Глава 18

***

Новый Орлеан. Вместо того чтобы вернуться домой в Мистик Фоллс, Кай решил заскочить в Новый Орлеан. Ему хотелось развеяться и немного подумать о своем. За последние пару недель, а скорее даже месяцев, его жизнь сильно изменилась. Он отомстил отцу с помощью Кола, и теперь они стали в каком-то смысле друзьями. Кай занял пост главы клана Близнецов. Но его сердце было разбито от любви к Лекси, девушке, которая была занята другим мужчиной. Он шел вдоль большой площади поздним вечером. Кто-то спешил домой, а кто-то, как один художник, стоя на коленях, увлеченно рисовал картину в рост небольшого дома. Кай остановился возле незнакомки, чтобы полюбоваться работой. Девушка обладала длинными светлыми волосами, которые мягко струились по плечам, обрамляя ее лицо. Ее яркие зеленые глаза, почти глубокого изумрудного оттенка, блестели в свете фонарей, словно маленькие изумруды. Она была одета в простое, но элегантное черное платье с цветочным узором, доходящее до середины бедра. На ногах были темные сапоги, едва достигающие колен, а поверх платья она накинула красную вязаную кофту, небрежно застегнутую на пару пуговиц. В одной руке девушка держала небольшую сумку. Ее лицо было сосредоточенным, взгляд — прикован к холсту, на котором создавалалось что-то, что, казалось, было для нее важнее всего на свете. Кай не мог оторвать от нее глаз, завороженный ее страстью и увлеченностью. Он подошел ближе, чтобы рассмотреть детали работы на которую она смотрела. На картине был изображен старинный дом с высокими окнами и резными балконами. Лучи закатного солнца пробивались сквозь густую листву деревьев, создавая на стенах дома теплые золотистые блики, которые переливались, словно жидкий янтарь. Паркер почувствовал, как его сердце забилось быстрее, когда он увидел, с какой любовью и вниманием передали каждую мелочь этого дома. — Прекрасная работа, — произнес он, стараясь, чтобы его голос звучал спокойно и непринужденно, хотя внутри него бушевали самые разные эмоции. – Не правда ли? Девушка подняла голову и посмотрела на него своими зелеными глазами. В них читались удивление и теплота, которые согрели его изнутри. — Согласна с вами, — ответила она с легкой улыбкой, которая осветила ее лицо, делая его еще более привлекательным. — Я рада,что вы оцениваете искусство так искренне. Каждая картина показывает определенные эмоции. – Поделитесь своими впечатлениями об этой картине, как думаете, какие эмоции она вызывает? – поинтересовался Паркер. – Ему тяжело, глубоко в душе, он задумчив и, вероятно, сломлен внутри, но старается не показывать своих чувств, – произнесла незнакомка, – скорее всего, он пережил потерю, но старается быть весёлым и бодрым. Кай внимательно слушал девушку, его взгляд был прикован к её лицу, словно он пытался разгадать её тайну. – Простите, диплом психолога, – с лёгкой усмешкой добавила она. – Ничего страшного, – произнёс мужчина, переведя взгляд на её бейджик на кофте, где было написано её имя – Камилла. Французское имя, довольно необычно для этих мест. – Меня назвали в честь предка, зовите меня просто Ками, – улыбнулась девушка, её глаза светились добротой. – И давайте на «ты». Вам ведь не сильно много лет, правда? Паркер тихо посмеялся, его голос звучал мягко и приятно. – Мне всего тридцать семь, – произнёс он, чуть склонив голову. – Не очень уважительно спрашивать у девушек о возрасте, но мне действительно интересно. – Мне двадцать семь, – ответила Камилла, её улыбка стала чуть теплее. – У нас разница в десять лет. – Ах, да, я Кай Паркер, – добавил он, протягивая ей руку для рукопожатия. – А полное имя? – с любопытством спросила Камилла, её глаза заблестели от интереса. – Малакай, – вздохнул Кай, слегка закатив глаза. – Родители решили, что это будет забавно. Камилла мило улыбнулась, её лицо озарилось пониманием. – Ты местная? – спросил Паркер, внимательно глядя на неё. – Да, но работаю барменом, – ответила Ками, её голос звучал уверенно. – А ты? – Родом из Портленда, но сейчас живу в Мистик-Фоллс. Здесь проездом, – пожал плечами Кай, его взгляд скользнул по улице. – Думаешь переехать сюда? – спросила Камилла, делая шаг ближе к нему. – Только если ты покажешь мне город, – с улыбкой подмигнул Паркер, его голос звучал игриво. – С удовольствием, – Камилла ухмыльнулась ему в ответ, её глаза засияли. Паркер сделал приглашающий жест рукой, и Камилла двинулась вперёд. Они шли по узким улочкам, где люди спешили по своим делам, но казалось, что весь мир вокруг них остановился. Камилла рассказывала о каждом здании, его истории и значении для города, её голос был мягким и завораживающим. Паркер слушал её, иногда задавая вопросы, и чувствовал, как его настроение поднимается. Он наслаждался моментом и компанией этой необычной девушки рядом с собой. – Здесь так красиво, – произнёс Паркер, оглядываясь вокруг. – Я знаю, – ответила О'Коннел, её голос звучал тепло. – Это мой дом. Они остановились у небольшого кафе, где можно было выпить кофе и перекусить. Камилла предложила зайти внутрь, и Кай с радостью согласился. Внутри кафе было уютно и тепло, на стенах висели старые фотографии, а на полках стояли книги и сувениры. Они сели за столик у окна, и Камилла заказала себе капучино,а Кай выбрал колу со льдом. – Что ты хочешь узнать о городе? – спросила она, когда официант принёс их напитки. – Всё, – улыбнулся ведьмак, его глаза светились интересом. – Расскажи мне обо всём, что здесь есть интересного. Камилла начала рассказывать о культурных мероприятиях, которые проходят в городе, о музеях и галереях, её голос звучал уверенно и увлечённо. Она рассказывала о парках и скверах, где можно отдохнуть и насладиться природой, её слова лились плавно, словно река. Кай слушал её, не перебивая, иногда задавая уточняющие вопросы, его лицо выражало искренний интерес. – Спасибо, Ками, – произнёс он, когда она закончила свой рассказ. – Ты замечательный гид. – Рада, что тебе понравилось, – улыбнулась Камилла, её голос звучал тепло. – Надеюсь, ты останешься здесь надолго. – Посмотрим, – ответил Паркер, поднимая чашку с колой. – За это стоит выпить. Они улыбнулись друг другу, их взгляды пересеклись, и в этот момент Паркер почувствовал, как его сердце начинает биться быстрее. Он понял, что эта девушка вызывает в нём что-то большее, чем просто интерес. Он хотел узнать о ней больше, узнать её секреты, её мечты и страхи. Возможно это его шанс на новую жизнь. Шанс забыть Лекси Брэнсон. – Ками, – произнёс он, делая глоток кофе, – расскажи мне о себе. – Думаю, это можно оставить для следующей встречи. – улыбнулась О'Коннел. – А она будет? – ухмыльнулся Паркер,склонив голову набок. Девушка замерла. Её взгляд метнулся к его лицу, словно пытаясь поймать ускользающие эмоции. Но в его глазах не было ничего, что она могла бы прочесть. Даже её профессиональное чутьё оказалось бессильным перед этой непроницаемой маской. – Я надеюсь, – ответила она, стараясь не выдать внутреннего смятения. Её голос звучал ровно, но в нём проскользнула едва заметная нотка неуверенности. И Кай понимал,что она была права. Они ещё увидятся и наверное, не один раз.

***

Поступление в школу для окончания последних двух классов казалось Давине смешным. Это казалось ей абсурдным: её тетя Елена училась в последнем классе, и они были почти ровесницами. Разница составляла всего два года, но Давина чувствовала себя старше, ведь её жизнь уже была наполнена приключениями и трудностями, которые Елена только начинала переживать. Сегодня был первый день в школе для Давины, и она решила выделиться, хотя бы с помощью одежды. Она надела свободную черную юбку до середины бедра. Юбка была из мягкого материала, который приятно касался кожи. Под юбку она надела теплые черные колготки, похожие на капроновые, но с добавлением эластичности. На ноги — черные сапоги по колено на небольшом каблуке. Сапоги были удобными и подчеркивали её стройные ноги. На светлую кофту с небольшим декольте она заправила черную кофту с расстегнутыми пуговицами. Это создавало интересный контраст и добавляло образу дерзости. Свои длинные каштановые волосы она собрала в аккуратный высокий хвостик, чтобы они не мешали. На шею надела кулон, который ей подарили Клаус и Лекси. Кулон был сделан из серебра с маленьким сапфиром, который сверкал, отражая свет. На палец — кольцо, как знак того, что она часть семьи Майклсон. Это кольцо было особенным, с гравировкой, которую сделал Клаус. В ушах были серьги с маленькими бриллиантами, которые блестели, когда она улыбалась. Она прыснула на тело цветочными цитрусовыми духами, чтобы запах был легким и приятным. В подмышки нанесла дезодорант, чтобы чувствовать себя уверенно в течение дня. Лёгкий макияж завершил её образ: немного туши на ресницы, легкий блеск на губы и немного румян на щеки. В рюкзак уже были уложены учебники, тетради и все необходимые предметы. Сверху она накинула пальто до колен темного цвета, чтобы защититься от холодного осеннего ветра. Спустилась вниз, готовая к новому дню. Сегодня её повезет отец. Было непривычно звать Клауса «папой», но она старалась привыкнуть к этому. Он уже был одет и собран. Майклсоны сидели в гостиной. Кроме Елены, которая уже ушла на учебу. — Будь осторожнее в первый день, — тепло улыбнулась Лекси, подойдя к девушке. Лекси всегда заботилась о своих детях, даже о таких взрослых, как Давина. — Конечно, мам, — усмехнулась Давина, стараясь скрыть нервозность. Она знала, что Лекси переживает за неё. — Папуля научил меня многому. – добавила Майклсон. Клаус, стоявший рядом, закатил глаза, как всегда, когда слышал слова «папуля». — Вот этого я и боюсь, — вздохнула Брэнсон, подходя ближе. — Твой отец умеет скорее портить отношения с людьми, чем налаживать. Если что, Елена поможет тебе. Елена была для Давины не только тетей, но и наставницей, которая всегда поддерживала её. Давина кивнула, чувствуя тепло благодарности. Лекси поцеловала её в лоб, и после этого девушка с Клаусом ушли. Приехав к школе, Клаус плавно остановил машину перед входом во двор. Его сердце чуть сжалось от волнения, но он старался не показывать этого, сжав руки на руле и глубоко вдохнув свежий утренний воздух. – Береги себя, – сказал он, его голос звучал тепло и искренне. В нем было что-то такое, что словно передавало ей часть его силы и уверенности. Он всегда стремился быть для Давины не просто отцом, а тем, на кого она могла положиться в любой ситуации. – Обязательно, пап, – ответила Давина, улыбнувшись. В ее улыбке было что-то трогательное, что заставило сердце Клауса забиться быстрее. Она всегда была сильной и умной, и он гордился каждым ее шагом. Хоть и не говорил ей об этом. Каким-то образом эта девочка стала для него всем, довольно быстро. Майклсон коротко кивнул, и девушка плавно вышла из машины, оставив за собой легкий шлейф свежего аромата. Он наблюдал, как она идет по тротуару, чувствуя, как внутри разливается тепло. Она выглядела уверенной и решительной, словно знала, что впереди ее ждут только победы. Клаус завел двигатель и медленно тронулся с места, оставив ее позади. Впереди его ждала новая глава жизни, но сейчас он думал только о том, чтобы Давина чувствовала себя в безопасности и уверенно. Давина закинула свой тяжелый рюкзак на плечо и вошла в школьный двор, где все казалось ей новым и немного пугающим. Асфальтированная дорожка уводила вглубь территории, и она шла по ней, чувствуя на себе любопытные взгляды учеников. Все они казались ей такими разными, но в то же время каждый из них мог стать для нее другом. Наконец, она заметила тетю Елену, которая стояла у входа в здание. Елена училась здесь много лет назад, а теперь заканчивается последний класс, и Давина всегда чувствовала в ней опору. Она направилась к ней. – Привет, Давина, – сказала Елена, тепло обнимая девушку. – Как ты? – Привет, тетя Лена, – ответила Давина, стараясь не выдать своего волнения. – Немного волнуюсь, но я готова. Елена кивнула и, попрощавшись, направилась в сторону своего класса. Давина осталась стоять перед дверью, сжимая ручку рюкзака и тяжело вздохнув. Она глубоко вдохнула, пытаясь успокоить нервы, и, собрав всю свою решимость, толкнула дверь. Внутри было шумно и оживленно, как будто все уже знали друг друга. Она прошла по коридору, следуя указателям на стенах, и вскоре оказалась перед классом математики. Дверь была приоткрыта, и она увидела учителя – мужчину средних лет с серьезным, но доброжелательным выражением лица. – Новенькая? – спросил он, заметив ее появление, его голос звучал спокойно, но с легкой ноткой любопытства. – Да, – ответила Давина, стараясь выглядеть уверенно. – Меня зовут Давина Майклсон. Учитель улыбнулся и указал на свободное место. – Проходите, мисс Майклсон, – сказал он. – Я Томас Грюм, ваш учитель математики. Давина кивнула и, стараясь не показать волнения, прошла внутрь класса. Ее взгляд сразу упал на единственное свободное место – во втором ряду, за четвертой партой, где уже сидела девушка. Она села за парту, достала учебник и тетрадь, готовясь к новому учебному году и новым вызовам. После окончания урока математики Давина аккуратно сложила свои вещи в рюкзак и направилась к кабинету химии, где ее ждал второй урок. По пути она заметила, как в коридоре стало немного тише и свободнее: ученики разошлись по своим делам, оставляя за собой лишь едва уловимый шепот и редкие звуки шагов. Внезапно ее догнала одноклассница, и ее голос прозвучал громко, словно эхо в пустом коридоре: – Эй, Майклсон! – прокричала девушка, подбегая ближе. Ее голос был настойчивым, как будто она пыталась догнать не только Давину, но и саму себя. – Притормози! – звучал крик незнакомки. Давина остановилась, скрестив руки на груди, словно готовясь к обороне. Ее взгляд оставался холодным и отстраненным, но в глубине глаз мелькнула искра любопытства, как будто она впервые заметила эту одноклассницу. – Чего тебе? – спросила Давина, чуть приподняв бровь. Ее голос звучал спокойно, но в нем слышалась легкая насмешка. Девушка остановилась рядом с Майклсон, тяжело дыша после быстрого бега. Ее длинные каштановые волосы мягкими волнами спадали на плечи, придавая ей вид, словно она только что сошла с обложки модного журнала. Легкий макияж подчеркивал свежесть и загадочность ее лица. На ней были черные зауженные джинсы, светлая блузка с тонким кружевом, поверх которой красовалась черная кофта с длинными рукавами, и изящные туфли на невысоком каблуке. В руке она держала небольшую черную сумку, которая, казалось, была частью ее образа, а не просто аксессуаром. – Не буду грубой с ходу, – начала девушка, нервно поправляя несколько выбившихся прядей волос. Ее движения были быстрыми и немного нервными, как будто она боялась, что Давина передумает слушать. – Я не знаю, что случилось у тебя в семье... почему ты такая нервозная и... такая... стерва, – она на мгновение запнулась, но быстро продолжила, словно пыталась исправить свою ошибку. – Но я хочу подружиться с тобой. Давина молча слушала, ее лицо оставалось непроницаемым. Она стояла, скрестив руки, и смотрела на девушку с легкой насмешкой, но в глубине ее глаз мелькнуло что-то странное – смесь удивления и легкого раздражения. – И я уверена, что наша дружба будет долгой, – добавила девушка, улыбаясь, как будто это была самая очевидная вещь на свете. – Я Сара Уитлок. – Семья охотников на вампиров? – с усмешкой спросила Давина, приподняв уголки губ, как будто это было самым очевидным вопросом в мире. Сара ответила с легкой насмешкой, скрестив руки на груди и глядя на Давину с вызовом, как будто они уже начали какую-то игру. – Да, а ты вообще член семьи первородных, – сказала она, как будто это был не вопрос, а констатация факта. Майклсон на мгновение задумалась. Ее лицо оставалось холодным, но в глазах промелькнуло что-то еще – смесь удивления, раздражения и, возможно, легкой заинтересованности. Она кивнула, как будто принимая вызов. – Ладно, я согласна на дружбу, – сказала она, смягчая тон, но все еще с легкой насмешкой в голосе. – Но связаться с Майклсонами – это значит навечно погрязнуть в проблемах. – И я готова к сложностям,– ухмыльнулась Сара. Сара и Давина пришли в класс химии заранее, готовые к уроку. Они сели за парту и начали доставать учебники и тетради, готовясь к началу занятия. В классе уже было несколько учеников, которые переговаривались между собой шёпотом. Сара и Давина поздоровались с ними и погрузились в подготовку к уроку.

***

Деймон сидел в своем излюбленном баре «Мистик Гриль» за барной стойкой, потягивая бурбон. Его мысли кружились в хаосе, как вихрь в шторме. В какой-то момент он вспомнил, что был влюблен в Лекси, до нее в Елену, а до Елены — в Кэтрин. Но теперь его осенило: он никогда не любил никого по-настоящему и искренне. Кэтрин была стервой, которая умело играла его чувствами, внушая, что любит его. Елена всегда была влюблена в его младшего брата, а теперь и вовсе с его врагом. Лекси... Лекси тоже была в отношениях с его врагом, старшим братом Кола. Но Лекси была его подругой, поэтому он все еще присутствовал в ее жизни. Деймон до последнего не мог поверить, что Елена встречается с Колом. Однако внезапно в его жизнь ворвалась Давина Майклсон — дочь Лекси и Клауса, которую они удочерили. Ей было всего шестнадцать, но она была не только ведьмой, но и невероятно красивой девушкой. В первую встречу она сбила его с ног, когда он решил похвастаться своим вампиризмом, словно это было чем-то смешным. Но как она на него смотрела? С таким презрением, будто он пустое место. Это зацепило его, заставило почувствовать что-то новое. Допив бурбон, Деймон бросил на барную стойку купюру и встал. Он направился к выходу, но вдруг заметил, что Лекси вошла внутрь. — Сбежала от своего гибридика? — с легкой насмешкой бросил Деймон, когда она подошла ближе. — А тебя снова отшила моя дочь? — с усмешкой ответила Лекси, проходя мимо него. Деймон лишь усмехнулся, наблюдая за ней. Он вышел на улицу, глубоко вдыхая свежий воздух. В его голове зрел план. Он добьется Давины, чего бы это ему ни стоило, даже если ради этого придется переступить через самого себя.

***

Последние дни Елена и Кол не виделись, но часто созванивались. Их разговоры были полны нежности и заботы, и каждый раз, когда Елена слышала его голос, она успокаивалась. Однако последняя случайная встреча с её бывшей лучшей подругой Бонни навела девушку на ужасную мысль: а что, если Деймон снова придумал очередной план его убийства? Вдруг он втянул Бонни в это? И казалось, что Гилберт не зря волновалась. Она пыталась дозвониться до Кола весь день, но безрезультатно. Уже стемнело, а он так и не ответил. Елена решила съездить к нему домой, чтобы узнать, всё ли в порядке. Она постучала в дверь особняка, но ей открыл его старший брат Клаус. Он выглядел мрачным и напряжённым. – Если ты ищешь Кола, то его нет дома, – коротко произнёс Майклсон. Елена почувствовала, как её сердце сжалось от тревоги. – Он не отвечает на звонки, – произнесла она дрожащим голосом. – И после разговора с Бонни я волнуюсь за него. Клаус молчал, его лицо оставалось непроницаемым. Елена не могла понять, о чём он думает. – Поедем к Бонни или Сальваторе? – спросила она, стараясь скрыть свою панику. – К Сальваторе, – кивнул Клаус, хватая свою куртку и направляясь к выходу. Они сели в его автомобиль, и Елена почувствовала, как её охватывает холод. Она не знала, что ждёт их впереди, но была готова на всё, чтобы защитить Кола. Когда они приехали к особняку Сальваторе, Елена первой вышла из машины и бросилась внутрь. Дверь была открыта, и она тут же увидела Кола, стоящего на коленях. Его тело горело от огня, он кричал от невыносимой боли, а в его сердце торчал белый дуб. Но самое ужасное было то, что убийцей оказался её младший брат Джереми. За ним стояли Бонни и Деймон, их лица были полны злобы и решимости. – За что? – прошептала Елена, её голос дрожал, а из глаз потекли слёзы. Она не могла поверить, что это происходит на самом деле. Она только что потеряла любимого. Первородный застыл в проходе, его взгляд был полон боли и ярости. Он понимал чувства Елены, ведь сам потерял младшего брата. – Я уничтожу каждого из вас, – холодно произнёс Майклсон, его голос звучал как сталь. – Вы все заплатите за смерть моего брата, особенно ты, ведьма. Он оказался возле Гилберт и помог ей встать. Она тут же оказалась в его объятиях, чувствуя, как его тепло и сила помогают ей справиться с болью. – Тело отдадим вам завтра, – холодно ответила Бонни, её голос был полон презрения. Елена и Клаус молча покинули особняк, оставив за собой пустоту и тишину.

***

– И после этого ты ещё веришь, что Елена не с ними? – с лёгким сарказмом спросила Бонни. – Верю, – коротко бросил Деймон, его голос звучал уверенно, но в глубине глаз читалось сомнение. – Конечно, верю. – Джереми, – окликнула его Бонни, но тот лишь молча кивнул и ушёл, оставив их наедине. – Он больше не с нами, – тихо произнесла мулатка, глядя ему вслед. – Ты должен понять, что он больше не хочет быть частью этого. Но Сальваторе молчал. – Так что ты собираешься делать, Деймон? – спросила она, её голос был напряжённым, но в нём чувствовалась решимость. – Мы должны найти способ вернуть Елену и твоего брата. – Давина, – выдохнул брюнет, его имя прозвучало как заклинание. В его голосе звучала странная смесь надежды и отчаяния. – Ты серьёзно, Деймон? – Беннет подняла брови, её глаза блеснули недоверием. – Ты хочешь использовать дочь Лекси и Клауса? – ее голос был полон сарказма,– Чтобы вернуть Елену и твоего брата в нашу команду ради уничтожения первородных? Это безумие. – А на что готова ты, Бонни? – с ухмылкой спросил он, его взгляд был холодным и сосредоточенным. – На всё, – ответила она, её голос был твёрд, как камень. – Всё, что потребуется, чтобы вернуть наших близких и покончить с этой бесконечной войной. После этих слов они молча чокнулись бокалами и выпили. В воздухе повисло напряжение, но в то же время чувствовалась решимость. Они смотрели на тело Кола Майклсона, которое больше не горело, словно это был знак надежды на светлое будущее.

***

Клаус занёс Елену в дом, держа её на руках, потому что из-за слёз она не могла стоять. Её глаза были красными от плача, а дыхание прерывистым, будто она только что бежала всю дорогу, не останавливаясь. Он осторожно усадил её на мягкий диван в гостиной, стараясь не тревожить её больше, чем уже было. Кэтрин, которая мгновенно оказалась рядом, обняла Елену и начала шептать ей что-то успокаивающее, её голос был мягким и утешающим, словно она пыталась собрать Елену по частям. Ребекка тоже подошла, положив руку на плечо девушки, её взгляд был полон тревоги и желания защитить. Лекси ещё не вернулась домой, и её отсутствие только усиливало напряжение в комнате. Элайджа, самый спокойный и собранный из всех, наконец заговорил. Его голос был ровным, но в нём слышалась сталь, словно он пытался скрыть свои эмоции за маской хладнокровия. – Что произошло, брат? – спросил он, его глаза смотрели прямо на Клауса, ожидая ответа. Гибрид вздохнул, его плечи опустились под тяжестью слов, которые ему предстояло произнести. Он с трудом подбирал слова, стараясь не выдать свою боль. – Кол мёртв. – звучал голос мужчины с британским акцентом,– Его убили у нас на глазах. Мы опоздали,брат. Эти слова разорвали тишину, словно удар грома. Ребекка резко отдёрнула руку от Елены и повернулась к Клаусу, её голос дрожал от гнева и ярости. – Кто убил нашего брата? – воскликнула блондинка,– Кто посмел? – Джереми Гилберт, – ответил Клаус, его голос был холодным и отстранённым, словно он говорил о чём-то, что его больше не касалось. – Под внушением Деймона Сальваторе и Бонни Беннет. На мгновение в комнате воцарилась немая тишина. Все присутствующие замерли, их взгляды были устремлены на Клауса, каждый из них ждал его реакции. Его кулаки сжались, а на лице отразилась буря эмоций, которую он с трудом пытался сдержать. – Мы должны отомстить за смерть вашего брата, – наконец сказала Пирс, её голос был холодным и решительным, словно она говорила о чём-то неизбежном. – Но сначала нам нужно обсудить всё с Лекси и Давиной. – она вздохнула,– Они должны знать, что произошло. Это касается их тоже. Клаус кивнул, его лицо оставалось мрачным, но в глазах мелькнула тень решимости. Кэтрин помогла Елене подняться на ноги, её движения были осторожными, словно она боялась, что девушка снова упадёт. Вместе они направились к её комнате, оставив остальных в гостиной. Каждый из первородных переживал свою боль по-разному. Кто-то молчал, погружаясь в свои мысли и воспоминания о брате, кто-то искал утешения в объятиях друзей, чувствуя, как их тепло помогает немного заглушить боль. Кто ещё не был в курсе событий. А кто-то уже готовился к мести, их глаза горели холодным огнём, в котором отражалась решимость и ярость. Но одно было ясно всем: смерть Кола не останется безнаказанной. Это было лишь вопросом времени.

***

После того как Кэтрин успокоила Елену и та наконец уснула, она вернулась в свою комнату. Однако перед этим она зашла в кабинет Элайджи. Первородный стоял возле окна, облаченный в свой классический костюм. Его лицо было скрыто в тени, и в этой полумраке она заметила, как его глаза блестели от непролитых слез. Он потерял сегодня своего брата, и это было невыносимо. Но несмотря на боль, он старался сохранять внешнее спокойствие и силу. – Элайджа, – ее голос прозвучал тихо, почти шепотом, словно она боялась нарушить его сосредоточенность, нарушить хрупкую тишину комнаты. Он медленно обернулся, и в его темных глазах мелькнула тень облегчения. Она видела, как он пытается скрыть свою боль за маской спокойствия, но она знала, что это лишь видимость. – Ты здесь, – прошептал он, его голос дрогнул, но он пытался улыбнуться, чтобы не показывать, насколько ему тяжело. – Моя Катерина. Она подошла к нему, ее шаги были мягкими и осторожными, словно она боялась, что любое резкое движение может разрушить этот хрупкий момент. Ее рука нежно коснулась его щеки, и она почувствовала, как он чуть вздрогнул от ее прикосновения. Его кожа была холодной, но под этой холодностью она ощущала его внутреннюю дрожь. – Я никогда никого так сильно не любила, как тебя, – произнесла она, глядя ему прямо в глаза. Ее голос был полон искренности и тепла. – И я хочу прожить эту боль вместе с тобой. Мы семья, и я не оставлю тебя одного. – произнесла Пирс. Он закрыл глаза, словно пытаясь удержать слезы, которые угрожали вырваться наружу. Его губы дрогнули, но он нашел в себе силы улыбнуться, хотя эта улыбка была натянутой и искусственной. – Моя Катерина, – повторил он, его голос был полон благодарности и нежности. – Я безмерно благодарен судьбе за то, что она дала нам второй шанс на счастье. Она оставила легкий поцелуй на его губах. Этот поцелуй был полон любви и сострадания, он был не похож на те, что были у них раньше. В нем не было страсти или желания, только чистая, искренняя любовь. Элайджа замер, словно не веря в реальность происходящего. Его глаза расширились, и он посмотрел на нее с удивлением и благодарностью. Она почувствовала, как он обнимает ее, как его руки крепко прижимают ее к себе. В этот момент он нашел в себе силы отпустить свою боль, пусть хотя бы на мгновение. – Спасибо, – прошептал он, уткнувшись лицом в ее волосы. – Спасибо, что ты есть.

***

Вернувшись домой, Лекси застала особняк, окутанный тишиной, словно переживающий глубокую утрату. Воздух вокруг казался тяжелым, пропитанным болью, словно невидимая сила сдавила все пространство. Она замерла на пороге, чувствуя, как ее сердце сжимается от странного предчувствия. Они с Давиной осторожно вошли в гостиную, где на диване сидел Клаус. Его плечи были опущены, как будто он нес на себе весь мир, а стакан виски, который он держал в руке, слегка подрагивал, выдавая его внутреннее напряжение. В его глазах читалась растерянность, смешанная с яростью, как буря, которая вот-вот разразится. – Клаус? – тихо произнесла Алексия, стараясь не нарушить мрачную тишину. Ее голос дрожал, но она старалась звучать уверенно. – Что-то случилось? – прозвучал её вопрос. Первородный поднял взгляд на нее, и в его глазах мелькнула тень, которую Лекси не смогла сразу распознать. Это было что-то темное, что-то, что заставило ее сердце сжаться от тревоги. Он тяжело вздохнул, словно пытаясь собрать мысли в кучу, но это не помогло. – Мы с Еленой ездили к Сальваторе, – начал он, и его голос звучал глухо, отстраненно, как будто он говорил с кем-то далеким. – Хотели найти моего брата. Его слова повисли в воздухе, как тяжелый груз, который Брэнсон не могла игнорировать. Она почувствовала, как ее ноги подкашиваются, и она медленно опустилась на диван рядом с Давиной. – Дядя? – прошептала Давина, ее голос был едва слышен, словно она боялась, что ее слова могут нарушить хрупкую тишину. Она не могла отвести взгляда от отца, ее глаза были широко раскрыты, полные страха и боли. Клаус кивнул, и в этот момент Лекси почувствовала, как все внутри нее рушится. Она быстро пересекла комнату, не обращая внимания на то, как пол казался ей скользким и ненадежным. Оказавшись рядом с первородным, она обняла его, чувствуя, как его тело дрожит под ее руками. Гибрид принял ее объятия, но его рука, державшая стакан, продолжала подрагивать, выдавая его внутреннее состояние. – Он мертв, – произнес Майклсон, и его голос прозвучал как гром, разрывающий тишину. Это было как удар молнии, который заставил всех присутствующих замереть. Лекси крепче прижалась к нему, чувствуя, как слезы наворачиваются на глаза. Ее сердце билось так сильно, что казалось, готово было вырваться из груди. Давина, сидя на диване, не могла отвести взгляда от отца. Она знала, что дядя Кол был для него не просто родственником. Он был его братом, его другом, его опорой, его всем. Хотя он и не говорил ему об этом. – Что мы будем делать? – тихо прошептала Давина, ее голос дрожал, как лист на ветру. Она не могла сдержать слез, которые начали катиться по ее щекам. Алексия посмотрела на Клауса, и в ее глазах вспыхнул решительный огонь. Она знала, что они не могут просто сидеть здесь и ждать, пока их враги сделают следующий шаг. Она знала, что Майклсоны всегда действуют. – Мы поступим так, как поступают Майклсоны, – ответила она, ее голос звучал твердо и уверенно. Она села рядом с гибридом на диван, чувствуя, как ее рука дрожит от напряжения. Клаус усмехнулся, но в этой усмешке не было ни радости, ни веселья. Его глаза горели холодным огнем, который предвещал грядущую бурю. Он знал, что их враги скоро почувствуют на себе всю силу Майклсонов. – Враги скоро будут дрожать от страха, – произнес он, его голос прозвучал холодно и безжалостно. Он обнял Лекси за плечи, чувствуя, как его рука дрожит, но он не позволил себе показать слабость. А Давина лишь восхитилась тем,что является частью этой семьи.