Пролог

      Тьма здесь полноправная хозяйка. Она не скользит трусливо по углам и не жмётся к стенам, боясь задеть случайный луч багрового света, а лежит на камнях, точно вторая кожа, приросшая к этому месту и ко мне. Когда мы стали единым целым, уже не вспомнить. Однажды поделили одно тело на двоих, и, кажется, в тот миг тьма урвала себе львиную долю.              Чтобы не чувствовать её тяжести на своих плечах и отвлечь мысли, нырнула рукой в кошель, спрятанный в складках одежды у самого пояса. Пальцами принялась перебирать монеты без счёта и цели, просто чтобы не сидеть без дела. Движения рождают обманчивый покой, будто я ещё способна управлять хотя бы этим. Сущая глупость, конечно. Впрочем, кому есть дело до моих фальшивых игр?              Монет слишком мало. Понимаю это, не глядя, по ничтожному весу на ладони и жалкому звону, которым побрезгуют даже прокажённые нищие у ворот Ноктвиса. А для того, что я намерена получить, не хватило бы и сокровищницы всего Чёрного Хребта.              Медь, серебро и этот мелкий осколок кристалла.              Вот и всё, что осталось от жизни, длиной в сорок пять лет. Пересчитать на годы — меньше монеты за десятилетие. Выходит, дешёвая получилась, а узнай кто-нибудь всю мою историю, не предложил бы и ломаного гроша.              Однако тот, к кому я волочу эту никчёмную горсть, не торгуется. Он называет цену, а я в любом случае плачу. Так было всегда. Так будет и сейчас. Здесь не место наивным иллюзиям и ничего в мире не даётся даром. Первый вдох — уже долг. Мимолётный взгляд, брошенный в твою сторону, — вексель, который когда-нибудь предъявят к оплате. Жизнь терпелива. Она выжидает, когда ты выпрямишь спину, и только тогда с особым удовольствием ломает хребет, при этом прося плату за свои старания.              За каждую улыбку, выуженную из рук судьбы, расплатишься болью.              За каждую ночь, когда удалось забыться без крика, — десятком бессонных, заполненных воплем.              За каждую каплю чужого тепла — рекой собственной крови.              Я выучила этот закон раньше, чем научилась шептать на языке ритуалов. Раньше, чем осознала, что наша молитва всего лишь ещё одна сделка, где ты кладёшь на алтарь верность, а боги кидают тебе обглоданную кость защиты. Только последние вечно забывают об обязательствах. Или, что куда правдивее, им с самого начала плевать, потому что ты никогда не сможешь насытить их алчность.              Монеты звякнули, и от этого жалкого звука едва не свело скулы. Я могла накопить больше. Годами откладывать, торговаться, класть медяк к медяку, но время тоже валюта, а его у меня почти не осталось.              Оно утечёт сквозь пальцы вместе с этими монетами. Упадёт на каменный пол на пару с водой, что мерно стучит где-то поблизости. Каждая капля крадёт секунду. Каждая секунда — ещё одну драгоценность, которую я могла бы положить на чашу весов.              Я закрываю глаза, ведь память видит лучше.              Эта бездушная стражница не ведает пощады и не обучена забывать. Копит каждый миг, и все они до сих пор пульсируют от боли, стоит лишь повести пальцем по рубцу. Она услужливо раскладывает предо мной содержимое прожитых лет: совершённое и то, на что я не решилась пойти. Всё, что ещё можно выменять. И всё, что вскоре вырвут с мясом.