Часть 17

      Просторный зал казался темным. Стены и столбы, поддерживающие крышу, тонули в полумраке. Солнечные лучи едва пробивались сквозь узкие окна под самой крышей. Когда глаза привыкли к скудному освещению, путники заметили, что пол выложен разноцветными плитками. Причудливые руны вились под ногами, складываясь в непонятные девизы. Столбы оказались покрыты богатой резьбой, тускло отсвечивала позолота. По стенам во множестве висели старинные гобелены. Время и сумрак сделали рисунки на них едва различимыми, и только одно изображение оказалось ярко освещённым: молодой воин на белом коне. Воин держал рог возле губ, его золотистые волосы разметались по ветру. Конь, стоя по колени в пенистом речном потоке, раздувал чуткие ноздри, предчувствуя близкую битву. – Это Юный Йорл перед сражением у Келебранта, - негромко сказал Арагорн. Путники миновали открытый очаг в середине зала и остановились. В дальнем конце, на трехступенчатом возвышении сидел в золоченом кресле Теоден - король Рохана. Подле его кресла стояла молодая женщина в белом, золотоволосая, гордая и холодная, а на ступеньках у его ног сидел, полузакрыв глаза, тщедушный бледный человек, одетый в черное. Теоден показался вошедшим глубоким стариком: седовласый, седобородый и такой сгорбленный, что походил на карлика. Когда гости приблизились, старик сжал пальцами подлокотники кресла, но не шевельнулся и не сказал ни слова. Первым заговорил Гэндальф: – Привет тебе, Теоден, сын Тенгеля! Я вернулся, как и обещал тебе. Надвигается буря. В такой час друзьям следует держаться вместе, никому не выстоять в одиночку. Старик медленно встал, тяжело опираясь на посох из черного дерева с белой костяной рукоятью, и пришедшие поняли, что, несмотря на согбенную фигуру, роста король высокого и горделивой осанки с годами не утратил. – Привет тебе, Гэндальф Серый, - произнес он. - Не могу сказать, что рад твоему приходу. Не скрою, когда Сполох вернулся один, возвращение коня обрадовало меня не меньше, чем отсутствие всадника. И когда Йомер принёс весть о твоей гибели, я не стал печалиться. Но ты вновь здесь, значит, пришли еще худшие беды. Нет, Гэндальф Буревестник, я не рад тебе. - Он тяжело сел снова. – Справедливы твои слова, повелитель, - сказал бесцветный человечек. - Всего пять дней назад пришла горькая весть: сын твой, правая рука твоя, Теодред, погиб у западных рубежей. Йомер не заслуживает доверия. Получи он власть - некому будет охранять город. Только что из Гондора нам сообщили, что Темный Властелин готовится к войне. Вот когда решил вернуться этот бродяга. За что нам привечать тебя, Гэндальф - Вестник Зла? Дурные вести - плохие гости, так у нас говорят. – Ты достойно и мудро помогаешь своему хозяину, дружище Грима, - мягко произнес Гэндальф. - Только забываешь, что виновен в дурных вестях тот, кто сеет зло, а не тот, кто пришёл предупредить и помочь в трудный час. – Э-э, - скривился человек. - Слишком много развелось таких, кто питается падалью и наживается на чужой беде. Прошлый раз ты сам искал помощи у нас. Повелитель мой сжалился и позволил тебе взять коня, ты же бесстыдно выбрал самого лучшего и сбежал. Господин мой гневается на тебя. Кое-кто, правда, считает, что конь, пусть и самый лучший, - недорогая плата за твое отсутствие. С чем ты пожаловал на этот раз? Есть у тебя войско? Кони, мечи, копья? Вот что нам нужно. А я вижу четверых бродяг в лохмотьях, и ты из них самый оборванный.       Боромир решительно шагнул к Гриме, намереваясь поучить того уму разуму, но Леголас остановил воителя.Алу тихо рыкнула, однако оставалась внешне спокойной, удержав маску дружелюбия, внутренне готовясь к драке.Маг же оставался спокойным. – Об учтивости начали забывать в твоем доме, Теоден, сын Тенгеля, - сдержанно произнес Гэндальф. - Разве тебе не сообщили имена моих спутников? Редко случалось правителям Рохана принимать таких гостей, и ни один могучий вождь не отказался бы от оружия, оставленного у твоего порога. Одежду свою они получили от лориенских эльфов, и в ней прошли через великие опасности, чтобы предстать перед тобой. – Значит, Йомер сказал правду, и вы в сговоре с Колдуньей из Золотого Леса? - прошипел Червослов. - Тогда неудивительно: там всегда плетутся сети коварства. Гимли шагнул было вперед, но замер, ощутив на плече неожиданно тяжелую руку Гэндальфа. О Двиморден, о Лориен… - Мягко и полно разнесся по залу голос мага. О Двиморден, о Лориен,Где вечен свет, бессилен тлен! Сколь редко видел смертный взгляд Лесной немеркнущий наряд… Галадриэль! Галадриэль!Ясна, чиста твоя купель, Бела в руке твоей звезда… Прекрасный край, пребудь всегда, О Двиморден, о Лориен,Нездешний сон, желанный плен… Маг выпрямился, не опираясь больше на свой жезл, серый плащ распахнулся, но теперь голос его прозвучал холодно и резко. – Разумный говорит только о том, что знает, Грима, сын Гальмода! - сказал он. - А тебе, неразумному червяку, лучше бы держать свой ядовитый язык за зубами! Я не для того прошел сквозь огонь и мрак, чтобы слушать коварные речи раба, разрази его молния! Он поднял жезл. Небо на востоке вдруг потемнело, раздался раскат грома, и огонь в очаге поник. В полумраке светилась высокая белая фигура мага. Грима прошипел в темноте: – Не советовал ли я вам, повелитель, отнять у него жезл? Хама, глупец, предал нас! - Но тут над самой крышей сверкнула такая яркая молния, что он упал ничком. Из темных углов вышло несколько слуг, которые направились к белому магу.Однако товарищи мага не позволили им подойти к магу. Первый рухнул, пропустив удар в лицо от Боромира, второй согнулся от удара Арагорна, третьего уложил тяжелым ударом Гимли, четвертый попытался атаковать гнома со спины, но его сбила с ног Алу тем самым вырубив его, после чего бросилась на Гриму, прижав того к полу.       Стража обнажила оружие и шагнула к товарищам.Те обступили мага и приготовились защищать мага.Алу нагнулась ниже к Грие и щелкнула зубами у самого его уха.В комнату вошла Эовин в сопровождении своего маленького друга. Стражи были вынуждены остановиться, так как в зал спрыгнули ассасины, обнажив оружие преградив им путь. Среди фигур в капюшонах Арагорн опознал Эцио и Арно, но не подал виду.        Гэндальф снова заговорил с Теоденом, как буд-то не заметив возню за собой . – Будешь ли ты слушать меня, Теоден, сын Тенгеля? Примешь ли мою помощь? - Он поднял посох и указал на одно из окон. Гроза, похоже, рассеялась, высоко над их головами сиял кусочек голубого неба. - Посмотри - не всё ещё покрыто мраком. Укрепись сердцем - лучшей помощи не будет у того, кто отчаялся. Выйди вместе со мной за порог и оглядись. Ты слишком долго сидел в полутьме, слушая дурные советы и лживые посулы. Теоден медленно встал. Молодая женщина поддержала его под руку. Он спустился по ступеням, не глядя на неподвижно распростертого Гриму, придавленного волчицей, и прошел через зал.Ассасины расступались перед ним, убирая оружие. Гэндальф громко ударил в дверь. – Отворите! - крикнул он. - Правитель идет! Двери открылись, и в зал со свистом ворвался свежий ветер. – Отошлите стражей к подножию лестницы, - повелел маг. - И вы, прекрасная дама, оставьте нас. Я сам позабочусь о правителе. – Ступай, Йовин, - ласково произнес Теоден. - Время страха миновало. Молодая женщина неохотно вернулась в зал. У самых дверей она помедлила, обернулась и взглянула на короля с затаённой жалостью. Она была очень хороша собой: высокая, стройная, в белой одежде с серебряным поясом, но казалась холодной и твердой, как сталь. Она перевела взгляд на Арагорна, и он невольно сравнил ее с ранним утром, ясным и льдистым, когда до солнца еще далеко. С минуту она глядела на него, словно зачарованная, потом быстро скрылась в покоях. -Здесь светло.- удивленно произнес Теоден, осмотревшись по сторонам. – Да, - ответил Гэндальф, - и годы совсем не так давят тебе на плечи, как кое-кто заставляет думать. Брось посох! Теоден отбросил посох и выпрямился. – Мрачные сны я видел, - тяжело произнес он, - но теперь чувствую, что пробудился. Жаль, что ты не пришел раньше. Сейчас ты увидишь только гибель моего дома. Недолго стоять этим древним стенам: скоро огонь пожрет их. Что мне делать, Гэндальф? – Многое надо сделать, - ответил маг. - Но прежде всего послать за Эомером. Я уверен, что он схвачен по злому навету. Это Червослов? – Да, - несколько смущенно ответил Теоден, - Йомер не выполнил моих приказаний и угрожал Гриме смертью у меня на глазах. – Тем, кто любит тебя, вряд ли придётся по нраву Грима со своими советами, - сказал Гэндальф. – Пожалуй, - согласился Теоден. - И я сделаю так, как ты говоришь. Пусть Хама приведет его. Страж из него ненадёжный, проверим, какой посыльный, - голос у правителя был суровый, но, взглянув на Гэндальфа, он улыбнулся, и в этот миг немало морщин исчезли с его лица бесследно. Теоден сел в каменное кресло у самой лестницы, а Гэндальф - на верхнюю ступеньку. Они беседовали так тихо, что Арагорн и его друзья, молча стоявшие рядом, ничего не слышали. Теоден слушал мага, глаза у него блестели. Он встал и вместе с Гэндальфом обернулся на восток. – Именно там, рядом с величайшим страхом, - наша величайшая надежда. - Маг говорил теперь в полный голос. - Судьба мира висит на волоске. Нам надо продержаться ещё немного. Теоден сел в каменное кресло у самой лестницы, а Гэндальф - на верхнюю ступеньку. Они беседовали так тихо, что Арагорн и его друзья, молча стоявшие рядом, ничего не слышали. Теоден слушал мага, глаза у него блестели. Он встал и вместе с Гэндальфом обернулся на восток. – Именно там, рядом с величайшим страхом, - наша величайшая надежда. - Маг говорил теперь в полный голос. - Судьба мира висит на волоске. Нам надо продержаться ещё немного. Друзья взглянули в ту же сторону. Мысли о Хранителе вызвали в их сердцах страх и надежду. Теоден медленно опустился в кресло: усталость побеждала его, несмотря на волю Гэндальфа. – Увы! - проговорил он. - Злые дни настигли меня на закате жизни, лишили покоя, которого только и жаждет моя душа. Молодые гибнут, а старики влачат бессильное существование. - Морщинистые руки короля тяжело и праздно легли на колени. – Пальцы вспомнят былую силу, если возьмутся за рукоять меча, - тихонько подсказал Гэндальф. Старый правитель поднес руку к бедру, но меча там не было. – Куда же Грима упрятал его? - пробормотал он растерянно. – Возьмите мой, повелитель, - раздался вдруг ясный и твердый голос. На лестнице стоял Эомер. Он был без шлема и кольчуги, а в руке сжимал обнаженный меч и, преклонив колено, протягивал его рукоятью вперёд повелителю. Позади стоял Хама. – Что это значит? - сурово произнёс Теоден, поворачиваясь к Йомеру. Немощного старца больше не было. Воины не верили глазам и не могли отвести их от гордого, властного вождя. – Простите меня, повелитель, если я поступил неправильно, - потупился Хама, - но Эомер - военачальник, и я сам вернул ему меч, думая, что он свободен. – А я кладу его к вашим ногам, повелитель, - добавил Эомер. Теоден стоял неподвижно, глядя на него сверху вниз. Потом, по знаку Гэндальфа, медленно протянул руку и, когда его пальцы сомкнулись на рукояти, всем показалось, что прежняя сила вернулась к нему. Он взмахнул сверкнувшим клинком и издал боевой клич Рохана. Воины на лестнице и ассасины дружно ответили ему. – Слава Теодену! - вскричал Эомер. - Как радостно видеть, что вы возвращаетесь! Никто не скажет теперь, что Гэндальф приносит только дурные вести. – Возьми свой меч, Эомер, - произнес старый правитель, - а ты, Хама, принеси мне мой: он должен быть где-то у Гримы. Пусть Грима тоже придет сюда! Ну, Гэндальф, ты обещал добрый совет. Что теперь делать? – Все, что нужно, уже сделано, - ответил Гэндальф. - Справедливость восстановлена. Но отбросить страх и выйти из тени - это лишь начало. -Алу отпусти Гриу.- попросил маг волчицу.              Та фыркнула и отошла в сторону, предателя сразу же схватили стражники. Гэндальф также посоветовал Теодену собрать всех, способных носить оружие, и выступить против Сарумана, пока не поздно. Женщины, дети и старики должны укрыться в неприступных горных убежищах, но не брать с собой никакого имущества. Речь идет о спасении жизни. Теоден предложил гостям отдохнуть, но Арагорн, поблагодарив, отказался. Он попросил Теодена позволить им присоединиться к войскам, потому что обещал Эомеру сражаться рядом с ним. -Мы тоже выступим вместе с вами.- вставил свое слово Альтаир, достав саблю и протянув его королю Теодену.-Для меня будет честью сражаться с вами бок о бок в столь грозный час. - Отрадно слышать.- ответил Теоден, взяв клинок, после чего вернув его владельцу.-Сколько вас? -Около 50 бойцов.Все они хорошо обучены и имеют не малый опыт диверсантов. -Это немного, но лучше чем ничего.-задумчиво протянул Теоден.- Но в нашем положении это лучше чем ничего. Альтаир промолчал, как и его братья по оружию. – Наши шансы растут. - улыбнулся Эомер. – Да, надежда есть, - сдержал его Гэндальф, - но Изенгард могуч, а есть еще и другие опасности. Не медли, Теоден. Как только мы выступим, уводи народ в горы. – Нет уж, - возразил тот, - ты исцелил меня. Теперь я сам поведу войска в бой! - и воины вокруг ответили ему громкими ликующими криками. – Но народ нельзя оставлять без управления, - забеспокоился Гэндальф. - Нужен человек, которому все доверяли бы и соглашались повиноваться. – Я приму решение до того, как мы выступим, - пообещал король. Двое воинов ввели Гриму Червослова. Он был очень бледен и щурился от солнечного света. С ним пришел Хама. Преклонив колено, он подал Теодену меч в окованных золотом и отделанных яхонтами ножнах. – Меч был в сундуке у Червослова, - сказал воин, - он не хотел отдавать нам ключи. Там нашлось много других вещей, которые считались потерянными. – Лжешь! - прохрипел Грима. - Твой господин сам отдал мне меч на хранение. – Теперь он требует его обратно, - властно произнес Теоден. - Или тебе это не по нраву? – Конечно нет, повелитель, - отвечал тот, - я ведь забочусь о вас и вашем благе по мере сил. Не утомляйтесь, прошу вас, и берегите себя. Пусть кто-нибудь еще займется этими докучливыми гостями. Стол накрыт. Прикажете подавать кушанье? – Да, подавай, - ответил король. - Я приглашаю гостей отобедать со мной. Сегодня мы выступаем. Пошли герольдов - пусть все способные сражаться: люди и кони соберутся у ворот к двум часам пополудни, чтобы выступить сегодня же. – Ох! - вскричал Грима. - Вот чего я боялся! Этот старец околдовал вас! И вы никого не оставляете охранять Золотые Палаты и их сокровища? Никого, чтобы охранять вас? – Если это колдовство, - возразил Теоден, - то оно мне больше по нраву, чем твои нашептывания. Еще немного, и я бы встал на четвереньки, как животное. Нет, я не оставлю здесь никого, даже рачительного Гриму. Он тоже идет с войском. Ступай! У тебя есть еще время почистить свой меч от ржавчины. Грима упал перед ним на колени. – Сжальтесь, повелитель! - простонал он. - Не отсылайте от себя верного Гриму! Пожалейте того, кто так долго служил вам. – Могу и пожалеть, - ответил Теоден, - ты останешься со мной. Я сам поведу войско, а ты будешь сопровождать меня и тем докажешь свою верность. Червослов встал, озираясь, как затравленный зверь. – Так я и знал, - сказал он. - Если бы они любили вас, то пожалели бы вашу старость. Выслушайте хотя бы мой совет: оставьте в Эдорасе того, кто знает и чтит вашу волю. Назначьте наместником того, кому вы доверяете. Верный Грима сохранит все в целости до вашего возвращения. Эомер рассмеялся. – На меньшее ты не согласен, доблестный Грима? Например, нести в горы мешок с провизией, если кто-нибудь доверит его тебе? – Нет, Эомер, ты еще не понимаешь, что задумал наш благородный Грима, - вмешался Гэндальф, обратив на Гриму пронизывающий взгляд. - Он хитер и дерзок. Даже сейчас он играет с огнём и надеется выиграть. На колени, змей! - прогремел он вдруг. - Признавайся, давно ли Саруман купил тебя и за сколько? И не обещал ли он тебе, что, когда все воины погибнут, сокровища Эдораса достанутся тебе, включая женщину, которой ты домогаешься? Ты ведь давно ее преследуешь! Эомер схватился за меч. – Я знал это и раньше! - воскликнул он. - Поэтому и хотел тогда убить негодяя на глазах у правителя… - Он шагнул вперед, но Гэндальф удержал его. – Подожди, Эовин больше ничто не угрожает. Ты, Червослов, хорошо служил своему настоящему господину и заслужил награду. Но Саруман любит забывать о своих договорах. Советую тебе поскорее вернуться к нему и напомнить условия, а то он забудет и о твоей верной службе. – Ты лжёшь! - став совершенно серым, прошипел Грима. – Слишком легко и часто ты бросаешься этим обвинением, - спокойно ответил Гэндальф. Я никогда не лгу. Ты пригрел змею, Теоден. Брать его с собой - небезопасно, оставлять здесь - тем более. По справедливости его следовало бы убить. Но когда-то он был человеком и, как мог, служил тебе. Дай ему коня, пусть едет, куда хочет, а ты посмотришь, что он выберет. – Слышишь, Червослов? - сказал Теоден. - выбор за тобой. Либо докажи в бою свою преданность мне, либо убирайся на все четыре стороны, но тогда уж не рассчитывай больше на моё снисхождение. Грима с трудом встал на ноги. Во всем его облике была такая злоба, что стоявшие рядом с ним воины невольно отпрянули. Оскалив зубы, он зашипел, как змея, плюнул на ступени и, метнувшись в сторону, сбежал по ступенькам. Теоден приказал проследить, чтобы ему не чинили препятствий и дали коня. – Если какой-нибудь конь согласится нести его, - добавил Эомер. – Я приглашаю вас к столу, - обратился Теоден к гостям. - Вам надо передохнуть и поесть, пока позволяет время. Они вернулись в королевские палаты. Внизу, в городе, уже кричали герольды и трубили трубы. Король решил выступить, как только будет готова дружина и подойдёт ополчение из окрестностей. За столом Теоден беседовал с Гэндальфом, остальные ели, почтительно прислушиваясь.Альтаир дал знак Эцио и тот вышел из зала.К счастью никто не заметил отсутствие наемника, лишь Алу нервно дернула ухом, но решила не вмешиваться. – Кому ведомо, как далеко простирается измена Сарумана? - говорил маг. - Были времена, когда он по праву считался истинным другом Рохана. Но даже когда они прошли, вы все еще были нужны ему. Но и после, когда он думал уже только о погибели Рохана, ты продолжал видеть дружелюбную маску. В те годы Гриме жилось легко, и все твои планы немедленно становились известны в Изенгарде. Земли ваши были открыты, и чужеземцы свободно бродили по ним. А нашептывания Гримы постепенно отравляли твои думы, выстуживали сердце, и в конце концов он настолько завладел твоей волей, что твоим приближенным, с болью смотревшим на все это, до тебя было уже не докричаться. Когда я вернулся и предупредил тебя, маски были сорваны. Началась отчаянная игра. Теперь Грима пытался не дать тебе собрать силы. Он искусен - умеет играть на людской осторожности, на страхах. Помнишь, как он убедил всех не отправлять отряды на север, раз основная опасность исходит с запада? Ведь это он вынудил тебя запретить Йомеру преследовать изенгардских орков. Если бы Йомер послушался, сейчас орки уже доставили бы в Изенгард драгоценную добычу. Правда, не совсем ту, которую жаждал заполучить Саруман, но все же двое из моего отряда, знающие о тайной нашей надежде - о ней я даже тебе пока не могу сказать открыто, - это немало. Подумай, что мог бы выпытать у них Саруман! – Я многим обязан Йомеру, - сказал король. - Я забыл, что верному сердцу далеко не всегда сопутствует учтивая речь. – Лучше сказать, - усмехнулся Гэндальф, - что кривому глазу и правда кажется кривдой. – Да, ты прав, - согласился Теоден. - И тебе я обязан больше других. Ты снова приходишь вовремя. Выбери же дар, какой пожелаешь, а мне теперь дорог только мой меч! – Вовремя или нет - это мы еще увидим, - отвечал Гэндальф, - а от дара я не откажусь. Сейчас нужнее всего быстрота и верность. Подари мне Сполоха! Мы друзья с ним. Серебристым лучом в любой ночи он пойдет со мной сквозь все опасности, но я не могу рисковать тем, что мне не принадлежит. – Достойный выбор, - одобрил Теоден, - и дар королевский. В этом прекрасном животном словно возродились могучие кони былых времен. А остальным гостям я предложу выбрать себе что-нибудь из моей оружейной. Там есть шлемы и кольчуги прекрасной гондорской работы. Пусть они послужат вам добром. Слуги принесли доспехи. Арагорн и Леголас выбрали сияющие кольчуги, шлемы и круглые щиты, украшенные золотом и драгоценными камнями, а Гимли нашел себе необычный остроконечный шлем и небольшой щит с гербом дома Эорлов: белым бегущим конем на зеленом поле. – Пусть он хранит тебя, - сказал ему Теоден, передавая щит, - я носил его в детстве. – Это высокая честь, - поклонился Гимли и потряс щитом. - Лучше я буду носить коня, чем он меня. Ногам я как-то больше доверяю. Глядишь, все-таки дойдет дело до рукопашной… – В бою все может быть, - ответил Теоден и поднялся, а вперед выступила Йовин, неся заздравную чашу. Король пригубил, и девушка пошла обносить гостей, но задержалась возле Арагорна, остановив на нем сияющий взгляд. Он улыбнулся, принимая чару, и вдруг заметил, как она вздрогнула от случайного прикосновения. Эта незначительная деталь стерла улыбку с лица Арагорна и заставила вглядеться в глаза юной воительницы. Меж тем король говорил: – Я отправляюсь в свой последний поход. Теодред, мой единственный сын, убит. Значит, наследником быть Йомеру, моему племяннику. Но он будет сопровождать меня. Кому же доверить правление? Вельможи и военачальники смолкли. – Йовин из дома Йорла, - раздался голос Хамы в полной тишине. - Она отважна и не знает страха. Все любят ее. – Да будет так, - согласился Теоден. - Прощай, племянница! Мы расстаемся в недобрый час, но, может, еще вернемся в Золотые Палаты. Веди народ в Дунхарг. Те, кто останется в живых, придут туда. – Каждый день до вашего возвращения будет казаться мне годом, - отвечала дева и снова взглянула на Арагорна. – Король вернется, - негромко ответил он ей. - На востоке, а не на западе свершится наша судьба. Присутствующие шумно вставали, разбирали оружие и спускались к воротам. Лишь Йовин в мерцающей кольчуге осталась наверху, глядя им вслед, скрестив руки на рукояти меча. Гимли с топором на плече шагал рядом с Леголасом и бурчал себе под нос: – Собрались наконец. Людям дай только поговорить, а дело пусть ждет. Топор мой и тот заскучал… Рохирримы эти, похоже, славные воины, да только их война не по мне. Опять трястись, как в сумке, с Гэндальфом. На войну ходят ногами! – На коне, конечно, безопаснее, - поддразнил эльф. - Не бойся, как дойдёт до дела, Гэндальф тебя мигом на землю ссадит. Топор - не оружие для всадника. – Да и гном - не всадник, - отпарировал Гимли, нежно поглаживая рукоять топора. - На орочьи шеи рассчитано, не на человеческие головы. Войско было готово к походу. У ворот собралось более тысячи воинов, их копья напоминали густой молодой лес. Они радостными возгласами приветствовали Теодена. Двое воинов подвели королю его коня, Белогривого, и Теоден вскочил в седло. Арагорн и Леголас были уже верхом, но Гимли стоял и нерешительности и хмурился, когда к нему подошел Йомер с конем в поводу. – Приветствую Гимли, сына Глоина! - сказал он. - Я еще не научился сладким речам, как обещал, но больше не буду отзываться плохо о Волшебнице из Золотого Леса. Не отложить ли нам нашу ссору? – Я на время позабуду о ней, сын Эомунда, - согласился гном, - но, если вы увидите прекрасную Галадриэль собственными глазами, вам придется признать ее прекраснейшей в мире, или нашей дружбе конец. – Согласен, - рассмеялся Йомер. - А до тех пор - простите меня и, в знак примирения, не откажитесь ехать со мною. – Буду рад, - отвечал Гимли, - но с условием, что рядом поедет мой друг, Леголас. – Леголас слева, Арагорн справа, тогда никто не устоит перед нами! – А где же Сполох? - полюбопытствовал Гэндальф. – Вон, серая тень за рекой, показали ему. - Никого к себе не подпустил, умчался. Гэндальф свистом позвал коня. Сполох издали ответил ему, примчался и положил голову на плечо. – Дар, похоже, уже вручен, - засмеялся Теоден. - Слушайте, люди и кони! - его зычный голос легко покрыл шум строящегося войска. - Гэндальф Серый, наш мудрейший советник, странник, которому всегда рады в наших палатах, будет и останется князем и военачальником Эорлингов, пока наш народ живёт на земле. В дар от нас он получает Сполоха. – Благодарю тебя, король Теоден, - маг, сбросив серый плащ и шляпу, вскочил в седло. Ни шлема, ни кольчуги на нем не было; седые кудри и белая одежда ослепительно сверкали на солнце. – Белый Всадник! - промолвил Арагорн, и все подхватили его слова. Запели боевые трубы, кони встрепенулись, копья ударили о щиты. Король поднял руку, и всадники вихрем сорвались с места. А от дверей непривычно тихого, обезлюдевшего дворца долго смотрела им вслед прекрасная Эовин, а рядом устроился её маленький друг.