XXXVI. Ничей

Небо насквозь пронзила белёсая молния. Грохот надавил на уши не хуже выстрела из пушки, оставляя за собой угрожающий рокот. Заморосил дождь. Скай распахнула глаза и увидела серый потолок. Точно. Они ночевали в штабе Филадельфии. Девушка не знала, сколько прошло времени с того момента, как она сомкнула глаза, но тело после пробуждения ощущалось разбитым и придавленным к пружинам дивана. На языке горчил привкус табака. Пахло порохом и чем-то особенным — непонятным, но по-своему приятным. Девушка приподнялась на локтях и, скривившись, схватилась за перебинтованное плечо. Она и забыла, что успела расплатиться за совершение «подвига». Скай свесила ноги и потянулась к сложенной форме. К утру заметно стало холоднее. Раскладушки не было. Девушка обернулась, приметив на диване раскинутую ветровку. Скай даже не помнила, как уснула на ней. Последнее, что было в её памяти, это ночной разговор. Потом в голове поселился белый шум. Скай аккуратно сложила ветровку на краю дивана. Дверь вдруг отворилась. В комнату шагнула Вильдебрандт. — О, проснулась. Как раз шла тебя будить, — отозвалась женщина. — Умывайся и готовься, скоро поедем. Советую поесть перед дорогой. Все сборы Скай надеялась встретить владельца ветровки и избавиться от чужой вещи, но тот словно сквозь землю провалился. Зато она без конца натыкалась на Дина. Она столкнулась с ним в очередной раз в коридоре. Мужчина усмехнулся: — Ты преследуешь меня, мисс Уильямс? — Если бы, — недовольно вздохнула девушка, открывая дорогу. — Что-то беспокоит? — Ты случайно не видел Митчелла? — перестала пытать удачу Скай. — Митчелла?.. — Дин прищурился на собеседницу. — Видел, как он курил на улице, но это было уже больше часа назад. А зачем тебе он? — Просто. Всех наших встретила, кроме него. — Он постоянно невесть куда пропадает — это нормально. У него талант избегать лишних взаимодействий, — пояснил мужчина. — Здесь, наверное, где-то бродит. По углам шарахается. К времени выезда девушке так и не посчастливилось отыскать Чейза. Она должна была ехать вместе с Вильдебрандт, Дином и ещё одним опером — собственно, водителем чёрной машины. Когда они занимали места, Скай, наконец, уловила знакомый силуэт — лёгкая хромота, прямая спина и остроконечные плечи. Чейз приблизился ко второй машине с кейсом и кивнул одному из коллег. Опер протянул руку в сторону чемоданчика, но Чейз покачал головой. Девушка впилась пальцами в ветровку, которую всё это время таскала с собой. Стоило ли ей..? Чейз вдруг взглянул на неё. Скай вздрогнула и потупилась. Она встретилась глазами с Дином, что открыл для неё дверь машины. — Убедилась? — В чём? — не поняла девушка. — В том, что Митчелл на месте. Ты же его теряла. Скай не нашла что ответить, поэтому невозмутимо заняла место рядом с Вильдебрандт. Женщина покосилась на ветровку и недоумённо прищурилась. Она безмолвно отвернулась к окну. Дорога оказалась молчаливой. Даже Вильдебрандт сидела тихо и смирно. На самом деле Скай впервые заметила на её лице тень усталости. Снова — женщина смотрела на мир пугающе стеклянными глазами. Девушка в такие моменты начинала испытывать тревогу. Менялась атмосфера, сама Брандт — что-то было не так. Спустя час они остановились на автозаправке. Вильдебрандт первая выскочила из машины и поспешно закурила. Скай глядела на неё через окно дверцы и косилась на клюющего носом Дина. Водитель покинул автомобиль, направляясь в сторону кассы. — С Брандт всё в порядке? — не выдержала молчания Скай. Дин встрепенулся и переглянулся с девушкой через водительское зеркало. — Да. А что? — Как-то непривычно видеть её такой… молчаливой. Обычно она трещит без умолку. Мужчина безрадостно усмехнулся и посмотрел на женщину, неторопливо шагающую туда-сюда. — Не стоит бояться. Она устала, наверное. Всё-таки женщине за пятьдесят. Удивительно, как она в таком возрасте скакать на миссиях умудряется, — ответил Дин. — Брандт человек двоякий. И всё зависит от её настроения. — Вы дружите? — Я и Брандт? — испуганно спросил Дин. — Упаси Господ меня от дружбы с такой женщиной. Я просто её подчинённый. Она очень любит людей, вот и создаётся впечатление, что с ней все дружат. — Мне кажется, она людей ненавидит. — Когда кажется, — обернулся на собеседницу Дин, — креститься надо. — Тем не менее, не могу избавиться от ощущения, что она смотрит на меня свысока. — А зря, — протянул агент. — Не бери в голову. Скай тяжело вздохнула и перевела взгляд на хмурое небо. Ясная погода не торопилась заявлять о себе даже на приличном расстоянии от Филадельфии.

***

Он устал считать, сколько раз видел одно и то же — родимый сердцу дом после недолгой разлуки. Чейз вошёл на территорию двора, крепко сжимая ручку кейса. Возле входной двери он заметил подозрительное движение. Замер. На крыльце валялось лохматое нечто — то ли чёрное, то ли рыжее, с комьями старой слинявшей шерсти. Некрасивый пёс лежал, расположив крупную голову на передних лапах, и уныло смотрел перед собой. Мужчина озадаченно нахмурился и медленно приблизился. Собака встрепенулась и навострила уши, когда он оказался в пару шагах от неё. Хвост стал вяло подметать крыльцо. — Ты здесь откуда? — спросил Чейз. Пёс положил голову обратно, смотря на него обиженно и затравленно, с некоторой опаской. — От дождя прячешься? — На улице моросило. — Валяйся. Мне крыльца не жалко. Чейз открыл входную дверь, рассматривая пса. Породистый старец — чистый немец. Собака так и осталась лежать на крыльце, даже не предприняла попытку прорваться в дом без приглашения. Мужчина оказался внутри дома и вновь отметил тишину. Обычно Мария всегда выбегала встречать гостей, и ей было неважно кто пришёл. — Рэйвен, — негромко позвал Чейз, проходя в гостиную. Никто не отозвался. Он достал телефон из брюк и, как всегда, наткнулся на кладезь сообщений и звонков. Рэйвен перестала ему названивать, стала только писать — и правильно делала. Сообщение он может увидеть хоть когда, а перезвонить — нет. Чейз догадливо нашёл объяснение тишины в сообщениях: «Не знаю, когда ты вернёшься, но, возможно, никого не будет дома. Работа потребовала меня в Нью-Джерси. Марию решила взять с собой. У неё каникулы, да и она просилась со мной. Понятия не имею, когда возвратимся, но не скучай без нас. И да, надеюсь, что к тому моменту, как ты окажешься дома, рагу в холодильнике не скиснет. Но, если что, я уверена, что ты от голода без меня не помрёшь. Ещё! Там сифон в ванной почему-то ругается на всех. Посмотри, пожалуйста. Только если найдёшь там волосы, не кричи на меня. Что поделать, это последствия совместной жизни с женщинами». Чейз усмехнулся и погасил экран телефона. Значит, некоторое время в этом доме он будет жить один. Как в старые «добрые». Разве что, больше не было той мрачной гостиной из его воспоминаний. К тому времени, как он привёл себя в порядок, на улице разбушевалась непогода — вплоть до того, что вдалеке загрохотал гром. Чейз решил не терять зря время и разобраться с сифоном. Разумеется, он нашёл там волосы, как и предполагала Рэйвен. Потому что это не в первый раз. Ему иногда казалось, что женщины лысели, но почему-то всё равно оставались с волосами. Он искренне не понимал, в чём заключался их секрет. Наверное, самым удивительным было, когда он находил волосы Рэйвен даже на своих чистых вещах в шкафу, а то и у себя во рту. Дом ходил ходуном, стены стонали. Ветер вопил и толкался. По стёклам громко тарабанили капли словно с весом камня. Шторм. Чейз вгляделся в окно рядом с входной дверью, отслеживая внезапного гостя на пороге. Старый пёс жался к двери от завихрений и изредка поскуливал. Мужчина закатил глаза и, победив буйный ветер в схватке, кто кого перетолкает, отворил дверь. Он присвистнул, привлекая внимание собаки. — Иди сюда. Пёс навострил уши и недоумённо уставился на Чейза. — Давай, — кивнул внутрь дома мужчина. Немец поднялся и сгорбился, виновато переступая через порог и всё еще настороженно всматриваясь в лицо человека. Пёс заметно качался и казался нелепым в движениям. Он остановился на коврике для обуви и заскулил. Чейз закрыл дверь на щеколду и повернулся к гостю. — Я погляжу, ты скромный. Мужчина постелил ему возле порога застиранный плед, который было не жалко, и наказал псу сидеть именно здесь. Немец, на удивление, был послушным. Он улёгся на «лежанку». Всё с таким же грустным видом. На весь холл раздалось скуление. — Что? — поинтересовался Чейз, присев рядом с ним на корточки. — Как ты здесь оказался? Мужчина аккуратно прикоснулся к лохматой шерсти. Пёс был неухоженным и не вычесанным. Отследив спокойную реакцию собаки, Чейз постарался найти любые подсказки, указывающие на хозяина, но в итоге оказался ни с чем — пушистый гость был без ошейника и чипа. — Мало верю, что такую благородную породу могли выбросить на улицу. — Чейз вгляделся в чуть расплывшуюся морду и обвисшие веки. — Если от тебя избавились, потому что ты старый, я вдвойне разочаруюсь в человечестве. Чейз смело зарылся рукой в густую копну волос, дружелюбно потрепав собаку. Хвост слабо забился о пол в знак одобрения. — Может, ты голодный? — Мужчина почти с детским восторгом склонился к морде, пытаясь поймать с псом зрительный контакт. — Пойду поищу для тебя что-нибудь. В холодильнике он нашёл обещанное Рэйвен рагу. К счастью, не испорченное. Чейз прикинул в голове его состав и взял сверху миску. Он подкрался к псу и аккуратно поставил перед ним чашку. — Вы, немцы, те ещё проглоты. Не должен вредничать, — сказал мужчина, наблюдая за поведением собаки. Гость приподнял голову и жадно втянул носом воздух. Он, внимательно отслеживая действия Чейза, поднялся с пледа и, заваливаясь на одну сторону, приблизился к чашке. — Кушай, — дал команду Чейз, когда тот выжидающе уставился на него. Словно спрашивал разрешения. Пёс уткнулся в чашку и начал неторопливо есть. Пока гость был увлечён ужином, мужчина склонился к полу и пригляделся к массивным лапам животного. Пёс иногда поджимал заднюю лапу. Чейз сел на пол, задумчиво подперев рукой подбородок. Собака то и дело настороженно поглядывала на него, словно Чейз в какой-то момент передумает и выхватит у неё чашку из-под носа. Вдруг оглушительно загрохотало. Чейз взглянул на окно, за которым одна за другой сверкали молнии. Пёс поджал хвост и уши. Пока Чейз наводил порядок на кухне именно так, как ему надо, пёс успел осознать действительность. Когда мужчина показался в холле, собака ступила дальше и испуганно застыла, увидев хозяина дома. — Не наглей, друг. Ты грязный, — подстегнул пса Чейз. — Чем тебя не устраивает плед? Собака заскулила и опасливо двинулась ближе к батареи в гостиной. — С тебя летят комья шерсти. Не хочу собирать их по всему дому, — попытался договориться с гостем Чейз. — Иди на место. Место. Пёс пригнулся и поплёлся обратно, всё ещё продолжая поскуливать и поджимать хвост. Он чуть качался. Спустя пару минут Чейз достал винтовку из кейса и принялся её чистить. Ему выдали новую — базовую в арсенале ФБР. Он потерял передовой прототип в Нордвурде, и руководство, узнавшее об этом, всполошилось не хуже божьего суда. Он, как дурачок, стоял перед комиссией и отчитывался, кивая на все обвинения и завуалированные оскорбления. Разумеется, дело не обошлось без огромной денежной компенсации «ранимым» должностным лицам и выговора в досье. Его обозвали безответственным. В принципе, у него всегда так было — хорошие характеристики, но потом происходила одна нелестная ситуация, и всё — его репутация становилось черна, как непроглядная смоль. В детдоме случилось так же. Ему перед уходом давали характеристику на руки. Как иронично, там было написано, что он, оказывается, всё это время был драчуном — очевидное преувеличение. А всё потому, что он пару раз попадался старой карге с разбитым носом или синяком под скулой после того, как давал отпор тем самым «драчунам». И всё же — Чейз получил по заслугам. В последнее время у него правда всё шло плохо. Он всё никак не мог поймать Тедди Кроуча, так ещё и утратил доверие вышки. Заслужить его было сложно. Навороченную винтовку ведь выдали далеко не за красивые глаза (хотя был в составе руководства один дрянной человек, который постоянно обвинял его в том, что он строит всем «щенячьи» глаза и за счёт этого везде выкручивается). Винтовка оказалась государственным признанием, потому что именно ему поручили побаловаться с первой крутой «игрушкой». Ещё до того, как начался весь геморрой, связанный с «серыми логистами», Чейз попал в операцию с высоким риском в роли страхующего снайпера. Ему не поручали в ту пору миссии, требующие самостоятельности. Он подчинялся строго координатору и выступал лишь тогда, когда всё шло под откос. Иронично. Всё пошло под откос. Стояла непогода — снежная метель и сильный ветер. Чейз искренне не понимал, какой с него был толк в таких условиях — высок шанс промазать, даже будь он лучшим стрелком на всём белом свете. Горная местность добавляла только больше мороки. В резиденции в заложниках держали важного человека. Чейз, признаться, сам не понял, как решил судьбу бедолаги. Времени на раздумья особо не было. Он подвергся обстрелу. Группа захвата — тоже. И в какой-то момент, судорожно, Чейз выстрелил в того, кто грозился отнять жизнь заложника. Во-первых, он ослушался приказа. Во-вторых, поплатился за это пробежкой по горам от участников «мафии», строящей козни за спиной американской власти. Заложником являлся аналитик из службы национальной безопасности по транснациональной угрозе и коррупции. После миссии выяснили, что спасителем аналитика оказался именно Чейз, и все вопросы к его рискованным действиям отпали — они были более чем оправданными. Чейз забыл про это нервное задание сразу, как сдал рапорт, но потом… Берн спустя месяц представил Чейза некоторым высокопоставленным лицам из службы государственной безопасности. Он чувствовал себя нелепо перед нахохлившимися незнакомцами. Дядьки в дорогих костюмах оценивали его, как породистого пса на выставке. Берн, описывающий его характеристики и заслуги, звучал не хуже хозяина. Чейзу под конец внезапного совещания в его честь стало мерзко. В нём видели не человека. В итоге заключением всей суматохи стал дар в виде винтовки. В первую очередь, как благодарность за спасение важной жизни, а уже после шло обоснование, что Чейз стал лучшем кандидатом для тестирования винтовки. Хотя он лично поменял бы эти две переменные местами. Потому что в глазах власти он был не более чем выгодной рабочей единицей. И эта винтовка — поощрение, чтобы он и дальше, как верный пёсик, шёл на геройские поступки во благо государства. Однако… — к той винтовке Чейз сильно привязался. Это ведь красавица Fantom, пока одна в своём роде. Тише шёпота ветра и легче пушинки. К сожалению, обычная винтовка казалась ему громоздкой и никудышной. Он привык пользоваться оружием иначе. От тяжких дум его отвлёк очередной скулёж. Чейз терпеливо выдохнул и поднялся, приближаясь к псу. Он стоял на подстилке и махал хвостом из стороны в сторону. Всё просился в гостиную — поближе к обогревателю. — Мы можем договориться с тобой по-другому, — сказал мужчина. — Ты дашь мне тебя вычесать, и тогда, быть может, я пущу тебя вглубь дома. Идёт? Собака наклонила голову вбок. Чейз взял старую щётку, валяющуюся под ванной. — Я надеюсь, ты к чесанию относишься терпимо. — Чейз сел на пол рядом с пледом. Немец тем временем отодвинулся, словно ожидал подвоха. — Сидеть. — Пёс послушался. Чейз был приятно удивлён — базовым командам гость обучен, следовательно, у него наверняка были или есть хозяева. Мужчина погладил старика по загривку и невесомо провёл щёткой по лохматой шерсти. — Нормально? Пёс не агрессировал, лишь смотрел на него с каплей меланхолии. Чейз принялся его вычёсывать. Мужчине, как ни странно, это нравилось — он с таким же удовольствием ухаживал за собаками в академии, если выпадал удачный случай. Шерсть разлетелась по всему холлу. Чейз не сильно расстроился, так как решил после прибраться. Как только он приблизился щёткой к покатому крупу, пёс поджал хвост и отстранился. Чейз остановился. — Что-то не так? Мужчина осторожно продолжил, пока собака не сорвалась с места. Она развернулась и клацнула зубами рядом с рукой в знак предупреждения. Чейз не испугался — лишь изучающе прищурился на пса. Он приблизил руку к подгибаемой лапе. Из горла донеслось глухое рычание. — Тебе больно? — как можно мягче спросил Чейз. — Не дашь мне посмотреть? Он долго играл с псом в гляделки. Рычание стало громче. — Я не буду делать больно. Вдруг тебе нужна помощь ветеринара, — объяснил Чейз. — Разрешишь? Немец хрюкнул от злости и вновь пригрозил укусом. Чейз вздохнул, убирая руку. — Понял. Но можно я хоть твою попу дочешу? Иначе обогревателя тебе не видать. Здесь пёс уступил — отмучился и, по условию, был «переселен» в гостиную возле батареи. Он успокоился и уснул, свернувшись калачиком. Чейз долго глядел на собаку и прикидывал, что будет делать с ней дальше. Вероятнее всего, её правда оставили на произвол судьбы. Стоит отвезти пса в приют — может, ему найдётся там место.

***

— Сейчас посмотрим. Ветеринар коснулся задней лапы немецкой овчарки. Та истерично взвизгнула и несильно прикусила защитный нарукавник. — Да ладно, я же помочь тебе хочу, — с ноткой дружелюбия протянул врач, поддерживая с насупленной собакой зрительный контакт. — Отдай нарукавник. Пёс выпустил плотную ткань из пасти и затравленно отвернулся, всё ещё норовя спрыгнуть со стола для физикального осмотра. Чейз, притаившийся в углу, покачал головой, и тот, заскулив, остался стоять на месте. — Говорите, пёс не Ваш? — Не мой. Прибился во время непогоды. — Ошейника не нашли? — Нет. Соседи, насколько помню, немцев не держали, — ответил мужчина. — Это я его ещё в порядок привёл, прежде чем привезти в клинику. — Чипа тоже нет, — подтвердил врач. — Он старый и хворой. Есть такое, что у людей распространено избавляться от ненужных животных. — Тогда почему бы не сдать животное в приют? — О, Вы многое не знаете о подноготной некоторых приютов. Там больных стариков тоже не любят — частенько привозят к нам на усыпление. Некоторые хозяева не в силах взять за это ответственность, а есть люди просто безалаберные — выкинули, и ладно. Не человек же. — Думаете, его усыпят? — осторожно поинтересовался Чейз. — Высока вероятность. У него проблема не только с задней лапой, — кивнул ветеринар. — Сейчас дождёмся рентгена. Не хочу ставить диагноз без прямого подтверждения. Спустя пару минут врачу принесли готовый рентген с расшифровкой. — К сожалению, диагноз подтвердился, — выдохнул ветеринар. — Наблюдается сужение синовиальной щели и разрастание костной ткани. Типичные признаки артрита. В заключении физикального осмотра можно выделить отёк и повышение местной температуры. Скорее всего, у него так страдает не только один сустав — это старческое. — Не лечится? — В его случае вряд ли. Судя по всему, прошлые хозяева им совершенно не занимались. — Врач вдруг вчитался в расшифровку от рентгенолога и критично сверил записи со снимком. — У него ещё помимо артрита трещины. Видите? — Чейз всмотрелся в изображение, замечая кривые линии. — Что это значит? — Подозреваю, пёс имел травму лапы. Перелом или сильный ушиб. Зажило-то зажило, но есть незначительное смещение. Это отягощает артрит. — Он поэтому хромает? — Совершенно верно. Спустя время станет хуже. — Понятно, — выдохнул Чейз. — Есть смысл ехать в приют? — Зависит от того, что Вы для этого пса хотите. Если наивно полагаете, что его пригреют и откормят, то смысла нет — не будут с ним там мучиться. — Тогда, быть может, Вы знаете какие-нибудь благотворительные организации, где таким доходягам ищут хозяев? — Не смешите меня, молодой человек, — с улыбкой ответил ветеринар. — Ему осталось от силы года два. Может, даже меньше. Кому нужен такой побитый пёс? Обычно все ищут молодых и красивых. Берут щенками. Если так жаль животное, возьмите за него ответственность сами. — Я бы с радостью, но у меня нет времени заботиться о нём. — Просто усыпите. Меньше проблем и для Вас, и для пса. Не хотите сами отправлять его на смерть — сдайте в приют, но примут ли его там — вопрос спорный. Перед Вашим носом могут просто захлопнуть дверь. Чейз садился в машину с белым шумом в голове. Пёс лежал на задних сидениях и вяло бил хвостом по обивке. Он виновато смотрел на мужчину, словно извинялся за своё появление. — Итог — ты никому не нужен, — пусто выпалил Чейз, кладя руки на руль. — Хорошо. Поехали домой. Дома Чейз устало развалился на диване, следя за уходящими лучами солнца. Они лениво красили обновлённые стены в багровый — прямо как кровь на его руках. Чейз резко дёрнулся и повёл шеей, отмахиваясь от дурных мыслей. В последнее время его стала преследовать одна странность — в какой-то момент в голове становилось пусто и глухо, словно мир приобретал черты сновидения. Зато сны стали приходить реже, и если приходили — он их не помнил, только вкус и запах. Пёс со свистом поднялся с пледа и «пьяной» походкой добрёл до дивана. Он слабо махал хвостом из стороны в сторону. — Даже не проси, — догадался Чейз. Собака встала на диван передними лапами, вытягивая морду. — Нельзя, — строго отозвался мужчина. — Слезь. Немец недовольно заскулил и начал ластиться. Чейз легонько оттолкнул его от себя, но тот ловко извернулся. Пёс положил голову на колени и умоляюще посмотрел на Чейза, всё ещё жалобно поскуливая. Мужчина издал обречённый вздох и отмахнулся, отворачиваясь от собаки. Овчарка вопреки наказу залезла на диван и настороженно легла рядом, потираясь щекой о мужское бедро. — Старый жулик, — сказал мужчина, почёсывая пса за ухом. Тот удовлетворённо заурчал и громко забил хвостом по дивану. — Надеюсь, Рэйвен отнесётся к тебе так же доброжелательно, как я.

***

«А ты бы поняла? Смогла бы принять неудобную правду?» Четыре с половиной года назад — до того, как «всё» сломалось. Скай помнила, что Чейз в очередной раз остался ночевать у неё. Весь вечер юноша был потерянным и несколько безучастным. Он слушал её вполуха (что непривычно) и мысленно «уходил». Скай это замечала, но не считала должным спросить. Просто спросить. Они лежали в тёплой постели, укрытые одеялом от собачьего холода. Скай уже одним глазом пребывала в беспамятстве, но вся дремота исчезла тут же, стоило Чейзу открыть рот: — Сегодня меня попросили помочь с допросом. — Как всегда, — пробормотала девушка, разглядывая грубый профиль. Чейз не смотрел на неё. Он сверлил потолок сосредоточенным взглядом. — Просьба поступила из отдела по наркотикам. Скай хмыкнула в знак того, что услышала. — Там был юноша, шестнадцать лет. Истерики, рукоприкладство и неадекватное поведение. Следователи едва ли сдерживались, чтобы не надеть на него смирительную рубашку. — Вот же малолетний гад. Ты справился? — Да, — спокойно ответил Чейз. — Он понял, что я ни на что не реагирую. После мне пришлось надавить. Юноша нервно сглотнул и смолк. — И? — протянула девушка, приподнимая голову. — Он внезапно разревелся передо мной. — Погляди, какие дети нынче хитрые. Думал разжалобить тебя крокодильими слезами, — позабавилась Скай. — Нет, — отверг юноша. — Он ревел не потому, что не хотел нести ответственность, и даже не потому, что боялся. Он понял, что всё — это конец. — Очевидно. Нечего было всякую ерунду в нос втягивать, — со скепсисом ответила девушка. — Типичный случай. — Верно. Повисла напряжённая тишина. — Тогда… почему ты такой расстроенный? — продолжила Скай, чувствуя незаконченность разговора. — Мне… — Чейз заикнулся. — Думаю, я испытал то, что принято называть сожалением. — К наркоману? — усмехнулась Скай. — Он не заслуживает сожаления. Обычный торчок. Мозгов нет, родители воспитание не дали — неудивительно, что парнишка налёг на нелегальщину. — Да, но… — Это же не единичный случай, — перебила его Скай. — Чейз, сочувствуя так каждому, ты однажды окажешься в заднице. Не глупи. — Ты считаешь это глупым? — Конечно. — Хорошо, — бесцветно ответил Чейз и отвернулся, — как скажешь. Это была первая ночь, где Чейз к ней совершенно не ластился.