XXXV. Табак на губах

Когда она ложилась спать,

Он догонял её во снах.

Красивый юноша с цветком.

В Бухте, как всегда, было неспокойно. Эмма только утром радовалась тёплому солнцу, как ближе к вечеру небо затянули предвестники грозы. Девушка закрыла чёрный зонт, когда ливень перешёл в морось. Она вошла через скрипучие ворота на кладбище и застыла перед рядами молчаливых могил. У неё никогда не возникало желания навестить хоть раз родителей, потому что кладбище в её сознании отпечаталось не местом памяти. Местом прощания. Именно здесь треклятая бабка с деменцией «прокляла» её на одиночество. Эмма не хотела в это верить, но, чем дальше шли годы, тем больше она убеждалась в том, что та карга — ведьма. Не иначе. У неё остался только Джон, но девушка уже видела, как он начинал медленно, но верно от неё сепарироваться. Ему недавно исполнилось пятнадцать. Он больше не был тем безмолвным и уступающим во всём мальчиком. Напротив, его молчание трансформировалось в подавленную агрессию — он устраивал сестре эмоциональные качели и бунтовал, вплоть до того, что сбегал из квартиры к своим друзьям и не отвечал на её сообщения. Эмма чувствовала себя глупо. Словно ею пренебрегали. В то же время стало понятно, что настойчивость и вспыльчивость у них оказались семейным, просто Эмма признала в себе эти качества сразу, что не скажешь про Джона, который долгое время подавлялся авторитарной сестрой. Но всё же Джон не стал «маленьким тираном». Всего лишь научился отстаивать собственное мнение и выражать недовольство. Он всегда возвращался, иногда даже с любимыми сладостями сестры или цветами. Эмма не могла долго злиться на брата и принимала обратно — кормила, забирала грязные вещи и тщательно отстирывала непонятно откуда взявшиеся травянистые пятна. Иногда у неё складывалось впечатление, что он попой по траве катался. Кладбище, на удивление, не казалось неприветливым. Она нашла глазами смотрителя, который прохаживал меж плитами как ни в чём ни бывало и мычал под нос только известную ему мелодию. Сначала Эмма навестила родителей. Их похоронили рядом, недалеко от деда — мужа бабки с деменцией. Девушка уже не помнила ни внешность, ни голосов, лишь фотографии на надгробиях служили ей крохотным напоминанием, что рыжие кудри и веснушки ей подарил отец, а мать — утончённые черты лица и голубые глаза. Эмма смахнула сырую пыль с могил и убрала старые засохшие цветы — видимо, кроме безумной старухи следить за надгробиями было некому. Девушка оставила перед каждой плитой по пучку лаванды, перевязанному верёвочкой, и тяжело вздохнула. Она посмотрела на чуть выцветшее фото отца. Мужчина не успел постареть, и ведь скоро она его перерастёт — станет старше, чем он. Отцу в то время только-только должно было стукнуть тридцать, совсем немного не дожил. — Хоть в чём-то ты был прав, — тихо произнесла Эмма. — Я самостоятельная. И в те шесть лет была самостоятельной. Как видишь, нигде под забором без тебя не сдохла. Девушка немного подумала и усмехнулась, поднимаясь в полный рост. — Думаю, ты слишком любил маму. Вот и сдался. — Эмма перевела взгляд на фотографию матери. По ощущениям её она и вовсе не знала. Помнила лишь, что рядом с ней было тепло. — Нашей семье просто не повезло. Девушка развернулась и двинулась по вычищенной метлой тропинке. Руки невесомо держали шиповатый и сухой чертополох. Утром она вышла в лес и нашла пустырь из детских воспоминаний. Там всегда росло много чертополоха. И это противное растение, на которое она всегда ругалась, будучи взбалмошной девчонкой, ассоциировалось у неё только с одним человеком. Таким же колючим и неприступным. Но даже чертополох умел цвести — на макушке стеблей в такт ветру и редким каплям подрагивало фиолетовое соцветие. — Привет, — выпалила Эмма в надежде, что услышит ответ. Не услышит. Она стояла перед каменной плитой без фотографии — потому что не нашлось подходящей. Только имя и даты. Лаконичность, как он и любил. Теперь его лицо она будет видеть только в воспоминаниях. Спустя пару секунд она поняла, что могила выглядела подозрительно ухоженной и аккуратной, перед плитой лежали весьма свежие цветы — нежные и неприметные, отливающие голубым. Незабудки. Судя по всему, помнила не только она одна. Высока вероятность, что это был кто-то из детей подземелья или постоянных клиентов некогда его магазина. Оказалось, что Стюарт неплохо ладил с коллекционерами и почитателями древних вещиц — порой болтал с ними без умолку про антиквариат и искусство, даже демонстрировал им собственную ручную работу. Стюарт был неплох в резьбе из дерева. Эмма в последние месяцы рядом с ним только дивилась тому, насколько же Стюарт, на самом деле, был талантливым. И не только в работе руками, но и в общении. Объективно — он был некрасивым и сутуловатым юношей, который непременно был обречён на одиночество, но всё оказалось иначе. Стюарт обольстительно улыбался клиентам, мягко разговаривал и имел хорошую харизму. Именно его она и спасала. Стюарт слишком любил людей, даже несмотря на свой скверный нрав или неудачную внешнюю оболочку. И люди, признаться, тянулись к нему в ответ. В такие моменты Эмма видела в нём Виктора Левитана. А Фокусник ведь даже не разговаривал — ему было достаточно просто взмахнуть рукой или мигнуть глазами, и всё. Окружающие были очарованы им. — Прости, что не навещала. Учёба никого не щадит, — заговорила с пустотой Эмма. Она положила чертополох рядом с мягкими незабудками и оглядела слегка обколотую руку. Кулак сжался. К глазам вдруг подступили слёзы, но девушка отогнала их, отстраняясь от плиты. — На самом деле я всё никак не могла найти в себе силы сделать это. Потому что понимала, что разревусь сразу же, как увижу твою могилу. Мне понадобилось пару месяцев, чтобы свыкнуться с мыслью, что… — Дождь вновь начал усиливаться, и Эмму это рассмешило. Как по заказу. Ещё не хватало внезапно вылезшего из кустарника скрипача, чтобы он затянул унылую мелодию на фоне. — Чтобы свыкнуться с мыслью, что тебя нет. Почему-то моё сознание было уверено, что ты всё ещё ждёшь меня в магазинчике, пока я учусь в мегаполисе. И с тобой всё в порядке. Точнее… сейчас с тобой всё в порядке. Эмма встряхнула рукава кожанки и открыла зонт, спрятавшись под ним. — Я делаю большие успехи в академии. Мистер Винтер отпустил меня в свободное плавание, но по-прежнему спрашивает, как у меня дела. Честно, он меня бесит. Просто потому, что он часто тебя вспоминает, а мне как-то не хочется… вот это всё ворошить. Особенно когда я там — в большом и людимом городе. Там будто нет места для глубины. Честно, никогда не думала, что мегаполис будет меня утомлять. Он такой громкий и беспорядочный… Бухта всё же роднее. — Эмма смолкла на минуту, слушая стук капель. Стюарт ей не ответит, но девушке хотелось выговориться хоть кому-то. Она так и не смогла обзавестись близкими людьми. Эмма сама не заметила, как стала той ещё колючкой. Девушка хорошо ладила со сверстниками, даже иногда выбиралась куда-то в числе компании, но ни с одним человеком у неё не получилось завести что-то большее, чем просто приятельство. А в приятельстве, как известно, для сокровенного места нет. — Недавно прошла аттестационная конференция, — продолжила девушка. — Возможно, ты бы не оценил мой выбор. Я писала работу на тему, что тебе, разумеется, близка как никому другому. Мне даже доверили истории болезней, а твоя и вовсе в моём распоряжении. На твоём недуге хотели сделать бешеные деньги в медицинском обществе. Оказывается, ты в некотором роде особенный — приобрёл редкую для своего возраста заразу. Знаешь, я многое узнала. Мне даже представлять страшно, что тебе пришлось испытывать изо дня в день, понимая, что твои лёгкие буквально гнили изнутри. Моим исследованием заинтересовались врачи-онкологи. Один из них мистер Харрис. Этот доктор тоже меня раздражает, но именно он стал моим научным руководителем, хотя изначально им должен был стать престарелый профэссор медицинских наук. Он прямо так про себя и говорит: «профэссор». Медики такие странные люди. — Девушка перевела дыхание, смотря, как массивные капли ударялись о надгробие и разлетались в стороны. — Мистер Харрис очень придирчивый и… О, знаешь! он такой же душный, как и ты. Иногда он как начнёт шпарить только на медицинской терминологии — мне сразу хочется его придушить, и плевать мне, что ему за тридцать. Он наверняка делает это специально. Чтобы меня позлить. Эмма разговаривала со Стюартом долго — так, словно он правда её слушал. Она в красках описывала, как проходили важные дни и что её беспокоило в течение полутора года. Стало легче. Душа, наконец, смирилась с мыслью, что всё — Стюарта больше нет. Жизнь Эммы на этом не кончилась, и девушка осознавала это ещё тогда, когда хоронила его и касалась белой ладони в последний раз. — К сожалению, я не смогу тебя часто навещать. Да и не думаю, что хочу. — Девушка поднялась. — Теперь у меня жизнь в мегаполисе. Главное, что я тебя помню. И никогда не забуду. Можешь быть в этом уверен. Эмма погладила каменную плиту и улыбнулась. — Пока, мистер Принц. Через десятки лет, быть может, встретимся. Стоило ей только развернуться, как она увидела в пару шагах на тропинке девочку — вернее, уже девушку. Тонкие пальцы нервно стискивали скромный букет незабудок. — Элизабет?..

***

Пальцы огладили края огромной географической карты. — У них есть несколько маршрутов после Ньюарка, — поделилась Скай, рассматривая города. — По данным с флешки очевидно, что путей несколько — от юга до запада. Точно помню, что был помечен штат Пенсильвания. — Филадельфия, — озвучил предположение Дин, смотря на серьёзную Вильдебрандт. Женщина стояла подле рассуждающей девушки и внимательно следила за пристраиваемой ею логистикой. — На юг — Вирджиния, — продолжила Скай. — На запад, подозреваю, Питтсбург. — Думаешь, они не мелочатся с выбором точек? — поинтересовалась Вильдебрандт, сложив руки на груди. Девушка выпрямилась и в задумчивости закусила губу, не отрывая взгляда от карты. — Если уж речь идёт о логистике, им выгоднее выбирать места с доступом к воде или где проходят удобные пути отъезда товара. Вряд ли какое захолустье может соответствовать их запросам, — ответила она. — До этого вы накрывали точку в Балтиморе. Там есть Чесапикский залив. Нордвурд — Гудзон. Ньюарк — Пассаик. Мы ловим Тедди Кроуча, и одна из ближайших точек, которые я визуально помню, это Пенсильвания. Там есть река Делавэр, которая, как и Гудзон, имеет выход к Атлантическому океану. — Звучит недурно, — одобрила Вильдебрандт. — Тедди Кроуч, тем не менее, удрал через Пассаик невесть каким образом. Скорее всего, их кто-то встретил и совершил пересадку на исправное судно. Скай кивнула и ткнула пальцем на Гудзон, протекающий между Нью-Джерси и Нью-Йорком. — Пассаик сменяется Гудзоном, далее — океан. Велика вероятность, что они могли через океан зайти в реку Делавэр и высадиться в районе Филадельфии. — Ты оцениваешь только путь по воде, — сделал замечание Дин. — Они вполне могли высадиться на суше раньше, чем достигли Пенсильвании. Скай взглянула на мужчину, обдумывая сказанное им. — Ничего особо не меняется. Ближайшей точкой остаётся Филадельфия. Если будем действовать быстро, есть шанс перехватить координатора именно там, — заверила она. Вильдебрандт пробежалась глазами по карте и покивала в знак утверждения. — Отлично, Уильямс. Тогда следующая локация — Филадельфия.

***

Рука потянулась за пистолетом быстрее, чем сознание завладело телом. Чейз резко распахнул глаза, натыкаясь на потолок спальни. Сердце больно ударялось о грудную клетку, в горле пересохло, на спине ощущался холодный пот. Мужчина взглянул на приподнятую руку. Он крепко сжимал рукоятку табельного пистолета, палец опасно находился на курке. Дыхание перехватило от понимания, что он сделал, пока пребывал в бессознательном состоянии. Рэйвен шелохнулась и сонно оглянулась через плечо. Несколько секунд она недоумённо щурилась, а после вздрогнула и застыла подобно статуе. Женщина приняла сидячее положение и полностью повернулась к Чейзу. — Отпусти, — на удивление, спокойно попросила она, однако Чейз заслышал в её тихом голосе проскользнувшую нотку тревоги. Мужчину едва заметно залихорадило. Рэйвен аккуратно коснулась его напряжённых пальцев. Чейз резко ослабил хватку. Оружие со звоном упало на пол, и он зажмурился. Женщина с опаской коснулась тёплой ладонью его груди и ласково провела сверху вниз, словно успокаивала. — Ты дрожишь. — Замёрз, — ответил он хрипло, как ни в чём не бывало. Разум резко опустел. — Не ври, — мягко упрекнула Рэйвен. Она продолжила поглаживать его, словно пыталась «задобрить» и привести в чувства. Чейз всё это время пялился в потолок, пытаясь построить логическую цепочку, как именно пистолет оказался в его руке. Он смутно помнил, что ему снилось, но в мыслях мелькали образы длинного бесконечного коридора. У него осталось странное послевкусие — ощущение раздирающих лёгких и запах вишен. Вишни. — Почему ты терпишь? — вдруг спросил Чейз. Рэйвен замерла. Тонкая ладонь осталась лежать там, где в муках трепыхалось его сердце. — Что конкретно? — Меня. Женщина беззвучно усмехнулась, но в этом жесте было мало забавы. — Почему ты решил, что я терплю? Чейз проглотил вязкую слюну. — Я мог и… выстрелить. Рэйвен нависла над ним, привлекая к себе внимание. Чейз посмотрел в её бездонные чёрные глаза — там отсутствовал страх. — Нет. — Как ты можешь быть уверена? Женщина предложила: — Убери пистолет подальше от постели. Зачем он здесь? — Мне так спокойнее. — Дома тебе не от кого защищаться. Уж точно не от меня или Марии, — настояла Рэйвен. — Потому что ты дома. Женщина взяла его за руку и поднесла к своим губам. Она оставила невесомые поцелуи на сухих костяшках, смотря ему прямо в глаза — так доверчиво и невинно. У Чейза встал ком в горле. — Ты бы не сделал нам больно, — заверила она. — Я не могу этого гарантировать, — покачал он головой. — Уверен, ты сама всё понимаешь. — Ты будешь в порядке, Чейз. Рядом со мной. Внутри начало закипать что-то тяжёлое и невыносимое, и это «что-то» каждый раз не давало ему покоя. Оно его не щекотало, а беспощадно раздирало — да так, что характерно кровило. Рэйвен легла рядом и прижалась к нему, выпрашивая объятья. Чейз противиться не стал: окунулся в чужое тепло с головой, лишь бы уверить себя в том, что он ещё хоть немного живой.

***

На реку давило серое небо. Тучи сгущались, к воде издали притягивалось чёрное полотно. Дело пахло грозой. В пару метрах тянулась дорога, по которой ползли тяжеленые фуры, чуть поодаль гудели портальные краны. Воздух был пропитан маслом и химическими испарениями — на языке слегка горчило. Судоремонтная верфь, если следовать докладу разведки Пельсильвании, являлась точкой активной. ФБР рассекретило, что документы таковых компаний, располагающихся на данной территории, фальшивые и требовали пересмотра, причём очень давно. Из этого вытекло следующее: именно здесь обосновался торговый склад «серых логистов», причём один из основных. Скай никогда не бывала в Филадельфии и в целом не претерпевала столь долгие путешествия, поэтому действительность ей казалась несколько фальшивой. Пару оперативных групп собрал штаб Филадельфии, от них же прибыло всего два отряда — Дельта и Гамма. Особый гость на миссии — снайпер, потому что где Вильдебрандт, там и выдрессированные ею щенки. На этот раз Скай угодила под руководство Вильдебрандт. Дельта зашла на склад бесшумно и осторожно. Среди прикрытого толстыми пакетами оборудования, предназначенного для торговли, бродил лишь шёпот ветра. Скай смутила тишина ещё во время того, как они только ступили на верфь. Обычно «серые логисты» встречали их иначе — переходили сразу к делу, а не играли в прятки. Теперь же девушка начала понимать, что здесь было в действительности что-то нечисто. Она не могла ошибиться в расчётах. — Мы внутри. Объект выглядит пустым, — отчиталась координатору идущая впереди Вильдебрандт. Она критично осматривала внутренности склада. — Обнаружен нелегальный товар. Оперы разбрелись по помещению. Скай не стала зря терять время и двинулась к столу в неприметном углу. На нём остались чашки с недопитым чаем, на краю царствовала переполненная относительно свежими окурками пепельница. — Неужели они успели смыться? — Девушка огляделась, поражаясь окружающему их безмолвию. Она приблизилась к Вильдебрандт, которая на корточках ковыряла что-то возле товарного ящика. — Они ушли. — Я бы не спешила с выводами, — покачала головой женщина, поднимаясь в полный рост. — Всё говорит о том, что они знали о нашем приходе. Быстренько эвакуировались и спасли часть товарного груза. Видишь следы на асфальте? Недавние. Здесь стоял подобный ящик. — Что Вас заставляет сомневаться в моём вердикте? Вильдебрандт вдруг приложила палец к губам девушки, и та поморщилась от фамильярности начальницы. Она всё никак не могла свыкнуться с нравом женщины. Вдалеке нечто характерно проскрипело, и звучало это намного хуже, чем если проводить мелом по доске. Потом железный стук. — Они ещё на стадии эвакуации. Как только Вильдебрандт это озвучила, склад ожил. Пули рикошетом забренчали по бетону и контейнерам. Уши заложило. — Засада! — вскричал кто-то из Дельты. Вильдебрандт среагировала мгновенно: схватила Скай под локоть и затащила за контейнер, укрывая от града рвущих ткани патронов. — Моя чуйка снова сработала. Недаром суставы с утра пораньше ныли, — без веселья сыронизировала женщина. — Говорит Дельта. Мы попали в засаду. Координатор наказал Гамме действовать, по периферии пути отхода контролировала Филадельфия. — Так, лейтенант, я пойду дальше. Примкни к кому-нибудь, — быстро дала указания Вильдебрандт. — Вон там Дин. Иди к нему. — Но… — хотела было возразить Скай, когда женщина покинула укрытие. — Без всяких «но», Уильямс. Я за твою голову несу ответственность. Перестрелка затянулась, но Скай заметила странную закономерность — «серые логисты» рьяно защищали один из выходов. Девушка увидела среди винтовок и обвёрнутых платками голов пару человек, что протащили ящик, спрятанный под брезентом. Вильдебрандт сказала, что они ещё на стадии эвакуации, следовательно, у них ещё была возможность перехватить несколько фур с погруженным товаром. Скай усмирила сбившееся дыхание и оценила обстановку. Гамма отбивалась от «серых логистов» и вязала сдавшихся, Дельта караулила места отступления. Перед ней стоял приказ — не отходить далеко от Дина и его сородичей. В охраняемом противниками проходе мелькала площадка. Скай пригляделась и увидела, как серая фигура махнула рукой кому-то в стороне. Снаружи раздался рокот, едва различимый из-за бренчания патронов, но девушка прочувствовала вибрацию двигателя каждой клеточкой тела. Скай шустро перезарядилась. Она догадывалась, что сейчас произойдёт на площадке. Нужно добраться туда прежде, чем осуществиться задуманное «серыми логистами». Глаза зацепились за ловко взобравшуюся на контейнер Вильдебрандт. Женщина привлекла к себе внимание «серых логистов» у входа. Они открыли по ней огонь. Оперы, увидевшие это, ринулись на помощь. Скай решила этим воспользоваться. Она перекатилась за станок и, прокравшись мимо обороняющихся «серых логистов», просочилась к проходу вдоль затемнённой стены. Всё же быть некрупной не так уж и плохо. Её габариты иногда позволяли ей сливаться с фоном и казаться менее приметной, чем коллеги побольше. Она оказалась на автомобильной стоянке. Скай скрылась за пустующей машиной от бродящих «серых логистов». Гудел лишь один грузовик. В него торопливо грузили запакованные ящики мужчины. — Дорога предстоит опасная. ФБР пытается нас окружить, — услышала она далёкий разговор. — Там повсюду вооружённые агенты. — Придётся прорваться, — ответил другой. — Нужно отвлечь их внимание. — Билл сейчас этим занимается. — Они приехали раньше, чем мы полагали, — прошипел третий. — Все вопросы к Кроучу. Скай вздрогнула. Она выглянула из-за укрытия. Никто не был похож на координатора, за которым они вели охоту. Спустя пару минут один из «серых логистов» сел в грузовик. Скай успела подобраться поближе. — Это всё? — Всё. Билл передал, что отвёл отряды ФБР подальше, — махнул ему рукой тот, что остался снаружи. — Наши люди тебя прикроют в случае чего, поэтому езжай. Попытка не пытка. Гамма только-только прорывалась к стоянке. Не хватало совсем немного времени. Грузовик взревел громче и начал свой путь. Скай встрепенулась и, собравшись с силами, выглянула. Она наставила дуло пистолета на водительское окно. Это самоубийство. Но и ей, если так подумать, нечего было терять. Зато выиграет время. Прежде чем кто-то из «серых логистов», заметивших её, успел вскричать, она совершила выстрел. Стекло треснуло. Водитель поперхнулся от удивления и вцепился в кровоточащую грудь. Фура остановилась. Скай с облегчением выдохнула, но насладиться точным выстрелом ей не позволили. По ней открыли активный огонь. Она спряталась и закрыла голову руками. Укрытие было никудышным — парочку дряхлых деревянных ящиков. Если и дальше так продолжится, высок риск, что какая-нибудь да одна шаловливая пуля её достигнет. Девушка метнула взгляд в сторону сторожевой будки. Она сжала пистолет в руке и рискнула, выбегая из укрытия. Пули зазвенели следом за ней. Вдруг перед ней вырос мужчина. Он наставил на неё дробовик. Глаза Скай в ужасе расширились. Выстрелить зверь не успел — кто-то сделал это за него. Мужчина выронил дробовик и рефлекторно зажал рукой дырку, из которой начала хлестать кровь. Ошарашенную девушку схватил некто позади, и она в испуге забрыкалась. Нападающий уволок её за сторожевую будку, подальше от града выстрелов. Пришла в себя Скай только тогда, когда её грубо толкнули к стене. Лопатки стукнулись о камень. Она лихорадочно выставила пистолет. Перед ней стоял слегка потрёпанный Чейз. Девушка удивлённо опустила оружие. — Что ты, чёрт возьми, делаешь? — предъявил он. Мужчина оказался приглушён маской. — Я остановила фуру, — загнанно оправдалась она. — Какой у тебя приказ? Скай увидела в глазах напротив что-то пугающе-тёмное. Она не ответила. — Каков приказ? — громче поинтересовался он. — Зачищать склад, — дрожащим голосом призналась она. — Что ты здесь делаешь? — Я увидела, что Гамма не успевает, поэтому решила… — Ты решила? — перебил её Чейз. — Есть координатор и руководители, которые решают. Ты подчиняешься. Ты не имела право покидать свою позицию и кидаться под пули! Скай впервые слышала, чтобы Чейз разговаривал на повышенных тонах. — Координатор не мог знать, что я видела! — начала защищаться Скай. — Если бы не я, фура могла уехать, и всё! — Не много ли ты берёшь на себя чести? Это моя территория, — отдёрнул её мужчина. — Ты нарушила протокол. И могла за это поплатиться. Почему я должен вытаскивать тебя из передряг? — Я тебя об этом не просила! — Так ты бы сдохла! — рявкнул Чейз. Скай вздрогнула и потупила взгляд. — Ты работаешь вместе с федеральным бюро. Должна понимать, какая это ответственность, — уже спокойнее объяснил Чейз. — Сейчас ты могла лишиться мозгов. — Упрекаешь меня в нарушении протокола, хотя сам нередко идёшь против правил. Я знаю, Чейз, как отзываются о тебе коллеги и какие проблемы ты доставляешь Брандт. Тогда как ты смеешь меня судить? — нашла в себе силы возразить Скай. — Это не твоё дело. — Конечно, — горько усмехнулась девушка, поднимая на него взгляд, — не моё дело. Ты всегда так говоришь, когда это удобно. Все наши отношения ты то и делал, что отмахивался от меня и говорил, что всё, что тебя касается, не моё дело. Брови Чейза свелись к переносице. Скай поняла, что ступила на очень тонкий лёд. В угаре от перестрелки она перешла черту. Девушка не была уверена, что могла столкнуться с последствиями лицом к лицу. — Ты эгоистка, Уильямс, — негромко сказал Чейз, причём устало и тяжело. В его глазах появилась тень печали. — Всегда будешь долбиться рогами в ворота, даже если нет причины. — Я эгоистка? — рассердилась Скай. — Я всегда пыталась относиться к тебе снисходительно. На все твои странности закрывала глаза и убеждала себя, что ты просто другой. Я до последнего верила, что ты хотя бы раз… — голос сдавило от напряжения, — хотя бы раз будешь со мной честен и откроешься. Но ты все годы молчал! Просто молчал! — А ты бы поняла? — с вызовом спросил Чейз. — Смогла бы принять неудобную правду? — Какую правду? — взбесилась девушка, толкая его грудь, подальше от себя. — Что я такой, — кивнул на себя Чейз, — а не твоя воздушная фантазия, которой я старался соответствовать, лишь бы ты была рядом. И уж точно не тебе обвинять меня в чём-либо, когда ты сама ушла. Скай окаменела, смотря на острое лицо напротив. Чейз больше не кричал на неё, но говорил слишком больные вещи. — Я тебя ждал, Скай, — серьёзно проронил Чейз, — но ты не пришла. Видеть все твои попытки вернуть прошлое омерзительно. Потому что ты делаешь вид, что ничего не было. Было, Уильямс. И много. В чужих глазах не было упрёка или даже праведного гнева. Девушка различила в них совершенно иное. Нечто, что въедалось в мозг и сердце, крошило к чертям кости и било под дых не хуже кувалды. То была боль. И эта боль прорастала в нём слишком долго — не неделями и даже не месяцами. Целыми годами. Она молчаливо стояла над ним с косой всегда. Скай сжала губы, осознав первую страшную правду. В погоне уберечь собственное сердце она не заметила, как наждачной проехалась по внутренностям другого. Она не успела сказать что-либо в своё оправдание. Рядом прогремела граната. Чейз прильнул к девушке, прикрывая от вороха пыли и каменных осколков. — Гамма прорвалась, — поделился мужчина. — Присоединяйся к ней. Он отстранился и вышел из-за сторожевой будки. Спустя пару мгновений Чейз исчез в редеющей перестрелке. Девушка стиснула пальцами пистолет и откинула голову на стену, чувствуя ком в горле.

***

К кровоточащей ране прижалась повязка. Скай дрогнула бровями и зафиксировала бинт вместо опер-медика, который суетился возле неё. — Ничего серьёзного. Будет новый боевой шрам, — весело сказал мужчина. — Считаю, что шрамы красят не только мужчин, но и женщин. Особенно, если они получены в достойном деле. Скай забавил характер опер-медика. Он старался всех подбадривать и частенько шутил. Быть может, так ему велел протокол. Они вышли из перестрелки победителями. Фура так никуда и не уехала. Федералы её перехватили и изъяли груз. «Серых логистов» повязали на месте. Скай пострадала несерьёзно, её где-то цапнула пуля. Точнее, не «где-то», а именно тогда, когда она, полоумная, решила рискнуть своей жизнью и бросилась под пули. Девушку не отпускала мысль, что Чейз спас её шкуру в очередной раз — возможно, даже покинул позицию ради неё. Это шло вразрез с его поведением по отношению к ней. Скай никогда не считала себя глупой, поэтому легко догадалась, что он не хотел её смерти. Но так же она поняла, что сильно обидела его. К ней приблизилась Вильдебрандт. — Что, инвалидом останется? — подтрунила она, смотря на опер-медика. — Конечно, — ответил ей в тон мужчина. — Не видно? Рука почти оторвалась. Скай ухмыльнулась, помогая в перевязке. Женщина села рядом с ней на ящик и тяжело вздохнула. Между ними повисло напряжение. — Ты ослушалась моего приказа. Голос не обвинял. Это был просто озвученный факт, и Скай не смела с ним спорить: — Да. — Ушла из-под надзора Гаммы в самую гущу «серых логистов» и подстрелила водителя фуры. — Да, всё именно так. — Скай покорно кивнула. — Ты знаешь, чем это может тебе грозить? Процедура нелестная. — Меня это больше не пугает, поэтому я готова понести ответственность. Вильдебрандт хмыкнула, покосившись на меланхоличную девушку. — Вы все из центрального участка мегаполиса какие-то придурочные и зашуганные. Не знаю, что у вас делают с обычными копами, но, напоминаю, в случае наказания принято бояться. Скай улыбнулась уголком губы, чуть поморщившись, когда медик сделал тугую затяжку на руке. — Это не самое худшее, что может произойти, — пожала плечами девушка. — Мне пришло понимание, что тревога отнимает много сил. Легче отнестись ко всему с принятием. — Могу согласиться. Я давно вижу мир иначе. — Вильдебрандт поднялась и поправила ремень с кобурой. — Имей в виду, что я не одобряю твой поступок, Уильямс. Я не умею ругаться в обычном понимании, но знаю, как делать больно, поэтому в следующий раз будь осторожнее. От выговора, к сожалению, не отделаешься. — Хорошо, — кивнула Скай. Женщина ушла проверять состояние других подчинённых. Под конец миссии выяснилось, что Тедди Кроуча в Филадельфии обнаружено не было. Противники стали играть с ними в кошки-мышки — включили детективов. Здесь они оказались на шаг впереди, так как предугадали появление федеральных агентов. Следовательно, теперь поимка координатора стала ещё более тяжкой задачей. «Серые логисты» будут прятать его до последнего вздоха.

***

Штаб в Филадельфии располагался на самой её окраине. Их приняли с радушием и предложили остаться на ночь, чтобы уже утром они, как минимум, выспавшиеся, отправились обратно домой. К ночи разбушевалась гроза. Дикий ветер клонил деревья к земле и заставлял ветви жутко стучаться об окна. Тяжёлые капли тарабанили по стёклам и подоконникам. Скай не могла сомкнуть глаз уже второй час. Она лежала на диване и глядела в чёрное окно. На кушетке, рядом с ней, спала Вильдебрандт. Скай было странно видеть эту женщину в беспомощном состоянии. Сухие черты лица расслаблялись, губы переставали ехидно кривиться — ничем не отличалась от самой обычной женщины. Девушка не знала, куда распихали всех остальных, но их, женщин, решили обособить от мужской части коллектива. Может, даже к лучшему. Мужчины зачастую храпели. Несносно храпели. Это было бы ещё той мукой. Весь поздний вечер Вильдебрандт разбирала с ней дальнейшие маршруты «серых логистов» и строила предположения, куда они могли поддевать злополучного Тедди Кроуча. В итоге они пришли к единогласному решению, что во всём разберётся штаб Филадельфии при допросе пойманных. Быть может, получится выбить хотя бы крупицу нужной информации. Как известно, собирание мозаики — дело, требующее усидчивости. Скай устала мучиться от настигшей её бессонницы и встала, скинув с себя покрывало. Она тихо прошла мимо Вильдебрандт и прислонилась к окну, пытаясь разглядеть происходящее на улице. По стёклам по-прежнему отбивал понятный только себе ритм ливень. Внизу одиноко горел фонарь. Сердце замерло, когда Скай увидела у входа подозрительно знакомую фигуру. Девушка торопливо натянула на голые ноги брюки от формы и вышла в коридор. Улица встретила её безудержным ветром и сыростью. Скай поёжилась и встала под крышу, замечая в стороне движение. Чейз стоял у фонаря и, как всегда, курил. Девушка медленно сравнялась с ним и не осмелилась что-либо сказать. Мужчина покосился на неё. — Поделишься сигаретой? — Это такой любопытный повод начать диалог? — безэмоционально сыронизировал Чейз. — Нет, я хочу покурить. — Ты не куришь. — Сегодня курю, — настояла девушка. — Жмотно дать хоть одну сигарету? Чейз не сдержал смешка и достал пачку из кармана, протягивая её собеседнице. Скай дрожащими пальцами вытащила сигарету, борясь с мимолётным искушением коснуться его руки. Это было странное желание. Покурить или прикоснуться — она и сама не поняла. Чейз выдохнул дым, пока Скай выжидающе на него глядела. — А поджечь я должна её силой мысли? — Мне казалось, ведьмы умеют колдовать. — Я-то ведьма? — наигранно возмутилась Скай. — Дай зажигалку или чем ты там свою дрянь обычно поджигаешь. — Ладно. Скай зажала сигарету между губами. Чейз внезапно приблизился к ней и склонился, касаясь подожжённым фильтром чужого. Сигареты соединились. Девушка испытала долю настоящего смущения, особенно когда пересеклась с мужчиной взглядами. Больше в глазах не было тяжести — скорее, там искрились смешинки. Он издевался над ней. Но, даже понимая это, она застыла, как вкопанная, чувствуя тепло загорающейся сигареты. Запахло табаком, и она наморщила нос. Чейз отстранился, ловко отрывая от губ сигарету двумя пальцами. — У тебя бы рука отвалилась достать зажигалку? — съязвила Скай, чтобы избежать неловкости. Чейз ни капли не смутился. Он посмотрел на неё, делая новую затяжку. Ничего не сказал. Скай аккуратно втянула в лёгкие никотин, пробуя вкус, который всегда презирала. Она скривилась, выдыхая дым. — Нет, всё же это гадость. Не понимаю, как ты это куришь. Это совершенно не вкусно. — Дело не во вкусе. — Тогда в чём? Чейз затоптал окурок и уставился на неё. Она ждала ответа, но получила лишь тыканье в небо: — Кто разберёт эти зависимости. Скай бросила сигарету на бетон и потушила носком ботинка. Она потёрла себя по оголённым плечам, чувствуя ночную прохладу. — Хотела спросить. Чейз внезапно снял с себя ветровку и протянул ей, тем самым прерывая разговор. Девушка в удивлении застыла, бегая по его серьёзному лицу глазами. — Что ты делаешь? — Вернее спросить об этом тебя. Кто выходит на улицу голой, когда вовсю бушует непогода? — В голосе промелькнул сарказм. — Ты искусно выставляешь меня дурой, — стыдливо пробормотала она, принимая ветровку. Девушка надела её, чувствуя его запах. Табак вперемешку с жжённым. И почему-то ей было ни капли не противно. Вмиг стало тепло. — Потому что ты и есть дура, Уильямс. — За три года ты так и не научился разговаривать с женщинами. Чейз улыбнулся, отворачиваясь от неё. — Ты пока не заслужила комплиментов. — И что я должна сделать, чтобы их заслужить? — Как минимум, перестать меня преследовать. Скай свела брови вместе. — Я тебя не преследую. — Преследуешь, — спокойно возразил Чейз. — Ты ходишь за мной. Скай раскраснелась, потупив взгляд. — Что ты хотела спросить? — Мне просто интересно… — неловко начала она. Тишина затянулась. — Так что интересно? Не ходи вокруг да около, — надавил он. — Я заметила, ты хромаешь. — Скай не рискнула продолжить, оценивая его реакцию. Чейз остался невозмутимым. — Почему? — Потому что что-то не восстанавливается полностью. — Это… с того раза? Мужчина поджал нижнюю челюсть. Ответа не последовало. — Спокойной ночи, — сказал он спустя пару минут их общего молчания. Чейз сдвинулся с места. — Ветровка!.. Дверь тихо закрылась. Девушка стиснула пальцами ткань и опустошённо уставилась перед собой, осознавая только что случившееся.