Часть 16

Маг сошел с камня и, подобрав свой серый плащ, завернулся в него: казалось, солнце неожиданно зашло за тучи. — Вы по-прежнему можете называть меня Гэндальфом, — промолвил он, и голос его был голосом старого друга и предводителя. — Вставай, мой добрый Гимли! На тебе нет вины, и ты не причинил мне вреда. В сущности, друзья мои, у вас нет такого оружия, которое могло бы мне повредить. Веселее! Мы встретились вновь. У поворота событий. Приближается большая буря, но ход событий поворачивается. Он положил руку на голову Гимли, гном неожиданно поднял голову и засмеялся: — Гэндальф! Вы в белом! — Да, я теперь белый, — ответил Гэндальф. — В сущности, я теперь Саруман — такой Саруман, каким он должен был быть. Но расскажите мне о себе! Я прошел через огонь и воду с тех пор, как мы расстались. Я забыл многое из того, что знал, и узнал многое из того, что забыл. Многое находящееся далеко я могу видеть, но зато многое близкое не вижу. Расскажите мне о себе! — Что вы хотите знать? — спросил Арагорн. — Все, что произошло с тех пор, как мы расстались на мосту, рассказывать очень долго. Не сообщите ли вы нам сначала новости о хоббитах? Нашли ли вы их, находятся ли они в безопасности? — Нет, я не нашел их, — вздохнул Гэндальф. — Тьма лежит над долинами Эмин-Муила, и я не знал об их пленении, пока орел не рассказал мне об этом. — Орел! — воскликнул Леголас. — Я видел орла далеко и высоко в небе последний раз три дня назад, над Эмин-Муилом. — Да, — сказал Гэндальф, — это был Гваихир, Крылатый владыка, освободивший меня из Ортханка. Я послал его следить за Рекой и собирать новости. У него острое зрение, но и он не может рассмотреть всего, что происходит на холмах и под деревьями. Он видел некоторые происшествия, другие — я сам. Кольцо теперь находится там, где ему не могу помочь ни я, ни те, кто вышел с Хранителем из Ривенделла. Враг чуть не обнаружил его, но все же его удалось скрыть. Я принял в этом участие — я сидел на высоком месте и схватился с башней Тьмы, и Тень отошла. Но я тогда устал, очень устал; и я долго бродил с темными мыслями. — Значит, вы знаете о Фродо! — обрадовался Гимли. — Как его дела?       Маг хотел ответить на вопрос гнома, но на плечо Эцио приземлился черный ворон и громко каркнул, привлекая общее внимание: -Ворон?- вышел из прострации Боромир.- Но что он здесь делает?Они же не6 водятся в Фангорне если только... -Кар.- к Арно подлетел ещё один ворон, сев тому на вытянутую руку. -А вот это уже интересно.- пробормотал Эцио, посмотрев ещё на три птицы, севших на ближайшие ветки.После чего отвязал записку от её лапы и пробежался глазами по рукописному тексту. -Ну что там написано?- не вытерпел Гимли, видя что ассасины начали перешептываться. -Альтаир объявил общий сбор.Война близко.- хмуро отозвался итальянец.- Я бы с радостью послушал ваш рассказ Митрандир, но нам пора.Увидимся в Эдорасе. - До встречи друзья. Ассасины стали уходить, лишь Эцио немного задержался, обратившись к своей подруге: -Идешь с нами лохматая? -Гав.- ответила та, тем самым дав понять, что останется здесь. -Тогда до встречи подруга.До встречи друзья. Сказав последние слова наемник ушел в чащу.Некоторое время на поляне стояла тишина.Наконец Гэндальф продолжил свой рассказ: — Не могу сказать. Он спасся от большой опасности, но еще большие опасности ждут его впереди. Он решил в одиночестве отправиться в Мордор и двинулся в путь. Это все, что я могу сказать. — Не один, — уточнил Леголас. — Мы думаем, что Сэм пошел с ним. — Неужели? — удивился Гэндальф, и глаза его блеснули. — Это для меня новость, хотя она меня и не удивляет. Хорошо! Очень хорошо! Вы облегчили мое сердце. Расскажите мне больше. Садитесь и расскажите мне о своем путешествии. Товарищи сели на землю у его ног, и Арагорн начал рассказ. Долгое время Гэндальф ничего не говорил и не задавал никаких вопросов. Он уперся в колени руками и закрыл глаза. — Вы рассказали не все, что знаете и о чем догадываетесь, Арагорн, — спокойно произнес он. Я успел заметить, что происходит с ним и рад что ты смог справиться со злом внутри себя. Галадриэль рассказала мне, что он находится в опасности. В конце концов он избежал ее. Гондорский воитель залился краской и стыдливо отвел взгляд.Ему ещё было тяжело вспоминать столь неприятный эпизод.Алу подошла к воину и ободряюще ткнулась носом в его колено.Старец тем временем продолжал: -Не напрасно пошли с нами молодые хоббиты, хотя бы из-за Боромира. Но это не единственная роль, которую они сыграли. Их привели в Фангорн, и их приход был подобен падению маленького камня, которое вызывает лавину в горах. Даже сейчас, когда мы говорим, я слышу этот грохот. Саруману лучше не выходить из дому, когда прорвет дамбу! — В одном вы не изменились, дорогой наш друг, — сказал Арагорн, — вы по-прежнему говорите загадками. — Что? Загадками? — переспросил Гэндальф. — Нет! Просто я разговаривал сам с собой. Старая привычка: выбирать самого мудрого из всех присутствующих для разговора, — длинные объяснения, необходимые для молодых, утомительны. — Он засмеялся, но теперь смех его звучал тепло и доброжелательно, как сверкание солнечного луча. — Я немолод даже по счету людей из Древних домов, — сказал Арагорн. — Не откроете ли вы более ясно мне свой разум? — Что мне сказать? — вздохнул Гэндальф и помолчал, задумавшись. — Вот вкратце как я представляю себе положение вещей в данный момент, если вы хотите узнать мои мысли, насколько это возможно. Враг, конечно, давно уже знает, что Кольцо обнаружено и что оно находится у хоббита. Он знает только численность нашего Братства, вышедшего из Ривенделла, и к каким народам мы относимся. Но он еще не догадывается о нашей цели. Он предполагает, что мы все направляемся в Минас-Тирит: он так поступил бы на нашем месте. И это, по его мнению, было бы действительно сильным ударом по его власти. В сущности, он очень боится, что появится некто могущественный, владеющий Кольцом, пойдет на него войной, сбросит его с трона и займет его место. То, что мы хотим сбросить его, но занять его место не хотим, даже не приходит ему в голову. Даже в своих темных снах он не догадывается, что мы хотим уничтожить Кольцо. В этом, возможно, наша удача и надежда. Ибо, ожидая войну, он начал войну, ожидая удара, он первый нанес удар. Силы, которые он готовил долго, теперь пришли в движение раньше, чем он ожидал. Мудрый глупец! Если бы он использовал свои силы для охраны Мордора, чтобы никто не мог войти в него, а все свое искусство направил на поиски Кольца, тогда действительно у нас не оставалось бы надежды: ни Кольцо, ни его Хранитель не могли бы долго скрываться от него. Но теперь его глаза устремлены скорее вдаль, чем на собственный дом, и больше всего он следит за Минас-Тиритом… Очень скоро все силы его обрушатся на Минас-Тирит как буря. -Тогда мне нужно отправиться в Гондор как можно быстрее.- сказал Боромир, вставая.- Я нужен своему народу. - И ты отправишься к нему, но немного позже.- ответил воителю Гэндальф, даже не сдвинувшись с места, после чего продолжил свой рассказ. -Он знает также, что слуги, которых он послал против нас, вновь потерпели неудачу. Они не нашли Кольцо. Не смогли они и захватить хоббитов в качестве заложников. Если бы они сумели сделать это, для нас это был бы тяжелый удар, он мог бы быть роковым. Но не будем омрачать свои сердца мыслями о том, что могло бы постигнуть хоббитов в башне Тьмы. Враг потерпел неудачу — пока. Благодаря Саруману. — Значит, Саруман не предатель? — спросил Гимли. — Предатель, — ответил Гэндальф. — Вдвойне предатель. Ну, не странно ли? Из всего, что нам пришлось вынести за последнее время, нет ничего прискорбней, чем предательство Сарумана. Саруман как повелитель и военачальник стал очень силен. Он угрожал людям Рохана и помешал им оказывать помощь Минас-Тириту. Но предательское оружие опасно для самого Хранителя. Саруман сам задумал захватить Кольцо или использовать для этого захваченных хоббитов. Поэтому, споря друг с другом, наши враги сумели довести хоббитов только до Фангорна, куда иначе те никогда не попали бы. К тому же у наших врагов появились новые сомнения. Благодаря всадникам Рохана ни единого слова о битве не проникнет в Мордор; но Властелин Тьмы знает, что два хоббита были захвачены в Эмин-Муиле и отвезены в Изенгард вопреки сопротивлению его слуг. Теперь он должен опасаться и Минас-Тирита, и Изенгарда. Если Минас-Тирит падет, враг обрушится на Изенгард. — Жаль, что наши друзья находятся между ними, — сказал Гимли. — Если бы Изенгард стоял бок о бок с Мордором, они бы сражались друг с другом, а мы смотрели бы и ждали. — Победитель стал бы очень силен и освободился бы от сомнений, — возразил Гэндальф. — Но Изенгард не может бороться с Мордором, пока Саруман сам не завладел Кольцом. А теперь он никогда не добьется этого. Он еще не знает о грозящей ему опасности. Он многого не знает. Он так хотел быстро захватить добычу, что не мог ждать дома и вышел навстречу своим слугам. Но он явился слишком поздно — битва была уже закончена, и он ничем не мог помочь своим прислужникам. Я заглянул в его разум и увидел там сомнение. Саруман не знает Леса и не умеет читать следы. Он думает, что Всадники убили и сожгли на поле битвы всех орков, но не знает, были ли у орков пленники. Он не знает о ссоре между своими слугами и орками из Мордора. Не знает он и о крылатом посланце. — Крылатый посланец! — воскликнул Леголас, Алу сразу нервно гавкнула и тихо заскулила. — Я стрелял в него из лука Галадриэли у Сарн-Гебира и сбил его с неба. Он вселил в нас страх. Кто он? — Он тот, кого нельзя убить стрелой, — ответил Гэндальф. — Вы лишь убили его коня. Это было доброе дело, но Всадник вскоре снова сел на коня. Потому что он назгул, один из Девятерых, которые сейчас ездят на крылатых конях. Вскоре ужас перед ними одолеет последние армии наших друзей, закрыв от них солнце. Но им не позволено было пересекать Реку, и Саруман не знает о новой форме, которую приняли Призраки Кольца. Участвовало ли оно в битве? Было ли оно найдено? Что, если Теоден, Повелитель Марки, придет и узнает о его власти? Он видит эту опасность, поэтому он вернулся в Изенгард, чтобы удвоить и утроить свои силы против Рохана. Но рядом с ним все время находится другая опасность, которую он не видит, занятый своими планами. Он забыл о Древобраде. — Теперь вы снова говорите с собой, — заметил Арагорн с улыбкой. — Древобрада я не знаю. И я догадываюсь лишь о части планов Сарумана, но я не вижу, какую пользу принесло бы ему пребывание в Изенгарде двух хоббитов, не считая того, что это похищение заставило нас потратить время и силы на долгую и бесполезную погоню. — Подождите минуту! — воскликнул Гимли. — Я хочу вначале кое-что узнать. Кого мы видели прошлой ночью: вас или Сарумана? — Вы определенно видели не меня, — ответил Гэндальф, — поэтому я могу предположить, что вы видели Сарумана. Очевидно, мы так похожи, что твое желание проделать неизлечимую дыру в моей голове вполне извинительно. — Хорошо! Хорошо! — сказал Гимли. — Я рад тому, что это были не вы. Гэндальф снова засмеялся: — Да, мой дорогой гном, хорошо, когда оказываешься прав во всем. Я отлично это знаю. Я вовсе не виню тебя за любезный прием. Разве могу я это делать, если сам много раз советовал своим друзьям сохранять осторожность, когда они имеют дело с Врагом? Будь благословен, Гимли, сын Глоина! Может, однажды ты увидишь нас с Саруманом рядом и тогда сможешь нас отличить. — Но хоббиты! — вмешался Леголас. — Мы зашли так далеко, разыскивая их, а вы, по-видимому, знаете, где они. Где они теперь? — Они с Древобрадом и с энтами, — ответил Гэндальф. Поговорив ещё немного маг встал, остальные также поднялись. -Я отправляюсь в Эдорас.Путь не близкий, но от хорошей компании не откажусь.Вы пойдете со мной? -Да, мы пойдем вместе, — ответил Арагорн. — Но я не сомневаюсь, что вы явитесь туда раньше нас, если захотите.— Разве я не сказал правду, Гэндальф, — спросил Арагорн, — что вы можете прийти, куда захотите, быстрее меня? И я повторяю: вы наш предводитель и наше знамя. Властелин Тьмы имеет девять слуг, но у нас есть один, сильнее этих Девяти, — Белый всадник. Он прошел через огонь и пропасть, и они должны бояться его. И мы пойдем туда, куда он поведет нас. — Да, мы все пойдем за вами, — согласился Леголас. — Но вначале мне очень хочется услышать, Гэндальф, что произошло с вами? Расскажите своим друзьям, как вы спаслись. — Я и так задержался надолго, — ответил Гэндальф. — Времени мало. Но даже если бы я затратил целый год, я не рассказал бы вам всего. — Тогда расскажите, что хотите и что позволяет вам время, — попросил Гимли. — Давайте, Гэндальф, расскажите, как вы боролись с Балрогом! — Не упоминайте его имени! — сказал Гэндальф, и на мгновение лицо его исказилось от боли; он сидел молча и выглядел старым, как смерть. — Долго я падал, — медленно сказал он наконец, как будто воспоминания давались ему с трудом. — Долго я падал, и он падал со мной. Его огонь был вокруг меня. Я был обожжен. Потом мы упали в глубокую воду и все вокруг покрыл мрак. Вода была холодна, как прикосновение смерти, она почти заморозила мое сердце. — Глубока пропасть, перекрытая мостом Дурина, и никто не измерял ее, — прибавил Гимли. — Но у нее есть дно, за пределами света, — продолжал Гэндальф. — Туда я упал наконец, к самому основанию камня. Он все еще был со мной. Огонь его погас, и он превратился в покрытое слизью существо, более сильное, чем удав. Мы боролись глубоко под землей, где не знают хода времени. Вновь и вновь рубил я его, пока наконец он не скрылся в темном туннеле. И эти туннели не были сделаны народом Дурина, Гимли, сын Глоина. Глубоко-глубоко — глубже самых глубоких шахт гномов — земля кишит безымянными существами. Даже Саурон не знает их. Они старше его. Я бродил там, но не буду говорить об этом, чтобы не омрачать сияние дня. В этом отчаянии моей единственной надеждой был мой противник, и я преследовал его, идя за ним по пятам. Он и привел меня снова к тайным ходам Казад-Дума: слишком хорошо знал он их. Мы поднимались вверх, пока не достигли основания бесконечной лестницы. — Она давно потеряна, — сказал Гимли. — И многие говорят, что она существует лишь в легендах, а другие утверждают, что она разрушена. — Она существует, и она не разрушена, — возразил Гэндальф. — Она поднимается из глубочайшего подземелья к высочайшему пику, извиваясь спиралью из многих тысяч ступеней, пока наконец не приводит в башню Дурина, вырезанную в скале Зиракзигил, вершине Сильвертины. Здесь, над Келебдилом, находится одинокое отверстие в снегу, и перед ним узкая площадка, крошечный островок над туманным миром. Солнце ярко светит там. Но ниже лежит толстый слой облаков. Он выбрался в это отверстие, и, когда я последовал за ним, он вновь вспыхнул пламенем. Никого не было вокруг, иначе спустя века пели бы песни о битве на вершине. — И неожиданно Гэндальф рассмеялся. — Но о чем бы говорилось в этих песнях? Те, кто глядел снизу, решили бы, что на вершине бушует буря. Они услышали бы удары грома и увидели бы молнии, ударявшие в Келебдил и отскакивающие огненными языками. Не довольно ли этого? Большой столб дыма поднимался над нами, дыма и пара. Лед растекался дождем. Я сбросил своего врага вниз, и он упал с огромной высоты, ударившись о склон горы. Затем тьма овладела мной, я лишился мыслей, я бродил вне времени на далеких дорогах, о которых я не буду ничего рассказывать. Обнаженным явился я на свет — и вот родился вновь и лежал обнаженным на вершине горы. Башня за мной разрушилась в пыль, отверстие исчезло; разбитая лестница покрылась обгоревшими обломками камня. Я был один, забытый, без надежды услышать хотя бы звук рога с земли. Я лежал, глядя вниз и вверх, и звезды кружились над моей головой, и каждый день был длинным, как земной век. Слабо доносился до моих ушей гул со всех земель: рождение и смерть, песни и плач, и медленный стон камня. Там и нашел меня, в конце концов, Гваихир, Крылатый владыка, подобрал и унес.       Дальше Алу перестала слушать и вернула свое внимание на своих друзей когда те уже собирались уходить.Гавкнув волчица поспешила вслед за своими друзьями. На границе леса их встретила Кошка и Петух.Остальные музыканты отправились в путь вместе с ассасинами. - Кони так и не вернулись.- угрюмо сказал пернатый, перетянув тетиву на своем арбалете.- Ассасины одолжили нашу повозку для путешествия к Эдорасу. - В таком случаи дорога до Эдораса будет утомительным.- заключил Арагорн, всматриваясь вдаль. — Я не могу идти. Время не позволяет, — сказал Гэндальф. Подняв голову, он испустил долгий пронзительный свист. Звук этот был так ясен и резок, что все стояли пораженные, услышав такой звук из старых, окруженных бородой уст. Трижды свистнул он; и тут им показалось, что восточный ветер донес до них слабое отдаленное ржание. Вскоре послышался топот копыт, вначале лишь как слабое дрожание земли, которое ощутил только Арагорн, который лег на траву, потом топот становился все громче и громче. — Скачет несколько лошадей, — заметил Арагорн. — Конечно, — сказал Гэндальф. — Мы все слишком тяжелая ноша для одной. — Их четыре, — уточнил Леголас, глядя на равнину. — Смотрите, как они бегут! Вот Хасуфель, а рядом с ней мой друг Арод! Но впереди скачет другой конь, очень большой конь. Я таких не видел раньше. — И не увидите, — промолвил Гэндальф. — Это Обгоняющий Тень. Он вождь меаров, предводителей лошадей, и даже Теоден, король Рохана, никогда не ездил на лучшем. Разве он не сияет, как серебро? Разве не бежит он ровно, как быстрый ручей? Он пришел ко мне, это конь Белого всадника. Мы вместе поскачем на битву. Когда старый маг говорил эти слова, большая лошадь поднялась по склону холма и поскакала к ним; шерсть ее сверкала, грива развевалась на ветру. Остальные две следовали за ней. Увидев Гэндальфа, Обгоняющий Тень замедлил бег и громко заржал; потом, подскакав к нему, он склонил свою гордую голову и уткнулся носом в шею старика. Гэндальф приласкал его: — Далек путь от Ривенделла, мой друг. Но ты мудр, быстр и всегда приходишь вовремя. Далекая предстоит нам дорога. Никто спорить не стал и отряд за два дня добрался до столицы Рохана и осмотревшись вошли в город.Дворцовая стража отказалась пропускать хранителей с их оружием, артистов так и вовсе прогнали прочь. Обиженно что-то бурча звери ушли к своим товарищам, которые ждали внизу.Хранители же сдали оружие и вместе с белым магом вошли внутрь.