. Тогда Ричард и пропал. Было это несколько месяцев назад, в начале июня вроде. Ну после того случая я к вам и пришился. Чувак дрожал от страха. Его обман раскрылся. И он стал понимать, что афрокалифорниец говорит правду. Действительно, с его слов некий Ричард Мочалка пропал в начале июня. Примерно в середине июня доктор Афедрон нашел его, Чувака, потерявшего память. Всё сходится. Мазафака подошёл к Чуваку: - Хули ты дрожишь, сука? Ты мне напиздел, падла, я тебя урою! И первый же удар отправил Чувака в нокаут. Употреблённый дженкем дал о себе знать. - А почему его прозвали Мочалкой? - раздался голос из толпы. Афрокалифорниец громко и злобно рассмеялся. - Все знали, что этого придурка зовут Ричард, но фамилию он каждый раз называл разную. Он уже тогда люто запизделся. Ну и мы решили ему придумать какое-нибудь прозвище, чтоб он не мучился с придумыванием фамилий. Да всё никак не могли ничего весёлого придумать. А я однажды перебрал с дженкемом и по приколу стянул с этого долбоящера штаны... а там такие заросли, я отвечаю, мочалка до колен была! Ну так и родилось это гениальное прозвище. По дженкемной прокатилась волна хохота. И вдруг, раздался выстрел. Все обернулись. В дальнем углу стоял Аль-Оргазми, подняв вверх руку с пистолетом. Никто не заметил, что он вернулся. - Павэсэлылыс? Всэм вэсэло толпой издэватся над одын чоловэк? А вы знаэтэ, что Рычард - мой харошэй друг? Этот чоловэк достойнэе половыны из вас, уёбки! Уж точно достойнэе тэбя, Снуп Кок! - Аль-Оргазми ткнул пистолетом в побледневшего афрокалифорнийца. Иракец продолжил свою гневную тираду: - И йэслы я ешчо раз услышу здэс слово мачалка, я застрэлыт того, кто это слово произнэсты! Клэнусь! Я даю этот чэловэк прозвыше Рычард Львыный Сэрдцэ! Я выдэл он в бою, он умэет постоят за свой чэсть! А тэпэр, всэ, кромэ Снуп Кок встантэ за мой спына! Аль-Оргазми подошел к Чуваку и помог тому встать. Когда Иван Говнов и все посетители, кроме Снуп Кока встали за спиной лидера банды, тот направил пистолет на афрокалифорнийца и сказал: - Ты поступыт как нэ мужчына. Только пыдорас уныжат свой бивший товарыщ пэрэд свой новий товарыщ. Отправляйса в ад, щайтан! Аль-Оргазми нажал на курок. - Всэ на выход, дженкэмхунэ врэмэнно закрыватса. Айван, убэрыс здэс. А труп этот урод утопы в рэка. Новоиспеченный Ричард Львиное Сердце сгорал от стыда. Отделившись от толпы, он спрятался в переулке и сел на грязный асфальт. Чувак так часто фантазировал на тему своего забытого прошлого. Он представлял, будто он тайный сын нынешнего губернатора, Приапа Копрофильда. Или что его отец - богатый бизнесмен. Чувак даже фантазировал о том, что его отец - Сортириус Афедрон. На деле всё оказалось гораздо прозаичнее. Чувак - Ричард Мочалка, обитатель трущоб Ебронкса, чухан из банды Рыцари Педикулёза... Ну, по крайней мере он узнал своё настоящее имя. Ричард. Звучит довольно глупо. Чувак не понимал, почему Аль-Оргазми его спас. Неужели всё дело в высоких моральных принципах иракца? Или же он настолько боялся, что банда узнает о его постыдной интрижке с Минеттой? Ректум-Ричард вдруг вспомнил о Вазелине. - Черт возьми, чего я тут разнылся, надо проведать Вазелину! Весь остаток вечера юноша бегал по чахлым кварталам Ебронкса, пытаясь вспомнить, где же находится дом прекрасной и в то же время ужасной Вазелины Всратовой.