Часть 2

      Я не совсем понял пришли ли мы с ней к какому-то решению. Резким поворотом она отвернулась и пошла по тропе, стремительно отделяясь от, очевидно попавшего в беду, меня. Стерва какая! Но и я не пальцем слеплен, поэтому потопал за этой девчонкой, пародируя её агрессивную походку и нарочито тяжёлый шаг. Раз та и так отказывалась мне помогать, то я хоть подразню её немного, спровоцирую на какую-нибудь смешную реакцию. Или хоть на задницу попялюсь. Да вот не было реакции! Через метров двадцать она сменила шаг и уже спокойно шла к своей загадочной цели. Мне пришлось сделать так же, и уже тогда я начал думать, что Вера эта не до конца нормальная. Отсутствие реакции — тоже реакция. И чо это за реакция?! Шла и молчала, хотя моё плетение за ней хвостом было очевидным.       Непонятно ещё кто тут ещё из нас опаснее.       Да вот решил я оглядеться. Секретный объект, значит…       Хер меня пойми откуда, но слышал я истории, как правительственные базы мимикрировали под больницы, старые офисные здания и прочие совершенно заурядные места. Получается, если эта девка не сумасшедшая, что, кстати, очень маловероятно, то тут правительство решило что-то мутить под видом старого заброшенного лагеря. Если честно, я в этом вообще ничего не понимаю… да и, кажется, все эти истории были исключительно художественными.       Мы всё шли с ней по тропинке разбитого асфальта, и прогулка эта затянулась. Прошли пару разрушенных почти до фундамента то ли беседок, то ли будок непонятного назначения, и уже продвигались к большому зданию, похожему на ангар. Далеко эта Вера забралась в своём убежище, я начал уже откровенно скучать. Пока не заметил кое-что. В кустах по нашему пути притаилась белая статуя пионерки. Или памятник? Не знаю. Много ли мне дало то, что лагерь этот советский? Немногое, не считая внезапно нарастающей тревоги в груди, которая, по факту, должна была появиться намного раньше.       Пришло время нормальных человеческих вопросов.       — Слыш, — обратился я к девчонке уж совсем не как джентльмен. — Мы вообще где?       — В смысле? — наконец подала она голос.       — Ну, блять, страна, область, город!       — Россия, — ответила она на удивление спокойно. — Магнитогорская область. Вблизи Магнитогорска, как можно понять.       — Такой области нет.       — Ага. — промычала она противно. — Могу карту показать, как придём. Краеведение в школе прогуливал?       — Да нет, но…       Есть Челябинская область, это я знаю. Граничит, вроде, со Свердловской областью, Башкортостаном, чем-то ещё…но Магнитогорская область? Вариант с попаданием в параллельный мир даже в голове не всплывал, но сейчас звучал почти что не тупо.       — Ты же краеведение хорошо изучала, да? Зачем нужна такая маленькая область, и почему бы её не объединить с… — мне на миг стало страшно выдавать свои знания, ведь в теорию о параллельном мире я, почему-то, в моменте уверовал. — областью рядом?       — Я не краевед, — ответила Вера, глянула на меня как на идиота, в очередной раз. — И не историк, раз на то пошло! Что за вопросы? Вот вывезут тебя оттуда и пиздуй в библиотеку.       Я фыркнул от обиды. Ебанная грубиянка. На языке вертелось ещё одно слово, что-то из японского, но вспомнить у меня всё никак не получалось.       Я всё равно был рад, что шёл за ней. Она, как серое пятно, хорошо выделялась среди насыщенной листвы, ведь в какой-то момент я понял, что больше не могу сосредоточиться на дороге. Меня укачивало от зелёной ряби, и я перестал запоминать отличительные знаки и повороты на разбитой тропе. Чо за хрень?       Вера остановилась и я чуть не сбил её с ног, вновь словив на себе неприязненный взгляд. Одна её нога уже была на ступени одноэтажного деревянного здания — когда-то корпуса для маленьких советских детишек. Нам пришлось продираться сквозь цепкие ветки ближайших кустов, но я как-то умудрился этого не заметить.       Не обмолвившись ни единым словом, мы прошли внутрь, к коридору, чья синяя краска на стенах давно и неприлично облезла, а старая штукатурка усыпала пол вместе с прочим мусором и грязью Неужели эта девочка тут живёт? Тогда вопрос её опрятности отпадает, учитывая то, что она не желает даже немного подмести.       Характерные коричневые двери большинства белых палат были приоткрыты, а некоторые даже открыты на распашку. Я разглядел пару тумбочек без полок, поломанные стулья, железные умывальники. В одной палате, ближе к окну, стояла маленькая ёлка. Та осыпалась ещё несколько десятков лет назад, а стеклянные и керамические игрушки всё так же украшали скелет когда-то красивого деревца.       Когда-то эта маленькая ёлочка радовала детей. Удивительно.       В одной из палат я увидел матрас, что лежал в самом углу. Мы прошли мимо, я лишь мельком смог разглядеть спальное место этой девчонки.       Интересно, есть ли у неё второй такой?       Цель Веры была в самом конце коридора, и там я увидел то, что совсем не вписывалось в местный колорит старой заброшки — компьютер и генераторы, а по полу длинными разноцветными червями расходились провода. Как-то неправильно всё это выглядело, не правдоподобно.       Вера взяла походный стул, что стоял у стены, и села напротив уже включённого небольшого экрана. Я подошёл ближе, минуя беспорядок, и заглянул ей за плечо — на экране рябила какая-то программа, абсолютно непонятная непосвящённому. Благо, читать я умел и смог разобрать пару слов, но вне контекста они ничего мне не могли сказать. Большую часть экрана занимали белые таблицы, и лишь внизу находилась строка с, предположительно, кодом. Вера навела мышку на код и внесла команду, задала программе вопрос, а после повернулась ко мне с неожиданным приказом.       — Закрой глаза. — сказала она.       — Чо?       Язвить Вере не пришлось, яркий свет ударил мне в глаза, полностью ослепив меня на пару секунд. Возмущения не заставили себя ждать.       — Блять! — крикнул я, согнувшись и закрыв глаза руками. — Какого хуя?!       — Ой, всего лишь небольшая вспышка, — ответила Вера, и я по одному тону голоса понял, что глазки свои она точно закатила. — Всё прошло, хватить драму гнуть.       Я убрал руки с глаз и проморгался — зрение вернулось в норму.       — Что это было? — спросил я.       Вера была повернута головой к монитору и проигнорировала мой вопрос. Она щурилась, неприязненно изучая информацию, которую я не понимал.       — Ну что? — спросил я опять.       — Глючит, походу, — тихонько произнесла Вера. — Не может тут быть только один живой человек.       — В смысле?       — Да вот! — вякнула она и ткнула пальцем в экран.       Я подошёл ближе и сам пригляделся: в конце очередного кода стояла единица. Видимо, это и означало наличие лишь одного человека на местности.       — Поясни, — сказал я на всякий случай.       — Ох, ну короче… — Вера отвернулась от монитора и повернулась ко мне. — По всему периметру лагеря расположены некие… датчики? Хэ-зэ, не ебу как там они зовутся. Типа лампы, которые могут определить наличие людей. И нелюдей. Иногда они делают это сами, я, вон, тоже могу запустить этот механизм. Это нужно для того, чтобы, вдруг что, могли найти посторонних и вывести их нахуй отсюда. Как тебя, например, но я не сомневалась, что хуйня эта поганая работает раз через раз.       — И нелюдей? — тут же вырвалось из моего рта. — Нет ещё в мире технологий, способных определить потустороннее. Да и потустороннего не бывает.       Слово "нелюди" было единственным, за что я ухватился, хотя все её объяснянения были из разряда фантастики.        Видимо, этот скептицизм — моя естественная черта. В целом, своего персонажа я обозначил, и личность свою забытую изучил, оттого она была мне неинтересна. Я как старый сундук на чердаке, что нашли новые молодые владельцы дома — никому нет дела, и пусть пыль и старый хлам останется в покое.       Вера окинула мне своим коронным взглядом.       — Ну да, конечно, ничего нет, — улыбнулась она, а я нутром ощутил, как из её души начали выходить ядовитые пары едкого сарказма. — Подожди ночки и посмотришь как этого потустороннего «не бывает». С удовольствием устрою тебе экскурсию.       — А я с удовольствием гляну. Не обломлюсь ни разу.       Вера бы ещё что-то вредное сказала, но не успела сформироваться в голове её мысль, как в компе — в этой загадочной программе, что-то случилось. Низкий компьютерный звук заставил её отвернуться от меня и обеспокоенно уставиться на экран. На мониторе появилась схема с, предположительно, картой. В какой-то её части мигала точка ярко-красных пикселей.       — Да твою мать!! — вякнула Вера и нехотя встала со стула, направившись в соседнюю комнату.       — Что «твою мать»? — спросил я в недоумении, мне стала очень интересна ситуация. — Что случилось?       — Фонарь! Лампа, наверное, долбанная…       Влетев в соседнюю комнату, Вера достала из кучи хлама старую походную сумку и попыталась прихватить стремянку, но сил не хватило вынести её из комнаты второй рукой. Я помог, мои руки были достаточно крепкими, чтобы без труда захватить лестницу. Так мы вышли из здания её скромной базы и направились на место загадочной поломки. Оно находилась совсем рядом — из кустов торчал фонарь. Мы быстро разложили лестницу и Вера полезла выкручивать старую лампочку, тихонько ругаясь себе под нос.       Я стоял рядом и наблюдал. В голову не лезли вопросы, да и она с каждой минутой становилась всё более вялой. Интересно, как давно она спала? В целом, чем не вопрос.       — А ты как давно спала? — спросил я.       — Часов двадцать назад, — ответила она, доделав свою работу и начиная аккуратно спускаться по лестнице, боязливо переставляя ноги.       Высоты, наверное, боялась.       — Значит, сейчас отдыхать будешь?       — Ну буду, да. А тебе что? — Вера подхватила сумку с земли, видимо, решив стремянку оставить прямо тут.       — Ну…не знаю. У тебя тут всё открытое, да и я страшный незнакомец. Вдруг я тебя ограблю? Или убью? — задавался я вопросами с театральным беспокойством.       — А ты хочешь меня ограбить и убить?       — Нет.       — Ну значит мне не о чем волноваться.       — Подожди. А если я вру? — не унимался я со скуки.       — Ну значит убьешь и ограбишь. Ты чего заладил?       Она пошла назад, а я заметался. Дура, кто так стремянку бросает?! Пришлось нести её обратно так же самому.       — Слыш, красавица, ты, мне кажется, вообще не в том положении, чтобы вести себя настолько… э-э, беспечно, — у меня были мысли её напугать, да не было желания, хотелось лишь поговорить, и я себя не стеснял. — Сколько вообще на свете историй, где кто-то кого-то убил за слово обидное? Точно достаточно, я в этом уверен.       — Ты мне угрожать вздумал? — тяфкнула она, повернувшись ко мне лишь на миг, махнув сумкой. — Охренел! Убивай, раз охота!       — Я не собираюсь тебя убивать! — превысил я голос, но тоже ненадолго. — Но ведь кто другой захочет. И ты скажи мне, эта территория обрабатывается?       — В смысле?       — От клещей.       — Нет.       — Так тут ещё и клещей кучв! Слышала про энцефалит? А у тебя ноги открытые, ты же наверняка как собака после поля, вся ими усыпана.       — И поделом мне, — ответила она.       — Они обычно пробираются в труднодоступные места, к мягким тканям, — рассуждения свои я не бросал, а сам поглядывал за её реакцией, и очень раздражался, когда этой реакции не было. — Например в промежности. Хочешь, проверю? Всё ради твоего здоровья.       — Ты ахуел? — коротко поинтересовалась она.       — Да я шучу. Мне скучно.       — Значит иди и подмети двор от листьев. Я тебе что, клоун что ли? Макака с барабаном?       — Макака с барабаном? — удивился я сравнению. — Я никогда не видел в цирках макак с барабаном.       — Значит иди нахуй!       Я засмеялся. Отличная макака, только без барабана. А что, скажу это вслух.       — Ты и без барабана смешная макака, — сказал я, не постеснялся.       — Может, тебя поэтому тут и бросили? — вдруг спросила Вера.       — Бросили? — удивился я только сильнее.       — Да. Приехал ты с друзьями на шашлыки, а они тебя напоили до потери памяти и оставили на дороге, на съедение енотам. Я их очень хорошо понимаю.       — Это… вполне себе как вариант.       — Ага. Я тебя знаю меньше часа, а ты меня уже задолбал.       Мне даже не было чем ответить, в голову не лезли ни одна ехидная фразочка. Более того, я даже задумался над тем, что она сказала. Может, я и правда такой человек, противный и дотошный?       Интересно.       Вера воспользовалась моментом тишины и ускорилась, мы быстро вернулись обратно на её базу, и она прошла в комнату с матрасом, плюхнувшись на него с высоты своего роста. Я же преследовал её, словно маньяк или приведение, молча встав в дверном проёме. Вера приподнялась на локтях и обратилась ко мне крайне раздражённо.       — Эй, ты! Я сейчас спать буду, — сообщила она. — И мне вообще плевать что ты будешь делать, правда. Условия только одно — не буди меня. А, ну и не упизди ничего, тут камер больше, чем комаров. Понял?       Я понял. И кивнул согласно, ведь ничего из сказанного ею делать не планировал.       Спокойной ночи, или уже утра, ей не пожелал, она отвернулась к стене и накрылась тонким покрывалом, сняв обувь, а я вышел на улицу. Надо как-нибудь скоротать время.