15. В диапазоне между

      Отходить от наркоза всегда неприятно. Первое, что ощутила девушка — тошнота и головная боль. Мир будто исказился, смялся выброшенным черновиком. Сделав глубокий вдох, Каллисто слегка подавила неприятные чувства, выкрав для себя возможность чуть лучше сосредоточиться на самоосознании. Она определенно была связана, притом переодетая… Наверное, в больничную рубашку или во что-то подобное. Запястья и лодыжки сдерживало что-то кожаное, вероятно, ремни. И сильный запах… Так… Сырость, спирт, камфора… Цветы?       Решив, что смысла притворяться спящей больше нет, архитектор всё же открыла глаза, сразу зажмурившись от слишком яркого света лампы. Нет, видимо, придётся потратить еще минуту на привыкание. И все же…       Комната оказалась большой и необычной. Облупившиеся грязные стены совершенно не сочетались с начищенными шкафами и медицинским оборудованием: несколько новейших фонтейнских изобретений — капельниц — стройным рядом расположились в нескольких метрах от кушетки Каллисто. К тому же, в комнате не было окон. Могло ли это место находиться под землей?       Еще одной деталью, привлекшей внимание, стали коробки с бутылями, наполненными рубиновой жидкостью — кровью священных летучих змеев. На расположившемся поодаль алхимическом столе что-то бурлило, а из вазы под ним высовывались уже увядшие бутоны падисар. И снова они… Все более навязчиво преследовавшие, теперь стали неким символом. Жаль только, что непонятно — добрым ли?       Очнулась девушка не в одиночестве. Несколько людей в халатах колдовали над столами, то и дело тихо переговариваясь и выкладывая какие-то инструменты — подготавливали место для операции. На Каллисто они внимания не обращали. Зато обратил внимание кое-кто иной: — О, ты проснулась! — властный женский голос нарушил напряженный поток ощущений. — Я рада. Прошу, не нервничай, тебе нельзя.       Желая обрести хоть какой-то контроль над ситуацией, Каллисто повернула голову на звук. Ее движения были весьма ограничены, но даже этого хватило, чтобы увидеть двух людей, не совсем вписывающихся в и без того специфическое окружение: почти утратившая молодость женщина с густыми рыжими волосами сидела с расслабленностью королевы на вычурном кресле, прямо-таки излучая собой благоговейное спокойствие. У ее ног манер верной собачки сидела светленькая девчушка в форме Академии, с разбитой губой и большими потухшими глазами. К груди она прижимала забинтованную руку, окровавленную и будто бы не совсем цельную. Каллисто была готова поклясться, что именно эти двое были в архиве.       Будто бы уловив ход мыслей пленницы, женщина ласково улыбнулась ей и потрепала студентку у своих ног по волосам. Медленно, крайне медленно она подошла к лежащей и внимательно вгляделась в ее лицо. Только потом, словно в чём-то удостоверившись, заговорила: — Каллисто, верно? Приятно наконец познакомиться лично, — она наклонилась чуть ближе и прошептала. — Ты даже представить себе не можешь, как долго я ждала этой встречи… Тебя очень хорошо охраняли. Жаль только, что лишь впустую потратили время.       Каллисто не стала как-то комментировать услышанное. Во рту было сухо, как в пустыне, но поить пленницу и срывать операцию никто не собирался. Почему-то ей было не очень страшно. Эмоции притупились, и лишь трезвый рассудок подсказывал, что стоило бы хоть немного побеспокоиться. Сухая констатация не отменяла факта — впервые за все расследование Каллисто осталась по-настоящему одна, наедине с опасностью, в самом эпицентре шторма. Теперь она сама по себе. Больше нет напарника, прикроющего тыл невидимой тенью. А ведь Аль-Хайтам бы… Стоп. Аль-Хайтам. Точно.       Внезапно заглушенное волнение нахлынуло с утроенной силой, заставив девушку поперхнуться вздохом. Сердце тревожно забилось. Что с ним? Жив ли он? Самоконтроль опасно пошатнулся, но Каллисто не собиралась сдаваться так просто. Стиснув зубы, она повторила про себя несколько раз: «Нет, нельзя поддаваться страху. Об аль-Хайтаме буду думать, когда освобожусь. Он сильный, он справится. Я в него верю, — прикусив щеку, девушка сжала ладони в кулаки. Боль с привкусом крови раздражала, но в то же время перекрывала ненужные переживания. — Нужно искать выход. Людей много, но кажется, пока что они не собираются трогать меня. А эта женщина, видимо, главная среди них. Если заболтать ее, то можно выиграть время»       Постаравшись выглядеть как можно более непринужденной, Каллисто вернула свое внимание к ученой. Та, наблюдая за меняющимся лицом пленницы, только смеялась. Ее мимика, пусть и была весьма элегантной, напоминала кого-то более простого, но девушка никак не могла понять, кого именно. Эта почти лисья хитрость, голод, таящийся в глубине глаз. Не ухватиться, не поймать воспоминание так просто. — У тебя всё на лице написано. Переживаешь за напарника? Он, должно быть, уже пришёл в себя. Конечно, то, что он остался в живых это большой недочёт… Но что поделать, если наши друзья Фатуи такие недалёкие? — ученая злобно покосилась на дверь, за которой наверняка была охрана в лице этих самых «друзей». — Во всяком случае он не сможет найти нас, так что выбрось его из головы, милая. Давай лучше поговорим, пока еще есть время, у тебя ведь наверняка накопились вопросы. Как там это называется? Монолог злодея? Каллисто еле заметно выдохнула. Он жив. Одной причиной для волнения меньше. — Кто ты такая? Зачем охотишься за людьми? — процедила, переборов желание плюнуть в омерзительно красивое лицо рыжей бестии. Руки вспотели. Несмотря на холод в комнате, воздух оставался очень душным, а атмосфера — зловещей. — При чём тут Фатуи? — Моё имя все равно тебе ничего не скажет, не забивай этим свою чудесную голову, — женщина прикоснулась к щеке Каллисто кончиками огрубевших от химии пальцев. Касание получилось ледяным. — Что до Фатуи… Если наш эксперимент будет удачным, его результаты будут полезны кое-кому из их верхушки. Понимаешь, к чему я клоню? Только подумай, сколько жизней ты сможешь спасти, если… Нет, не если, а когда ты станешь богиней! Начиная свои исследования, я и подумать не могла, что какая-то там кровь может обладать такими невероятными свойствами… Может быть, если бы я узнала это раньше, моя девочка не страдала бы так долго…       С каждым произнесенным словом блеск в глазах ученой становился все более лихорадочным, а страх в груди Каллисто всё более бесконтрольным. Девочка? Эта, в форме? Нет, вряд ли. Значит, в деле замешан еще один ребенок. Пазл дополняется деталями, но до цельной картины еще очень и очень далеко. Женщина тем временем продолжила: — Сначала я надеялась использовать ресурсы в самом Фонтейне. Но, к сожалению, наш дорогой юдекс счел мои исследования не гуманными. Гм, ты знала, что все мы — океаниды? И ты, и я… Наша кровь реже, чем у других. Ценнее. Лучше. На деле, нужно лишь слегка подтолкнуть организм и… — Тогда почему ты не используешь свою кровь? Ты ведь тоже из Фонтейна. Лицо учёной помрачнело. Отдалившись, она скрестила руки на груди и уставилась в стену. Ее красота исказилась, став больше похожей на что-то звериное. — Я хотела бы. Это гораздо проще, чем вылавливать случайных неудачников, и уж тем более проще, чем ловить тебя. Но мы с братом… Гм, некоторые болезни не проходит бесследно. Брат? Каллисто всмотрелась в чужое лицо внимательнее. Внезапно она вспомнила того, кого ей так напомнила эта женщина. — Постой… Тот странный мужчина, который запер нас в подвалах и интересовался кровью… Это и есть твой брат? — Мне очень повезло, что Хадир поспешил включить в расследование тебя и аль-Хайтама, едва узнав, что он стал свидетелем, как мои коллеги одалживают книги, — кивнув, весело добавила ученая. — Думаю, он надеялся, что ты будешь отвлекать нашего дорогого секретаря от расследования. Идиот, еще и печати перепутал. — Хадир? Вы… Вы с ним знакомы?       Вместо ответа учёная прищурилась и медленно, пошло облизнулась. Архитектор почувствовала, что ее начало подташнивать. В голове замельтешили воспоминания первых дней расследования: библиотека, секретные помещения, первая стычка с тварями…       Девушка уже догадалась, что доступ к подвалам этой женщине выдал Мудрец. В прошлый раз у них с аль-Хайтамом было слишком мало времени чтобы осмотреться, но наверняка в этих самодельных темницах можно было найти что-то, относящееся напрямую к лаборатории. «А ведь я могу стать как они, — странная, тяжёлая мысль пришла в голову как-то незаметно, будто бы фоном. Основная паника обещала нагрянуть позже, милосердно позволяя хотя бы ненадолго сосредоточиться на другом: — Если не успею сбежать, стану как Саин. Стану монстром»       Но ученая, кажется, не слишком сильно переживала по этому поводу. Будто бы в её понимании не существовало негативного исхода. Поглаживая белоснежные волосы своей новой подопытной, она что-то тихо напевала себе под нос. Со стороны она напоминала обычную женщину, и только цепкий взгляд выдавал в ней чудовище похлеще тех тварей.       Каллисто была в смятении. Слишком многое навалилось разом, слишком многое казалось нереалистичным. Истинная сущность фонтейнцев уже мало для кого была секретом, но никогда прежде ей не приходилось задумываться об этом всерьёз, и уж тем более не возникало подозрений, насколько губительным окажется новый статус ее народа. Противоречивые чувства одолевали разум, и чтобы хоть как-то спастись от них, Каллисто грубо прервала тишину: — Объясни… Почему именно я? Женщила ухмыльнулась. Казалось, она только и ждала этого вопроса. Игриво ущипнув пленницу за щечку, объяснила: — Видишь ли, далеко не все обладатели редкой крови могут стать идеальными кандидатами, и далеко не все фонтейнцы в том числе. Но мне удалось отыскать нескольких еще до тебя. Жаль, что тогда содержимое инъекции было так далеко от идеала. — она вновь усмехнулась. — мне пришлось выкрасть архивную папку с твоими данными, в том числе и медицинскими, чтобы удостовериться, что ты подходишь. Иначе бы ты не проснулась. — Но что ты будешь делать, если не получится? Взгляд ученой стал холоднее. Резко повернув голову в сторону раненой студентки, она безразлично бросила: — У меня всегда есть запасной план, милая. С твоей помощью или с помощью Ру, но моей малышке нужны здоровые органы: Почки, лёгкие, сердце… Я не люблю действовать грубо, но увы.       Потратив на осмысление услышанного несколько секунд, Каллисто неуверенно взглянула на обретшую имя студентку. Незаметно свернувшаяся в клубочек, она казалась какой-то совсем уж маленькой, к тому же ее явно трясло. Ужас, горе и ярость, волнами расходившиеся от Ру, были почти материальными. Но женщина, казалось, была довольна такой реакцией. Неспешно приблизившись к своей жертве, она заставила ее подняться на ноги. Неожиданно обняла. Крепко, одновременно ласково и властно. Заплаканные и оттого блестящие глаза Ру расширились настолько, что темно-серая радужка стала жалким ободком, вытесняемым глубиной черного зрачка. Зрачка, устремленного на Каллисто.       Не выпуская студентку из объятий, женщина протянула руку в сторону одного из снующих туда-сюда мужчин. Тот остановился, громко фыркнул и послушно передал какой-то шприц, заполненный бледно-фиолетовой жидкостью. Ру не двигалась, пока ей делали укол в шею, и глаз от Каллисто не отводила. Девушка не понимала, что видела в них — ненависть? Мольбу? Отчаяние? Быть может, все сразу? — Что ты вколола ей?! — Кое-что, что подготовит ее к операции, — выдержав паузу, она добавила холодно: — И успокоит.       Усадив Ру в свое кресло, ученая вернулась к Каллисто. Девушка заметила, что остальные вокруг перестали копошиться, и теперь просто стояли на в расслабленных позах, ожидая приказа. Тот, который передал шприц, подошел чуть ближе остальных. Видимо, именно он здесь второй по важности, сразу после женщины. — Что ж, думаю, нет смысла и дальше оттягивать неизбежное. Всё готово. Можем приступать?       Внутри Каллисто что-то сжалось. Стало сложнее дышать. Ладонями она ощущала пульсацию, как кровь вскипает и бежит по сосудам раскаленной лавой. Нет-нет-нет, как же так? Она ведь ещё не успела придумать план побега! Хотела заболтать, и заболталась сама. Не будь здесь такого количества людей, можно было бы попробовать уговорить Ру помочь… Но что делать сейчас?       Каллисто почувствовала, что все глаза устремлены на нее. Как на лабораторную мышь в лабиринте. Как на крысу в момент декапитации. Губы сами собой скривились, а по щекам скатилось несколько солоноватых капель — злости и страха в равной степени. Был бы у нее глаз Бога…       То, что произошло в следующий момент сложно назвать иначе, чем чудо. Хлипкая дверь с грохотом распахнулась, и в комнату ввалился агент Фатуи. Всколоченный, запыхавшийся, он схватился за дверной косяк и судорожно пытался насытиться кислородом. Прошла, наверное, вечность, прежде чем он ткнул пальцем куда-то в темноту коридора и выпалил: — Мадемуазель Арлет! У нас… У нас проблемы!

***

— Ты думаешь, они утащили ее туда? — спросил Сайно.       Освещаемый проблесками луны, он казался чистой гипсовой статуей. И только невероятно серьезные тициановые глаза выдавали живое существо — грозного защитника города, сына Анубиса. Аль-Хайтам кивнул. Они встретились всего несколько часов назад, когда Сайно со своей командой буквально ворвался в Академию, ураганом обрушившись на тех, кто успел ее захватить. Нарушителей спокойствия оказалось поразительно много — непонятно, как они умудрялись так умело прятаться среди невинных. Все это время секретарь был без сознания, и обнаружили его сравнительно поздно. Благо, тратить слишком много времени на объяснение ситуации не пришлось — все было ясно без слов.       По пути к предпологаемому (с подачи Сайно) убежищу учёных, генерал махаматры рассказал, чем же занимался в течение всех последних дней. Вместе с малой Властительницей они отправились ловить преступников в деревне Аару, откуда пропало несколько людей, а позже вышли на след целой организации, возникшей будто из ниоткуда. Чтобы не допустить утечки информации в город Сумеру, Сайно пришлось вылавливать всех чуть ли не по одному, что отняло очень много времени. Но кто знает, что случилось бы, не решись он на такую перестраховку? — Я нанес масло гео на гелиотроп, прежде чем отдать его Каллисто. Теперь те, у кого есть глаз Бога, могут с легкостью найти его чувством стихии. — Мудрое решение… Гм, да, я ощущаю следы где-то под землей, — заметив напряжение друга, Сайно похлопал его по плечу: — Не переживай. Мои ребята окружили здание, сбежать они не смогут. С нашей Каллисто всё будет хорошо. — Да…       Ответ вышел каким-то совсем позорным. Одно несчастное слово, хриплое как предсмертный шепот и отчаянное, как мольба осужденного. Совсем не то, что должно доноситься из уст хладнокровного секретаря Академии. Все его мысли были обращены к девушке, ставшей невероятно близкой за такой короткий срок. Нет, аль-Хайтам не был в панике, не рвался сломя голову вперёд, забыв о рисках. Но и сидеть на месте ровно тоже не было желания. Потому что в этот раз он совсем не был уверен, что все закончится хорошо.       Несмотря на внешнюю собранность, чувствовал себя мужчина ужасно. Мозг усиленно подавал определенные сигналы, намекающие, что здоровье физическое и психическое вот-вот будет подорвано. Банальная усталость во всех ее проявлениях, накопившаяся за последние несколько недель. И с рациональной стороны аль-Хайтам был полностью с ним согласен. Но как там говорят? Сердцу не прикажешь.       В голове пронеслось далекое воспоминание. Теплый осенней день, самое начало второго курса для аль-Хайтама и в то же время начало третьего для Кавеха и Каллисто. Последняя, в отличие от увязшего в чертежах названного братца, проводила большую часть времени практикуясь в мастерской. В те дни аль-Хайтам почти не видел ее, хотя не то чтобы его это сильно волновало. Может, в этом бы и не было ничего особенного, если бы не… — У Калли через неделю день рождения, — отложив заточенный до ужасающей длины карандаш, пробормотал Кавех. -… — Эй, ты слышал меня? — Слышал, — аль-Хайтам даже не оторвал глаз от книги. — Разве мне нужно это как-то комментировать? — Ну, я надеялся что ты хоть немного побеспокоишься. Решишь поздравить, например. Ей будет приятно. — Зачем? Мы с ней не близки. И мне все равно, что она подумает.       Блондин закатил глаза. Хоть он и сам частенько ворчал на друга, но их с Каллисто вражда — нечто необъяснимое, нечто иного уровня. Они не ненавидели друг друга, но и не питали никакой симпатии. Характер у обоих был не сахарный, но все же их перепалки случались слишком часто, чтобы списывать все на безразличие друг к другу. Кавех не мог объяснить это словами, да и повлиять тоже. — Ну, тогда считай это моей просьбой. Я не требую ничего дарить. Просто поздравь её, пожалуйста. — Не хочу. И не уговаривай.       Со звуком захлопнув книгу, будущий секретарь Академии поднялся с насиженного места и покинул библиотеку, провожаемый раздраженным взглядом друга. Как всегда, Кавех слишком беспокоился о мелочах.       И все-таки его слова засели в голове парня. Возможно, их отношения с Каллисто очень натянутые, почти неприязненные… Но что ему стоит поздравить? Всего несколько слов…       Держа в руках подарок, Аль-Хайтам чувствовал себя идиотом. Керамическая кружка, получившаяся в результате его долгих страданий над куском глины, оказалась до смешного кривенькой и несуразной. Голубенькие цветочки, которые он тщетно пытался изобразить, были больше похожи на маленькие кляксы. Хотя, вероятно, конечный результат был бы еще хуже, если бы все это время парню не помогал какой-то старшекурсник-гончар, не особо интересовавшийся причиной такого странного желания срочно научиться лепке. «Будешь пробовать еще?» — устало спросил тот, ставя полуживое изделие на сушку; «Только если в следующей жизни» — ответил перемазанный с ног до головы в глине аль-Хайтам.       Насколько ему было известно, девушка по-прежнему была в мастерской и мучилась с лепниной. Аль-Хайтам понятия не имел, зачем она работала с чем-то, что ее так раздражает, да и вообще вряд ли прописано в программе ее обучения (по крайней мере, Кавех таким не занимался). Может быть, все архитекторы — скрытые мазохисты? Это многое объяснило бы.       Он нашел ее там, где и ожидал. Уставшая, запачканная в гипсе, она вяло заглаживала неровности наждачной бумагой, переодически бросая тоскливые взгляды в сторону соблазнительно лежащего рядом напильника. — Мне казалось, в вашей профессии важна скорость. Кто будет платить медлительному архитектору? — В нашей профессии прежде всего важно качество, — даже голос Каллисто был измученным. — И попробуй не быть медлительным, безвылазно просидев над чем-то весь день. Аль-Хайтаму не нашлось что ответить. Пожав плечами, он молча поставил на стол перед девушкой коробку, перевязанную синей ленточкой. Под бантиком едва проглядывалась маленькая открыточка, подписанная безупречным почерком — «С днём рождения».       Каллисто наклонила голову. Прядь белых волос, выбившаяся из неряшливого пучка, скользнула по ее лицу и остановилась, забавно пересекая переносицу. — Это что? — Подарок. Скажи спасибо Кавеху, он долго уговаривал, — не моргнув и глазом, солгал парень.       Девушка скептически приподняла бровь, явно задетая пусть и наигранным пренебрежением. Возможно, будь у нее чуть больше сил, она бы как-нибудь съязвила в отместку, вступила бы в заранее проигранный спор. Но то ли из мнимой благодарности, то ли от банальной усталости не стала тратить нервы. Достав кружку, она некоторое время разглядывала ее, не без веселья. — Это мне? Ты сам ее сделал? — Нет, — вновь соврал аль-Хайтам. — Купил. — Тогда тебя явно развели на мору, — Каллисто уже почти не сдерживала смех. — Хотя, признаюсь, у меня наверное вышло бы не лучше. Спасибо, мне очень нравится. — Можешь просто поставить ее куда-нибудь на полку или выкинуть. Мне все равно.       Солгав в третий и последний раз, парень развернулся и удалился восвояси. Кружку с тех пор он не видел, и узнал о ее судьбе только через год, когда то-то из одногруппников Кавеха и Каллисто поделился, что накануне несчастное изделие случайно разбилось, и теперь одной беловолосой студентке не из чего пить чай каждую перемену. Удивительно. — Слушай и запоминай, — Сайно прервал затянувшуюся тишину. — Здание старое, двухэтажное. Нижний этаж со временем полностью ушёл под землю, и попасть на него можно только через лифт. Можешь ориентироваться на гелиотроп, но не факт, что он находится в той же комнате, где и Каллисто. И постарайся никого и не убить, пока будешь спасать ее, ладно? — Я что, похож на кровожадного идиота? — На уставшего и разозлённого идиота, прошу заметить, — хмыкнул генерал махаматры. — На этом всё. Действуем.

***

— Гм, кажется, кто-то наткнулся на наше укрытие. — спокойно подытожила Арлет, выслушав более подробный доклад агента. — Вы все, — она махнула рукой в сторону своих помощников. — задержите их, мы с Сираджем справимся и вдвоём.       Каллисто прочувствовала, как ученая встала позади нее. Чужая холодная рука коснулась лба девушки, затем сместилась на шею. Добравшись до края больничной рубашки, ловко проникла под ткань. Медленно, с наслаждением спустилась ниже. Архитектор вздрогнула, почувствовав, как ледяная кожа обхватила грудь. Казалось, эта странная прелюдия не волновала никого вокруг — остальных ученых — кроме, как оказалось, Сираджа — словно ветром сдуло, а Ру была слишком подавлена, чтобы как-то отреагировать.       Каллисто ощутила себя обнажённой. Больничная рубашка, хоть и не была особо длинной, все равно хорошо скрывала то, что демонстрировать недопустимо. Но эти касания… Рукам этой женщины одежда не мешала. Они опустились ниже. Девушка в ужасе дернулась, но тем лишь развеселила ученую. Еще ниже. Уже с другого края, с другой стороны. Ноги горели болезненным огнем, не в силах куда-либо деться от назойливых пальцев. — П-прекрати! — испуганно крикнула девушка, пытаясь свести колени и заблокировать доступ к внутренней стороне бёдер. Арлет ухмыльнулась, надавила. Остановив движение у крупной родинки почти впритык к запретной зоне, она отступила. Медленно, крайне медленно перевела пальцы к колену, затем к голени. Каллисто трясло. — Как скажешь, милая. — спокойно ответила женщина и вновь наклонилась к Каллисто. — Я просто хотела посмотреть, с чем нам придется иметь дело. Простишь мне эту шалость? — обернувшись к Сираджу, она приказала. — Принеси чистые скальпели, я схожу за сывороткой. А ты, Ру… — она прищурилась. — Сиди смирно. Если сорвешь операцию, то тут же сама ляжешь под нож.       Заперев за собой дверь, она удалилась. В помещении стало тихо. Звук шагов раздавался еще несколько секунд, а после пропал. Внезапно Ру подорвалась с места и бросилась к двери. На секунду Каллисто показалось, что она собирается сбежать, но вместо этого девочка припала к полу и стала вглядываться в щель, отделяющую старую древесину от холодного камня.       Движения студентки были очень странные, дерганные, будто ее ломало. Возможно, это просто тело инстиктивно сопротивлялось воле, погружённое в ужас. А может, та странная фиолетовая жидкость наконец начала действовать, сковывая Ру. — Все ушли! — вскочив обратно на ноги, Ру подбежала к кушетке Каллисто. — Потерпи, сейчас я освобожу тебя! — Мне… Мне казалось, ты не осмелишься… — с удивлением пробормотала Каллисто, наблюдая, как ее подруга по несчастью пытается ослабить ремни восьмью пальцами. — Из этой затеи с созданием бога всё равно ничего не получится, и если мы не сбежим, то я попаду под нож в любом случае. Умирать мне не хочется, и тебе, думаю, тоже. Лучше скажи, ты умеешь взламывать замки?       Каллисто взглянула на студентку свежим взглядом. Бледная, напуганная до полусмерти она напрягла каждую свою мышцу, чтобы справиться с парализующим ужасом хотя бы физически. Оттого процесс освобождения затягивался еще сильнее, но Каллисто не торопила ее. Вместо этого она напрягла все свои органы чувств, чтобы хоть как-то отслеживать обстановку. — Нет, не умею. Но мне показалось, что он довольно хлипкий. Можно попробовать выбить. До выхода далеко бежать? — Достаточно. Комнаты здесь сквозные, нам придется пройти через оранжерею и склад, чтобы попасть к лифту. Там особо негде прятаться, но если будем бежать быстро, то в суматохе сможем оторваться!       Наконец, бляха на ремне поддалась, и рука девушки была освобождена. Процесс ускорился, и меньше чем через минуту Каллисто твердо стояла на полу. Ногам было некомфорто от холода поверхности, но в тот момент девушку это волновало мало. Выцепив глазами металлический контейнер наполненный чем-то тяжелым, Каллисто схватила его и с размаху ударила по выпирающему замку. Тот, не выдержав такого невежественного обращения, тут же отлетел куда-то на пол вместе с содержимым контейнера — кучей ржавых хирургических инструментов. Возникший грохот определенно не мог остаться незамеченным, а значит, стоило ускориться.       Схватив содрогнувшуюся студентку за руку, Каллисто буквально потащила ее за собой. В голове вертелась сотня мыслей, но суть оставалась одна — раз все так всполошились, то, должно быть, нагрянул кто-то хороший. Возможно, матры. А может, и сам аль-Хайтам.