Глава 22: Что остаётся после смерти

— Ладно… Я присмотрю за твоей принцессой, пока тебя не будет. Взамен я ожидаю не меньше, чем идеальной победы. И это включает безопасность моей собственной Принцессы, понятно? — …-? Незнакомый, но при этом узнаваемый голос произнёс слова, которые Нацуки Субару несомненно уже слышал когда-то раньше. Как и во всех предыдущих возвращениях, большая часть фразы просто не отложилась у него в сознании. Это больше напоминало размытое смешение будущего, прошлого и настоящего, а последние слова и крики, которые он слышал в прошлой жизни, снова и снова звенели у него в голове. — К-когда и где я это…? — …-гхк! Субару, всё ещё пытаясь понять, где находится новая контрольная точка, лихорадочно посмотрел вниз, на свою нижнюю половину тела, и здоровой рукой начал растирать фантомную боль. Помимо резкого визуального и тактильного несоответствия, в этот раз даже мельчайшие сенсорные ощущения были затронуты. Он никогда не забудет этот запах — мерзкий, гнилостный коктейль из желчи, пищеварительных соков, крови и кала, который вырвался из его тела в моменты, предшествовавшие смерти. Если бы мышцы в тот момент не сводило судорогой, он, наверное, блевал бы, пока в нём не осталось бы ни капли жидкости. К счастью или к несчастью, к тому моменту ему уже нечего было извергать. Однако запах почему-то всё ещё держался. Он попытался зажать нос, чтобы перекрыть доступ воздуха, но это лишь ещё сильнее привлекло внимание к этому фантомному зловонию. — …-хк! Нужно избавиться от этого запаха…! Ему нужно было высморкаться, иначе его снова могло вырвать. Сойдёт и самодельная перевязь. Всё равно вскоре она ему не понадобится из-за запрещённого исцеляющего заклинания Феликса. Позже он извинится перед Беатрис. Это была ужасная смерть. К сожалению, она почти не дала ему новой информации. — …С-Субару-доно…! Ч-что…!? Н-нет…! Только не говори что…!? — Субару-кьюн…!? Раздалось несколько голосов — голосов, которые всего несколько мгновений назад были ему слишком хорошо знакомы. Голоса, которые только что были пропитаны глубокой, неприкрытой злобой и ненавистью друг к другу, теперь были наполнены искренней тревогой за него. И Круш, и Феликс подбежали к нему. Один быстро оценивал состояние его врат, а вторая с едва сдерживаемым ужасом рассматривала его дрожащие губы. — …Я-я… Он даже не знал, что сейчас мог бы им сказать. Пока Субару пытался выдавить из себя хоть что-то, изо рта не вылетело ни одного слога. Ситуация была слишком резкой, слишком несправедливой. Чисто рефлекторно он стряхнул руки Феликса и сделал шаг назад, подальше от обоих. Его чувства были слишком взбудоражены, слишком нестабильны, чтобы он мог сейчас им доверять. — Спокойно. Спокойно…! Я уже переживал такое… Это всего лишь Привилегия Гнева! Я никого из них не ненавижу, и они меня тоже не ненавидят… Повторяя про себя похожие фразы снова и снова, он сумел вернуть дыхание под контроль. Этого оказалось достаточно, чтобы дрожь в руках прекратилась. Да, его доверие к ним было сильно поколеблено, но ни в чём не было их вины. Это Привилегия Гнева исподтишка влияля на них по мере того, как они приближались к ней. Несомненно, последней каплей стал её голос, прозвучавший через городскую Метию. — Ч-чёрт…! Я должен взять себя под контроль…! Когда он произнёс эти первые слова, чувства и ощущения вокруг него снова начали казаться реальными — верный признак того, что он наконец приходил в себя. Он слышал тихие всхлипы Беатрис, но в остальном в комнате воцарилась полная тишина. Все смотрели на него со смесью изумления и скорби. — …хк… Этого не может быть…! Бетти же обещала себе…! Порядок его действий не изменился, но график определённо был обновлён. Если Сириус позволит себе начать трансляцию сейчас, то весь город окажется в её власти. Маловероятно, что кто-то выживет, если её не остановить. — Что не так с моими чекпоинтами…? Сначала площадь, теперь это!? Серьёзно это просто нечестно…! Субару проглотил проклятие, пробормотав что-то неразборчивое себе под нос, пока остальные в комнате смотрели на него с мрачными лицами. Кроме Беатрис, никто из них раньше не сталкивался с подобной ситуацией. Им тяжело было осознать, что это сейчас произошло прямо у них на глазах и каждый из них мог лишь гадать, сколько времени у них отняли. — С-Субару…! Всё в порядке, я полагаю! Бетти здесь…! Он услышал, как Беатрис подавила собственные слёзы, протянула руку и схватила его свободную ладонь, слегка поглаживая костяшки пальцев, пока втягивала в себя излишки маны. Было видно, что она научилась контролировать свои эмоции после прошлого инцидента на площади — возможно, даже предвидела, что такое может случиться. Но это всё равно ничуть не притупляло боль. Нет, на самом деле было также больно, только совсем по-другому. Это было осознание того, что с каждым циклом Субару всё дальше и дальше отдаляется от них, пока они оставляют его позади. Даже сильнее физической боли, которую он терпел, это было то, что она никогда не сможет вернуть. — …-гх! Т-точно! Точно… Прости за это… Субару несколько раз тряхнул головой, сбрасывая нервное напряжение, накопившееся в теле, и крепче сжал ладонь Беатрис. Остальные в комнате восприняли это как разрешение подойти ближе к ним двоим, каждый хотел предложить слова утешения. — Бро, я… прости, но ты выглядишь не очень… Может, я принесу тебе стул, а…? Рикардо был сейчас ближе всех к ним двоим и протянул руку, слегка сжав плечо Субару. — Н-нет…! Как и раньше, Субару отшатнулся назад и сбросил руку с себя. Всё его тело словно дёрнулось, стремясь отпрянуть от любого контакта с Рикардо. По какой-то причине Субару не мог поднять взгляд от пола, даже когда слышал, как их шаги приближаются всё ближе. Он понимал, что его реакция, должно быть, ранила Рикардо и Феликса, но где-то глубоко внутри, в какой-то уродливой и отвратительной части себя, ему было всё равно. Нет, возможно, он даже хотел, чтобы им было больно. Он ненавидел себя за то, что вообще так думал. — Паранойя… нет, страх… Логическая часть его мозга неистово воевала с эмоциональной. Словно ненависть, которую он чувствовал всего мгновения назад, глубоко въелась в него. Сколько бы он ни твердил себе отпустить это, даже он не мог так быстро перешагнуть через подобное. Меньше минуты назад этот человек проткнул ему живот мечом…! Круш внезапно напала на Вильгельма и отрубила ему руку…! Как он должен был забыть всё это? Почему именно он должен был вечно носить в себе эту необоснованную паранойю и страх, в то время как все остальные могли просто забыть? — …А-а! Прости… Субару положил дрожащую свободную руку на колено и поднял взгляд на Рикардо, который сам отводил глаза с болезненным выражением на лице. — Ч-чёрт, что я с ними делаю…? Они этого не заслуживают… Ни сейчас, ни даже в прошлом цикле. Это не они меня убили, не они… Ненависть и страх, которые он испытывал к ним, были настоящими, даже если он пытался их отрицать. Однако то, что он делал сейчас, было неправильно. Он смотрел на ситуацию не с той стороны. — Если бы кто-то ударил меня кухонным ножом, я не должен был бы направлять свой страх и гнев на сам нож. Конечно, какое-то время я буду смотреть на него иначе — это естественно. Но в итоге мне всё равно придётся снова использовать его, чтобы резать картошку, хочу я того или нет. Как и все остальные, Субару стал жертвой собственных иллюзий. Всех их использовали как невольные орудия убийства с помощью Привилегии Сириуса. Субару сам пытался убить их, точно так же, как они — его. Не было такой ситуации, в которой он мог бы оправдать себя и при этом обвинять других. Кроме того, именно он, как лидер команды, был ответственен за то, чтобы заметить подобное до того, как это станет проблемой. На самом деле, вероятно, только он и мог это понять, учитывая его предыдущий опыт столкновения с её Привилегией. — …Я такой идиот… Чёрт. Быстро сжав и разжав оба кулака, Субару протянул руку и положил её на плечо Рикардо. Ему удалось выдавить слабую улыбку, которая, казалось, передала всю вину, которую он испытывал. — Э-э? Тебе не за что извиняться передо мной, пацан…! Если я тебя напугал, то это моя вина… Рикардо всё ещё отводил взгляд, почёсывая затылок, пытаясь выразить свои собственные переживания. — Нет-нет. Я определённо должен извиниться. На самом деле я должен извиниться перед всеми здесь. Впервые Субару заговорил с твёрдостью, которая напоминала его обычное поведение. Вильгельм и Феликс одновременно облегчённо вздохнули, хотя их собственные кулаки оставались крепко сжатыми в рукавах. — Похоже, я правильно сделал, что задержался здесь немного дольше. Скажи, бро, есть что-то, что мне стоит знать? Ал первым перешёл обратно в режим «дело прежде всего», за что заработал осуждающие взгляды от Круш и Беатрис и тяжёлые гримасы от Рикардо и Вильгельма. Однако, что касалось их текущей ситуации, Субару мог честно сказать, что настрой Ала был именно тем, что сейчас требовалось. Учитывая похожую способность Ала, это совсем не казалось ему бессердечным или жестоким. — …Т-точно. Точно. Эм… Я даже не знаю, с чего начать, потому что нам действительно нужно немедленно выдвигаться. Субару знал, что скоро последует трансляция Архиепископа Греха Похоти, а за ней — Гнева. Было маловероятно, что он сможет привлечь Ала к их усилиям, поскольку тот уже чётко обозначил свои приоритеты в прошлом цикле. У Эмилии был коммуникационная метия, но она, скорее всего, была слишком далеко, чтобы успеть соединиться с ними до начала трансляции Гнева. К тому же, он не знал, сражается ли она сейчас с каким-то другим противником. Отправить Ала на подкрепление к ней всё равно оставалось лучшим ходом. У него не было времени объяснять всё всем так подробно, как в прошлом цикле, поэтому ему придётся сократить информацию, не упустив при этом ключевых деталей. — Ну, если я отрываю тебя от чего-то важного, то не буду настаивать. Ал развернулся, чтобы уйти, но Субару быстро окликнул его, жестом показывая, чтобы тот послушал. — П-подожди…! Ал, пожалуйста, будь осторожен. Привилегия Гнева уже распространяется по всему городу. Я почти уверен, что Архиепископ Похоти собирается снова активировать Метию массовой коммуникации, и если она это сделает, то, скорее всего, Гнев тоже им воспользуется. От этого откровения у Беатрис в голове сложилось несколько кусочков пазла о том, что произошло в прошлом цикле, но она не осмелилась озвучить свои мысли, чтобы не ранить своё и без того хрупкое сердце. — А, понятно. Я слышал краткое описание от маленькой Беако, пока ты спал, но полагаю, там есть нечто большее, чем просто промывание мозгов? Субару прикусил губу и покачал головой, соглашаясь с вполне обоснованным предположением Ала. — Да, определённо. Если все напрямую узнают о её существовании через трансляцию, они мгновенно попадут под её чары и будут доведены до безумия. Субару специально игнорировал ужас, появившийся на лицах его союзников и сосредоточился только на Але, который, судя по всему, вздрогнул от суровой реальности, с которой теперь столкнулась их группа. — Если это случится, можно с уверенностью сказать, что мы все умрём, верно? Похоже, у тебя работы выше крыши, бро. Ал тяжело вздохнул сквозь маску — его раздражение было очевидно всем. Ситуация становилась слишком хаотичной даже для него. — Спасибо за предупреждение. Я обязательно предупрежу твою Принцессу. Ал поднял единственную руку, в которой держал коммуникационную метию — успокаивающий жест для ослабевшего рыцаря. Не успели они обменяться ещё хоть словом, как Ал исчез из дверного проёма и выпрыгнул из виду. — Ему хотя бы стоило дать мне сказать ей самому… Субару недовольно пробурчал себе под нос, опустив голову в ладони, и сел обратно на импровизированную койку, на которой очнулся. В этом цикле не было времени пытаться всё уладить — им нужно было выдвигаться до того, как Похоть начнёт свою трансляцию, если они хотели хотя бы иметь небольшой шанс успеть вовремя. — Все, направляемся прямиком в Ратушу. По дороге я объясню всё, что смогу…! Закончив это срочное заявление, Субару начал сворачивать свой кнут, который лежал на столе, в импровизированную петлю. Хотя он и не хотел казаться бесчувственным по отношению к тому, через что проходили остальные, сейчас он не хотел смотреть никому в глаза. Он боялся, что при ближайшем рассмотрении какая-то часть его покажется им надломленной. — П-подожди секунду…! На полпути к выходу Субару почувствовал, как две руки схватили его за плечи, словно умоляя остановиться. Он не видел, кто это был, поскольку стоял к ним спиной, но голос выдал всё. — …А, К-Круш-сан! Мы можем обсудить обновлённый план по дороге, но задерживаться здесь не приведёт ни к… Хватка на его плечах заметно ослабла, хотя в ней всё ещё оставалась почти неловкая нежность. — Я понимаю, что у нас очень мало времени, но в твоём нынешнем состоянии я… Круш намеренно оборвала себя, не желая, чтобы её слова были неправильно истолкованы. Сказать, что поведение Субару выглядело импульсивным и нервным, было бы упрощением, но это было вполне естественно для человека, переживающего нечто столь абсурдное, как “Возвращение с того света”. — Я-я понимаю своё нынешнее положение не хуже вас… Поверьте, у меня есть опыт в этом. Субару почувствовал, что есть опасения насчёт того, сможет ли он сохранить холодную голову, и решил развеять их этим заверением. Он не понимал, что именно эта бесчувственность и была той проблемой, которая беспокоила всех. — Субару-кьюн…! Дело совсем не в этом… Феликс, который всё ещё приходил в себя после реакции Субару на его исцеляющую магию, видел тот тонкий лед, по которому Субару пытался заставить себя идти. То, что он скрывал о прошлом цикле, должно было быть чем-то серьёзным — это влияло на него гораздо сильнее, чем он осмеливался показывать. — Тогда я не вижу проблемы. Мы теперь даже лучше подготовлены, чем раньше, так что это должно быть проще простого…! Субару издал короткий фальшивый смешок, всё ещё глядя на дверь выхода, а не на группу, которой должен был командовать. — Субару-доно… Вильгельм тихо пробормотал себе под нос, не уверенный в выражении собственного лица. Он быстро обменялся взглядами с Рикардо — между ними витала приглушённая тревога. Тишина, которая сгущалась между ними, была до странности похожа на то, что произошло в прошлом цикле. Субару невольно проводил это сравнение, даже когда его душа снова и снова пыталась от него отказаться. При нынешнем темпе события явно шли по пути повторения. — Мы что-то упускаем, правда…? Что-то важное. — …-хк! Круш, всё ещё держа Субару за плечо, тихо пробормотала что-то себе под нос, от чего черноволосый юноша вздрогнул на месте. Как раз та тема, которую он больше всего хотел избежать, всплыла сама собой. Как, чёрт возьми, он должен был заговорить об этом? — …Я-я расскажу вам позже…! Обещаю, вам правда не стоит сейчас зацикливаться на деталях… Субару начал судорожно искать способ увести разговор подальше от этой “мины”. Даже если его душа по-прежнему кричала от страха и недоверия каждый раз, когда он смотрел на них, он не хотел их ранить. Он не хотел, чтобы они знали. Причина была совсем другой, чем на площади. В отличие от прошлого раза, когда он хотел физически уберечь своих товарищей, сейчас он был полностью готов рискнуть жизнью всех, чтобы освободить Ратушу. Его вера в собственные силы пока не пошатнулась — во многом благодаря Присцилле и Эмилии. Нет, он хотел уберечь их от знания, которое уже нельзя будет забрать обратно. Какой смысл травмировать их подробностями? - Я-я не могу позволить ей задать мне этот вопрос…! Её божественное благословение увидит насквозь любой мой ответ. Нет никакой причины подвергать их такому, особенно когда во всём виноват именно я. Какой смысл было знать, что каждый из них так или иначе был причастен к смерти остальных? Одна только мысль о всех ошибках, которые он совершил в прошлом цикле, заставляла Субару хотеть вывернуться наизнанку. Всё в нём желало смотреть на того «Субару» как на совершенно чужого человека, как на уродливую душу, которая захватила его тело. То, что часть этой уродливости всё ещё оставалась в нём — пусть всего на несколько мгновений в этом цикле — наверняка будет преследовать его в кошмарах до конца дней. — Субару… Он почувствовал лёгкий рывок за плечи — Круш очень медленно пыталась развернуть его лицом ко всем. Даже сейчас она была с ним невероятно мягкой. Почему? Разве она не заметила вспышку гнева в его глазах всего мгновение назад? Страх? Если она так легко его раскусывала, то почему?! — …-хк! Я-я понимаю, что у вас куча вопросов, но я правда сказал всё, что вам нужно знать… Он попытался что-то пролепетать, но вдруг увидел, как Вильгельм направляется к выходу, чтобы перекрыть его. Его силуэт был виден лишь очертаниями — яркий солнечный свет очертил фигуру старика. — …Всё в порядке, понимаешь? Ты можешь нам доверять. Круш продолжала медленно разворачивать его, одновременно жестом подзывая Феликса подойти и ещё раз осмотреть врата Субару. Когда тело Субару наконец повернулось к ней лицом, его глаза по-прежнему были прикованы к полу. Вина разъедала его изнутри — насколько жестоко он думал о них всего несколько минут назад. — Пожалуйста, посмотри на нас… Дыхание Субару сбилось от этой простой просьбы. Он почувствовал, как руки Феликса снова легли ему на спину, а целитель тихо бормотал заклинания, изучая его сломанные врата и Од на наличие аномалий. — Посмотри на меня… В отличие от своих обычных строгих приказов, сейчас голос Круш больше напоминал ей ту её версию, когда она потеряла память. Это было похоже на то, что совсем недавно сделала с ним Эмилия, и Субару не мог не почувствовать стыда. — Неужели мои глаза так сильно всё выдают…? Субару всегда считал преимуществом своих некрасивых глаз то, что большинству людей не хочется долго в них смотреть. Рука Круш скользнула ему под подбородок и медленно начала поднимать его голову до уровня глаз. Как только она достигла нужного положения, рука оставила своё направляющее положение и вернулась к боку хозяйки. В тот же миг он оказался глядящим прямо в её янтарные глаза, а за её спиной стоял Рикардо с таким же потрясённым выражением лица. — …А-а, я не вижу смысла в этом… Субару едва сумел выдавить эти слова, но рычание Феликса заставило его замолчать. Похоже, тот нашёл в осмотре что-то серьёзное и был раздражён тем, что все их усилия пытаются свести к минимуму. — …Как именно это произошло? На лице Круш застыло глубокое задумчивое выражение, но когда Субару присмотрелся внимательнее, он увидел, что её радужки дрожат так быстро, что он с трудом мог поверить, что смотрит в обычно стоические глаза Круш. — …Я-я… Субару замолчал, его взгляд снова метнулся к полу. Он не знал, как продолжить фразу. Любое искажение, даже ложь умолчанием — всё будет мгновенно подмечено её божественным благословением. Значение имело именно намерение обмануть. Лучшим выходом было просто отказать им в ответе полностью. — Это единственный надёжный способ сохранить тайну. Субару попытался снова отвернуться, но рука Круш на его щеке не позволяла ему отвести голову. Словно чувствуя надвигающуюся катастрофу, он так сильно прикусил изнутри щёку, что почувствовал вкус крови. Похоже, Феликс уловил этот невидимый жест — он тихо выругался и переместил одну руку на щёку Субару, пропуская исцеляющую магию через руку Круш. — …Это были…? В его глазах на полсекунды мелькнуло едва уловимая боль. Это произошло так быстро, что сам Субару даже не заметил. А вот Круш, к сожалению, это увидела. Она видела это выражение вблизи много раз за тот адский период в театре. Она заставила себя запомнить этот «сигнал», хотя бы чтобы заглушить собственную вину. — Н-Не может быть…! Я-я не хотела в это верить, но… Словно в её голове зажглась лампочка, Круш отступила назад и прикрыла рот рукой. Казалось, сразу несколько подозрений, которые она в себе носила, подтвердились одновременно. — …неужели это были… Когда она отшатнулась, и Вильгельм, и Рикардо застыли на месте, широко раскрыв глаза в смеси растерянности и непонимания, что могло заставить Круш отреагировать подобным образом. Субару видел, как в их головах начинают крутиться шестерёнки, и его рот начал двигаться раньше, чем он успел обдумать последствия. — Н-НЕТ…! Это не имело никакого отношения к в-вам… Время замерло. Воздух словно выкачали из лёгких Субару вместе со всем теплом тела. У него не было времени тщательно подбирать слова, а вывод, к которому они пришли, был тем, чего он абсолютно не мог допустить. К сожалению, его отчаяние стало самым очевидным сигналом из всех. Облако тёмного, чёрного дыма начало просачиваться в поле зрения Субару сзади, медленно обволакивая его со всех сторон. Знакомое присутствие, всегда сопровождавшее такое появление, подкралось сзади, и голос начал шептать ему на ухо снова и снова: — Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя… Его рука всё ещё была протянута вперёд, страх застыл на лице, когда рука, сформированная из тени, погрузилась ему в грудь. Не успев подготовиться, он почувствовал, как она с силой обхватила его сердце — настолько сильно, что глаза едва не вылезли из орбит. Время снова потекло. — …-гхрк! Субару рухнул на одно колено, судорожно сжимая рукой сердце. Его стон боли постепенно утонул в тяжёлом, прерывистом дыхании. В один миг все в комнате поняли, что произошло. Помещение мгновенно наполнилось движением: кто-то бросился к Субару, кто-то — к Круш, чтобы убедиться, что оба в безопасности. После того, что они видели, как Сателла поступила с Эмилией в третьей арке, было вполне возможно, что она могла ударить по кому-то из них. — Субару…! Беатрис мгновенно почувствовала усиление миазм и бросилась к Феликсу. Они вдвоём начали проверять состояние его врат и Ода, убеждаясь, что не было прямого вмешательства. — …Н-нет…! Когда я спросила, кто мог бы… Круш пришлось крепко вцепиться в рукоять меча, чтобы унять дрожь во всём теле. Она быстро оглядывалась по сторонам, понимая, что её расспросы довели Субару до самого края его «допустимой речи». Само это предположение сводило с ума, но, к сожалению, было ещё кое-что, что беспокоило её гораздо сильнее. То, что заметила только она. В ту долю секунды, прежде чем Субару рухнул на пол… — В-ветер лжи… дул…! Подозрения Круш подтвердились. Что же должно было произойти в прошлом цикле, чтобы вызвать у Субару такую реакцию? Почему он отшатывался от них? Отказывался смотреть им в глаза? Пытался избежать рассказа о том, что узнал? — …хаагх… Н-не… хаагх… говорите этого…! Субару попытался её остановить, но его дрожащее дыхание не позволяло набрать достаточно громкости, чтобы заглушить тревожное открытие Круш. Она не должна была этого знать! Никто из них не должен был этого знать! — …Э-это были… мы!? Она думала, что сказала это тихо, но, к сожалению, акустика комнаты прекрасно уловила её высокий голос. Этого хватило, чтобы Рикардо, Феликс и Вильгельм одновременно замерли и в изумлении отступили назад. — …! — …!? — Ч-что…!? Я не уверен, что правильно расслышал, но этого не может быть…! Мы слишком быстро делаем выводы, верно, парень? Рикардо посмотрел на Субару с выражением ужаса на лице, отчаянно надеясь, что Круш ошиблась в своём предположении. Субару прикусил губу, слабо кивнул ему, но по-прежнему избегал зрительного контакта. — Боюсь, это вполне возможно, Рикардо-доно. Вильгельм протянул руку, привлекая внимание Рикардо, и начал спокойно разбирать логику. — Хотя Привилегия Гнева и способна убивать разделяя раны, маловероятно, что кто-то смог нанести удар по носителю, если тот добрался до Ратуши. У культа там как минимум ещё один Архиепископ, если та трансляция была верной. Субару выглядел так, будто хотел что-то сказать, но крепко сжал рот, чтобы не спровоцировать табу снова. Они отбрасывали возможность внезапной атаки со стороны Юлия или кого-то из городских стражников, но, к сожалению, Субару знал, что это тоже невозможно. Когда урон разделяется, все получают точно такую же рану одновременно. В прошлом цикле он умер от совершенно других ран, чем Рикардо или Вильгельм. — Кроме того, только мы в этом убежище понимаем, как работает эта Привилегия. Сомневаюсь, что какая-то другая группа успела нас опередить. Вильгельм пытался сохранять спокойствие, но небольшая часть кровожадности, которую он всегда носил с собой, начала прорываться наружу. Он выглядел так, будто впал в состояние диссоциации, медленно перебирая возможные объяснения смерти Субару. — Скорее всего, мы все стали жертвами маниакального состояния, вызванного Привилегией Гнева, а потом… Вильгельм резко оборвал себя. Его лицо исказилось, словно от физической боли. Ему не нужно было договаривать следующую часть — все уже и так всё поняли. Его гордость мечника не позволяла ему произнести логичный вывод вслух. Беатрис смотрела на всех с глубокой печалью. Тяжёлый камень лежал у неё в груди, пока она наблюдала за их подавленными лицами. Она поняла, что произошло, раньше всех остальных — в тот самый момент, когда Субару предупреждал Ала о трансляции от Гнева. В отличие от остальных, она уже сталкивалась с этой Привилегией и прекрасно понимала, насколько он опасен. Из-за этого было трудно не винить себя. Конечно же, она могла заметить это раньше, до того, как оно захватило их всех. Единственным утешением для Беатрис было то, что Субару не отшатнулся от неё. Это говорило ей, что даже в том состоянии Беатрис не предала его. Он всё ещё доверял ей — даже сейчас. Какое жалкое утешение она нашла, за которое так цеплялась. — …В-все. Просто прекратите. Субару сидел на полу, закрыв лицо руками, пока тяжесть его ошибки медленно уничтожала дух всей группы. Сейчас было совсем не время раскрывать нечто настолько взрывоопасное — особенно перед тем, как им снова бросаться в зону влияния Гнева. Неужели они не могли просто принять, что он совершил ошибку? — Я должен был заметить такое, прежде чем это стало проблемой. Именно это Субару говорил себе, и он искренне в это верил. Было столько моментов, когда он чувствовал: что-то идёт не так, но не понимал, что именно. Он игнорировал эти мысли и продолжал выполнять задачу несмотря ни на что. Единственным утешением в этой кошмарной ситуации было то, что они, скорее всего, всё равно погибли бы точно так же, независимо от того, где находились, как только началась трансляция Гнева. — …Это не только твоя ответственность, я полагаю. Беатрис попыталась утешить его, положив руку ему на спину, и тихо прошептала, стараясь подавить собственную вину. Это было первое утешение, которое хоть немного подействовало. Потому что Беатрис не пыталась снять с Субару вину, а лишь поставила её в правильную перспективу. К сожалению, в этот момент только она это понимала. — Я-я так виновата…! Круш, сжимая рукой грудь, смотрела на Субару с неприкрытым раскаянием в тихом извинении. — Всё в порядке…! Серьёзно, я этого не заслуживаю… Субару хотел рассказать ей, что он пытался сделать с ней в прошлом цикле — как он напал на неё, когда она повернулась спиной. И то, что даже в этом цикле, пусть всего на кратчайшее мгновение, он смотрел на неё с презрением. — Чушь…! Мы все должны перед тобой извиниться, Субару-кьюн…! Сказал Феликс, со слезами на глазах, едва сдерживая рыдания, рвущиеся из горла. Как и Круш, он тоже пытался напасть на Субару, прежде чем упасть сам. Как и Круш, он проигнорировал явную враждебность без малейших сомнений. — Нет. НЕТ. НЕТ…! Субару яростно мотал головой, вцепившись пальцами в волосы на затылке. — Вы не понимаете, что сделал я…! Что я сделал с вами…! Такая реакция группы была для Субару полностью ожидаемой. Чего он совершенно не ожидал — так это насколько больно будет слышать, как они полностью игнорируют его собственную вину. — Парень, это не твоя вина…! Если ты ранил нас, а мы ранили тебя, то ничего не могло это остановить…! Рикардо изо всех сил пытался уравнять вину, но в голове Субару снова и снова прокручивался момент, когда он отшатнулся от прикосновения Рикардо. Тот взгляд в глазах Рикардо, то предательство, которое он, должно быть, почувствовал. — Не говори так…! …Тебя там не было…! Никого из вас там не было! Субару скрипнул зубами, поднимаясь на ноги, и выдохнул сдавленно и неровно. Он говорил это не для того, чтобы переложить вину на них. Наоборот, он пытался рационально объяснить, почему версии Круш, Феликса, Вильгельма, Рикардо и Беатрис не имеют права его прощать. Ни за его атаки на них, ни за их общее поражение. — Но мы были там…! Феликс произнёс это тихим голосом, его глаза расширились, когда он обнаружил что-то в Оде Субару. — …Н-НЕТ! Вас там не было…! Даже если это были вы, это были не по-настоящему вы…! Он заставил себя не договаривать эту ужасно сформулированную защиту. Субару не мог позволить им взять на себя ответственность. Не мог! Если он начнёт обвинять их в том, чего они даже не помнят, то ничем не будет лучше культистов, с которыми они сражаются! Пусть даже для этого ему придётся «деперсонифицировать» людей из прошлых циклов — этот путь мышления он абсолютно не мог себе позволить. Тишина стала такой густой от эмоций, что её, казалось, можно было почувствовать в самом воздухе, которым они дышали. — Признаю, на миг всё смешалось… но это не ваша вина…! То, как я отреагировал… Н-нет, то, как я обращался с вами — было неправильно. Субару ожидал, что после такого ужасного признания они посмотрят на него с ужасом и осуждением, но, к его удивлению, они смотрели на него точно так же, как всегда. Смесь восхищения и разочарования. — Я… понимаю… Круш первой нарушила молчание. Её лицо было глубоко задумчивым после заявления Субару. Такой способ мышления был ей не совсем нов — как и всем остальным, кто присутвсовал на «просмотре». Каждый видел своими глазами, как Субару избирательно применял этот стандарт к определённым циклам, когда сталкивался с их худшими сторонами. Когда Рем пытала и убивала его в лесу — это «не была» настоящая она. Но когда она бросилась между ним и культом ведьмы — это была несомненно та Рем, которую он узнал и полюбил. К этому моменту это уже стало почти рефлексом, и в случае прошлого цикла Круш могла понять, почему он чувствовал необходимость уберечь их от деталей. — …но это неправильно, Субару-доно. Даже сама Круш удивилась твёрдости в своём голосе. — К-как вы можете так говорить…!? Как вы можете так говорить, если вы никогда не видели т-…! В груди Субару начала подниматься праведная злость, но прежде чем он успел начать свою тираду, Круш снова его перебила. — Мы видели, Субару… Мы много раз видели ад. Почти мгновенно Субару замер. — К-как…? П-подожди, что…? Вы… Субару не был уверен, находится ли он на грани диссоциативного эпизода или комната действительно стала такой тихой, как ему казалось. Его мозг не успел осмыслить, что значит для кого-то видеть все его циклы. Всё его внимание было занято другим — ситуация стала слишком хаотичной. — Это нечестно…! Использовать мои же аргументы против меня… Было такое чувство, будто всем, с кем он говорил, выдали чит-код, чтобы выигрывать любой спор с ним. — …Мы знаем, что мы не идеальные люди. Никто из нас. На самом деле мы настолько далеки от идеала, насколько это вообще возможно. Круш медленно обвела взглядом комнату. Каждый из них торжественно кивнул, когда её взгляд проходил по ним. Это касалось даже Субару, который стоял неподвижно, отчаянно пытаясь найти способ опровергнуть слова Круш. — …н-но это же…! Субару оглядел комнату и почувствовал, как хватка Беатрис на его руке стала ещё крепче. Возможно, так она умоляла его просто послушать. — Скажи мне, Субару-доно… Ты считаешь, что я помогла тебе против Праздности, потому что мне было важно сохранить жизни тебе, твоему лагерю или жителям Арлама? Круш чувствовала, как её собственный голос дрожит от эмоций из-за жестокого признания, которое она делала. Если бы экран не показал ей тот цикл, где она отправила его на смерть, Круш, возможно, отрицала бы, что такая часть её личности вообще существовала. Однако правда есть правда, какой бы неудобной она ни была. — …-хгк! Это не имеет отношения к делу…! Ты спасла нам всем жизни, хотя и не обязана была…! Субару быстро повернулся к Феликсу, который уже не лечил его, а просто смотрел в пол. — Да ладно, Феррис…! Ты лучше всех знаешь, какая добрая твоя госпожа… — Субару-кьюн… Феликс выглядел так, будто готов был откусить себе язык, но даже он не мог отрицать, насколько отвратительно ему было за себя и свою госпожу, когда он смотрел тот цикл. — …Е-если бы не информация, которую ты мне дал, или та сделка, которую ты заключил с Анастасией… я бы… -гхк! Круш хотела остановить себя от этого признания — от него ей становилось физически плохо. Она знала, что Субару видел ту её сторону, и всё равно рисковал жизнью, чтобы помочь им всем в кампании против Кита. — Даже после этого он пошёл так далеко, что… Она не осмелилась произнести это вслух — от этой мысли её сердце готово было разорвать грудную клетку. — Я… уверена, что оставила бы вас всех умирать. Молчание Субару было красноречивее слов, как и разочарованные гримасы Рикардо и Вильгельма, которые тоже были виновны в жестоких поступках в своих неудачных циклах. Обсуждение уже затянулось, и рисковало полностью зайти в тупик, если не произойдёт прорыва. — Что ты вообще пытаешься сказать…? Что ты пытаешься заставить меня сказать …!? Он подавил свою собственную скорбь, всё ещё пытаясь понять, как ему выбраться из этой кошмарной ситуации. — Я говорю, что злиться на нас нормально…! Нормально чувствовать обиду, когда с тобой случается что-то плохое…! Это не твоя забота — придумывать нам оправдания, и никогда не должна быть…! Как мы себя ведём — это наш выбор, а не твой…! Круш едва сдерживалась, чтобы не закричать от досады, насколько проста была эта мысль, но в самый последний момент всё же сорвалась. — Т-ты говоришь, что я должен винить вас за то, что сделала Гнев…?! А как насчёт моих собственных действий…!? Что, если я в итоге убил кого-то из вас…!? Субару хотелось рассмеяться, настолько неприменим был их пример. Ведь это было не просто желание уберечь их чувства — это было логически верное заключение, учитывая, что никто не контролировал свои действия. Даже он сам! — Что, если несколько минут назад я пытался вас убить…!? Было бы это справедливо по отношению к вам…!? Было бы это справедливо по отношению к кому-либо…!? Он чувствовал, как у него перехватывает дыхание — поток сознания вырывался наружу всё сильнее. Тёмный импульс, который он надеялся унести с собой в могилу, снова выхожил наружу, хотя бы ради того, чтобы доказать свою точку. — Н-нет, возможно и нет, но это не то, о чём я говорю…! Круш мотала головой из стороны в сторону, её сердце билось так сильно, что она слышала его у себя в голове. — Тогда в чём смысл…!? Как я должен вести себя нормально рядом с вами всеми, когда меня постоянно изучают, словно я какой-то научный проект…!? То, что они решили обсудить это именно сейчас — даже после того, как он просил подождать — наконец-то прорвало плотину раздражения, которую он копил с самого возвращения в эту точку. — Тебе не нужно быть нормальным рядом с нами…! — …-хк! — Неужели было так очевидно, что я чувствую…? Было такое ощущение, будто желудок провалился сквозь половицы. С самого начала его притворство было настолько прозрачным, что он с таким же успехом мог просто закричать им в лицо. Как и с его собственной виной, никто не хотел становиться тем, кто заставит его выйти из этой роли. — Злись… Выговорись… Кричи на нас…! Круш решительно провела рукой вверх-вниз по себе и по всем остальным, на этот раз используя тот же твёрдый командный голос, которым отдавала приказы солдатам на поле боя. — Но не отталкивай нас… Не становись чужим прямо у нас на глазах…! Замечание о том, что они стали «чужими» друг для друга, ударило его прямо под дых. Он почувствовал, как в глазах начинают собираться слёзы от осознания, насколько всё пошло неправильно в этом цикле. — …Чужими… Да, он действительно вел себя с ними как к чужаками. Невежливо кричать на незнакомца за то, что он занял твоё место в автобусе, даже если это тебя разозлило. Наоборот — именно осознание того, что он чужак, позволяет подавить эти эмоции и полностью отстраниться от любой эмоциональной вовлечённости в ситуацию. — …Я обязана тебе своей жизнью, Субару-доно. Несмотря на то, что ты увидел ту мою уродливую сторону, ты всё равно пошёл на такое ради…! Круш оборвала себя, понимая, что ещё одно слово, скорее всего, запустит её собственное табу. Она была уверена, что Субару достаточно умён, чтобы самостоятельно сложить контекст и понять, о каком именно цикле она говорит. — …Круш-сан… Субару почувствовал, как по позвоночнику пробежала волна стыда, когда этот цикл снова упомянули. — …Я-я просто не смогла бы вынести, если бы после всего этого ты смотрел на меня как на чужую…! Я пообещала себе после того, что случилось с Фурье… Сощурив глаза, чтобы не дать слезам свободно потечь, Круш озвучила молчаливое обещание, которое дала себе после той безответной любви, которую она так глупо не замечала. — …Я пообещала себе, что буду поступать иначе. Впервые за долгое время Круш отвела взгляд от Субару и посмотрела в пол, крепко сжимая кулаки. Похожие признаки стресса появились на лицах Феликса и Вильгельма, хотя, скорее всего, по разным причинам. — …хк… Чёрт… Субару тихо прошептал себе под нос, чувствуя, как по лицу начинают катиться слёзы. — …З-зачем ты сказала это именно так? У него никогда не было намерения заставить их чувствовать себя чужими, но именно это он и делал. В голове он оправдывал это сотней разных способов, но когда дошло до дела, он просто не мог избавиться от остаточной злости и ненависти, которые перешли с ним из прошлого цикла. Он был трусом, пытаясь это игнорировать. Он думал, что со временем эти чувства угаснут и всё вернётся на свои места. Возможно, в каком-то смысле он был прав. Однако… — Я-я был… хик… так зол…! Я видел вас всех, стоящих там, и я… хик… чувствовал такую злость…! К-как вы могли…!? Субару выкрикнул это, и остаточный гнев наконец-то нашёл покой, вырвавшись наружу в словах. — Д-да, верно… Ты имеешь полное право быть расстроенным… Круш подошла к нему, обняла одной рукой за спину и позволила ему выплакаться у неё на плече. Она принимала этот гнев, не отвечая обидой, и жестом позвала остальных подойти и положить руку ему на спину или плечо. Это должно было стать своего рода искуплением. Даже если никто из них не был виноват, чувства всё равно оставались. Все они были виновны. Даже Субару. — …Я-я… хик… не хотел верить, что… хик… эта злость — это я…! Я люблю вас всех…! Признание Субару было настолько трогательным, что у каждого из них дрогнули силы — тяжесть того, что с ним, должно быть, сделали, давила на всех. — Субару-кюн…! Это был не ты, твой Од был повреждён…! Ферри-чан может это доказать…! Сказал Феликс сквозь собственные слёзы, слабо улыбаясь. — …О-ох, слава богу…! Я-я… хик… подумал, что в этот раз во мне действительно что-то сломалось… Зверочеловек положил руку на спину Субару и начал медленно завершать процесс исцеления его собственного Ода, чтобы последствия постепенно ослабевали со временем. — Ничего в тебе не сломано, парень…! Ну, разве что кроме того, как быстро ты прощаешь людей…       Рикардо издал слабый смешок на последней фразе, хотя шутка, возможно, была немного преждевременной. К счастью, её хорошо приняли все присутствующие. После ещё нескольких минут такой атмосферы обстановка наконец-то успокоилась достаточно, чтобы Субару смог вернуть себе ясность мышления и понять, что нужно делать дальше. — …-гхк! Я-я правда извиняюсь, ребята. Не хотел тратить столько времени на нытьё… Субару чувствовал себя немного неловко, но не мог отрицать, что настроение у него заметно поднялось. В этом цикле все ощущали себя гораздо ближе друг к другу, чем раньше. — Это было мудрое решение, Субару-доно. Привилегия Гнева всё ещё распространяется по городу. Если бы у нас остались хоть какие-то сомнения относительно того, как мы относимся друг к другу, мы, скорее всего, снова пережили бы ту ужасную участь. Вильгельм, вероятно, просто пытаясь побыстрее подбодрить Субару, подтвердил трогательную сцену собственной улыбкой. Все они по-прежнему стояли вокруг него тесным кругом: кто-то обнимал за плечи, кто-то тихо смеялся от облегчения. — Ты прав… На этот раз я не вижу, как она сможет нас одолеть… После быстрого заклинания, которое Феликс наложил на его повреждённую руку, Субару снова обрёл полный контроль над обеими руками. — Похоть ещё не сделала своё второе объявление, значит, если мы выдвинемся сейчас, то сможем побить предыдущее время. Проблема в том, что сразу после обращения она будет ожидать атаки… Это должно было успокаивать, но его чекпоинт означал, что если в Ратуше их снова ждёт неожиданное препятствие, этот цикл может стать неразрешимым. Начала трансляции Гнева будет означать мгновенную смерть для всего города. — Серьёзно, что за новая мода на квиктайм-эвенты? Им нужно было добраться до Ратуши до того, как Похоть начнёт трансляцию — это, возможно, их единственный шанс застать врага врасплох. Субару сжал руку в кулак и хлопнул им по ладони, чем вызвал недовольство целителя. — У меня есть идея…!

***

— ~Хммм.~ Она подошла к большой, сложной Метии с понимающей ухмылкой на лице, игриво покачивая бёдрами, поднимаясь по лестнице к микрофону. Приказы от Учения поступали редко, и поскольку ей нечем было заняться, пришло время устроить себе развлечение. — Гахахахаха! Пора этой очаровательной леди немного оживить атмосферу~! Вы, куски мяса, до сих пор не смогли развлечь меня ничем, кроме как корчились в собственной грязи! Интересно, как отреагирует ваша жалкая городская стража, когда я превращу всех вас в мух? Кахахахаха! Звуки десятков городских чиновников, бьющихся в верёвках и цепях, тонули в приглушённых криках и отвратительном смехе Капеллы. Она уже продемонстрировала свою силу всем, когда внезапно напала на Ратушу и в одиночку перебила всю охрану. Однако ей нужно было донести до всех, что её удовлетворение заключается не в простом убийстве. Случайным образом она выбрала несколько десятков человек и превратила их в самые разные помеси человека и зверя. Сегодня ей особенно нравились насекомые, поэтому большинство пар она обратила в цикад и мух. В конечном итоге именно она решала, жить им всем или умереть, но она решила, что пощада нескольких высокопоставленных особ поможет ей выманить ещё больше людей. — мммф…! —хпмх…! — А, верно? Есть какие-то пожелания? Этой милой леди после этого уже не понадобятся никакие мешки с мясом, так что высказывайте свои уродливые фантазии — и они, возможно, сбудутся! Хотите стать зверем? Насекомым? Гахахаха! Я ведь стараюсь изо всех сил, правда~? Она хлопнула в ладоши и поднялась на носочки. В большом примыкающем зале, соединённом с радиорубкой, крики всех пощажённых работников эхом отражались от куполообразного потолка, словно симфония. — Ах~! Именно это я и хотела услышать! Ваши беспомощные человеческие крики сделают своё дело, эта очаровательная леди вам гарантирует! Неужели ваши глупые кашеобразные мозги не понимают, что именно это и приманит их сюда? Кахахаха! Когда она снова рассмеялась про себя, её внимание привлекли двое раненых заложников, которые не кричали. Один из них отчаянно сопротивлялся, даже несмотря на тяжёлое ранение. Несмотря на все попытки игнорировать это, его упрямство наконец начало действовать ей на нервы. Он сумел прогрызть повязку на рту достаточно, чтобы выплюнуть её в сторону. — …-гхк! Ты даже не представляешь, что ты навлекла на себя… Рыцарь откашлялся небольшой лужицей крови. Второй упрямый заложник явно беспокоился за его состояние. — Э? «Лучший рыцарь» пытается что-то сказать этой прекрасной леди? Если бы ты действительно был лучшим из всех рыцарей, то поклялся бы мне в верности и любви в тот самый момент, когда я позволила тебе взглянуть на моё совершенное тело…! Ты всего лишь проклятый извращенец, который притворяется, будто его верность — это что-то иное, кроме капающей похоти! Капелла попыталась скрыть злость очередным высокомерным смехом, но её взгляд только стал острее, когда она заметила тревогу в глазах Анастасии. Этот проклятый мешок с мясом осмелилась направить всё своё внимание и заботу на жалкого грязного борова вроде него?! — …Ты…! Ты, чёртова развратница! Именно этот гнилостный запах и этот взгляд я ненавижу в мешках с мясом больше всего! Что ж, отлично! Ты первая~! Думаю, я сделаю тебя… Она театрально приложила палец к подбородку в миловидном жесте, надеясь заработать очки за милоту, пока придумывала самую отвратительную форму, в которую могла превратить Юлия. БУУУМ — Что-что-что? Большое облако пыли и обломков ворвалось из боковой части здания и ворвалось в их зал, словно по строению нанёсли мощнейший удар извне. Хотя должна была возникнуть досада из-за сорвавшейся трансляции, Архиепископ Похоти почувствовала только, как в груди нарастает смех. — …В-воу…! Это было… кхе-кхе… круто…! Голос, прорвавшийся сквозь грохот падающих обломков и оседающую пыль, был ей незнаком. — Ну надо же~! Как интересно! Откуда этот мешок мяса знал, куда именно нужно ударить? Неизвестная группа не только точно определила, где она находилась, но и сумела не задеть заложников и Метию, одновременно отразив влияние Гнева. Кто бы это ни был, они полностью предугадали её ловушку ещё до того, как она её расставила. — …Субару! Она услышала, как голос, который раньше пытался ей перечить, с необычайным воодушевлением выкрикнул имя виновника. И он сам, и его госпожа были тяжело ранены и оставлены в живых лишь по прихоти её дьявольских планов. Неужели этот мальчишка мог оказаться достаточно значимым, чтобы перевернуть ситуацию… — …Дай… кхе-кхе… секунду, Юлий! Я не хочу, чтобы мой… кхе-кхе… героический выход потерял весь свой фактор крутости…! С той непосредственностью, которой можно было ожидать от Нацуки Субару — бича Культа Ведьмы, — он сделал своё официальное заявление. Когда дым рассеялся, из облака появились четыре фигуры, каждая в боевой стойке. Женщина с изумрудными волосами, зверочеловек с мечом больше собственного тела, ещё один зверочеловек в рыцарском облачении и странно одетый парень в центре, с вытянутой рукой и пальцем, направленным прямо на неё. — Прошу прощения, барышня, но мы хотели бы одолжить это Метию…!