Деточка.

— Я заберу тебя в пятницу, доченька. Там работают лучшие преподаватели. Это престижнее, чем та школа, в которую ты ходишь. — Жанна крутила руль уже более двух часов. — Ну, что же ты молчишь? Жене не хотелось говорить. Она с беспокойством смотрела в своё окно: пейзаж давно сменился на какой-то непроглядный лес. Было страшно и грустно. — Женечка, тебе понравится, вот увидишь! Ты даже домой не захочешь! — не унималась мать. Что может объяснить ребенок, которому восемь лет? Еще через час они и вовсе заехали в лес. Асфальт плавно перешёл в хорошо накатаную грунтовую дорогу. Деревья изредка пропускали солнечные лучи, поэтому казалось, что Женя попала в другой мир. Здесь точно должны жить страшные оборотни или даже баба Яга. Женя неосознанно высматривала книжную избушку с куриными лапами. Четыре часа езды заняло до момента, когда перед капотом авто возникли огромные кованные ворота с гнутой из арматуры надписью "Надежда". Забор тоже был железным и его прутья уходили вглубь леса по обе стороны. Женя на секунду задумалась о том, что поверху натянута колючая проволока, как в фильме о тюрьме. Ворота были автоматическими, потому что девочка не видела человека, который их открыл. Створки бесшумно отворились, и Жанна ещё несколько минут ехала по такой же грунтовой дороге. Вскоре к покрытию примешался гравий, который плавно перешёл в асфальт, и Женя увидела огромный особняк. Дом был ухоженным и увитым хмелем, и им же была почти скрыта та самая надпись, что и на воротах: "Надежда". Огромные окна, стены из дикого камня и входная дубовая дверь внушали страх. Их уже ждали: на высоком крыльце стояла пожилая женщина в чёрном платье ниже колен. Женя вышла из машины и остановилась. Встречающая тоже внушала страх. — Идём, Евгения! — голос Жанны приобрёл нотки жёсткости. Женя не могла сдвинуться с места: — Я не хочу... Не хочу... Мама, не оставляй меня... — шептали детские губы. Жанна вцепилась в её руку и потащила к старухе: — Здравствуйте! Я — Жанна Девятова. — Меня ввели в курс дела. — голос старухи неожиданно оказался чистым и молодым, и это не вязалось с её внешностью. — Вы можете уезжать. — тронутые артритом пальцы легли на плечо Жени и слегка сжали. — Мы справимся, да, Женечка? Женя молчала, потупив взгляд. Хотелось сбежать, но что она будет делать без мамы? И куда бежать? — Отлично, я тогда поеду. Дорога-то дальняя. — Жанна наклонилась к Жене и коснулась подрагивающими пальцами её щеки. — Будь хорошей девочкой. Мы же договорились, что я приеду в пятницу. — Мама! Не бросай меня! — Женя вдруг заплакала, цепляясь за одежду Жанны маленькими ручками. — Да что ты... Как маленькая... —раздраженно приговорила мать и, сбросив с себя руки дочери, ушла в машину. Старуха прижала к себе девочку, ожидая, когда авто скроется с глаз. Женя плакала, пряча лицо в ладонях. — Меня зовут Элеонора Вольфовна. Идём. Женю вели через холл на второй этаж. Бабка тащила её сумку с личными вещами. — На первом этаже у нас учебные классы, библиотека, столовая и комната отдыха. На втором этаже — комнаты учениц. У вас свой санузел. На третьем живут преподаватели и директор. — они дошли к двери одной из комнат, и старуха, постучав, открыла её. — Здесь ты будешь жить. Женя вошла в комнату и снова остановилась. — Я просила не подселять мне никого! — послышался девичий раздражённый голос и Женя взглянула на его источник. На кровати, которая стояла у окна, лежала девушка с книгой в руках. — Расселяет директор, Алина. — отозвалась Вольфовна. — Это Женя Медведева. Знакомьтесь и без скандалов мне тут. Когда старуха ушла, Женя так и осталась стоять посреди комнаты с сумкой. Здесь было две кровати: у окна и у стены за дверями. Так же имелся большой шкаф для вещей и два письменных стола с ящиками. На этом вся меблировка заканчивалась. Взгляд Жени зацепился за окно: на нём была решётка. "Как в тюрьме..." *** Всю неделю Женя ждала маму. Но ни в пятницу, ни в любой другой день Жанна не приехала. Сжалившись над Медведевой, Элеонора Вольфовна ей сказала: — Не жди, она не вернется. Твоё пребывание здесь оплачивает твой отец. Женя вовсе поникла. Отец давно их бросил и завел другую семью. А мама... Жене казалось, что она чем-то заболела. Частые смены настроения Жанны иногда пугали девочку и вот, как итог, Медведева здесь. *** С Алиной Женя не подружилась. Проведя год в одной комнате, девочки так и не нашли общего языка. Медведева не особо печалилась, ведь все своё внимание она отдавала учебе. Занятия начинались с восьми утра и длились до трёх часов. После — свободное время и отбой в двадцать два ноль-ноль. Раз в месяц Алина уезжала домой на выходные, вызывая этим ещё большую неприязнь у Жени. Близились новогодние каникулы, все девочки разьедутся, а Жене придется коротать своё время в стенах детского дома. Детский дом "Надежда" функционировал более ста лет, надёжно выполняя своё назначение. Сюда попадали дети из богатых семей; кто-то не на долго, кто-то оставался здесь до совершеннолетия. После войны стали принимать только девочек и к настоящему моменту вместе с Женей жило и обучалось шестнадцать человек. Чтобы не делать несколько классов, руководство детского дома приняло решение брать детей практически одного возраста. Попасть в стены "Надежды" было довольно сложно: пребывание в этом месте обходилось довольно крупной суммой для родителей. Связи с тем миром, который был за воротами особняка, не было. В компьютерном классе Женя могла смотреть фильмы или передачи, которые заботливо загружались учителем информатики во внутреннюю сеть. Интернет был лишь у преподавателей и директора, остальные сотрудники: от повара до уборщиц и электриков имели при себе лишь кнопочные телефоны. Но им было плевать, ведь они почти все каждый вечер уезжали домой. В мир, где все позволено. *** Когда Жене исполнилось четырнадцать, половина девочек разъехались по домам, видимо, у родителей появилось время. Спонсор "Надежды" изменился и в детский дом стали поступать обычные сироты, поэтому Медведева наконец-то смогла обзавестись подругой. Ею стала Лиза Туктамышева. С Алиной к тому времени отношения вообще разладились и Элеонора Вольфовна поселила Женю в комнату Лизы. — Что будешь делать, когда выйдешь отсюда? — спросила Лиза, когда пришла после ужина в комнату. Женя в этот раз отказалась от еды, потому что снова накатило чувство ненужности. — Я не знаю... Первым делом найду мать и спрошу, почему она меня бросила здесь... — Медведева лежала в своей постели, свернувшись калачиком. — Ты помнишь адрес своего дома? — Нет... Но, думаю, здесь знают... *** Ещё три года пролетели, хотя для Жени они были более схожи с тянучей густой смолой. Девушкам исполнилось по семнадцать, и руководство решило внести флер новизны в их жизнь. — Это лето вы проведете на ферме. — Элеонора Вольфовна обвела взглядом девочек, которые собрались в библиотеке на еженедельное собрание. — Вам предстоит поработать руками, что приучит вас к дисциплине. — её голос звучал ровно и не терпел возражений. Исполняющая роль заместителя директора, Элеонора Вольфовна излучала собою власть и высокомерие. "Дай человеку чуть больше прав, и он начнет хереть..." — думала Женя. — Я понимаю, девушки, что эта новость вам не по душе, поэтому спешу вам сообщить: за свою помощь на ферме вы получите некую сумму денег, которая позволит вам купить какие-то вещи. Уж не знаю, что вы там мечтаете обновить в своём гардеробе. — А что будет, если мы не поедем? — подала голос Алина, и сидящие около неё две девушки захихикали. — Не смотря на твое положение, Алиночка, это не обсуждается. Едут все. — Элеонора прищурилась, глядя на девушку. — А где мы будем жить? — спросила Женя. — В хлеву! — ответила Алина. — Для таких, как ты, наверняка найдут местечко в кормушке! — её язвительный голос неприятно резанул всех присутствующих. — Алиночка, ещё одна подобная фраза, и мне придется отвести тебя к директору. — сказала старуха. — Женя, для вас предоставят жилье и питание. — перевела взгляд на остальных. — с вами поеду я. — Работать? — снова усмехнуласьАлина. — Вот как раз я буду отдыхать. А ты, Алиночка, идешь к директору. Женя за все время так и не увидела директора "Надежды". Было известно, что это была женщина и её звали Татьяна Анатольевна. Так же всем было известно о том, что директор любила наказывать и некоторые девочки даже попадали ей под руку. Даже Алина однажды пришла с исполосованой спиной. Женя помнит, как соседка по комнате полночи плакала. Так же между девочками ходили слухи, что директор очень любвеобильна. Женя не знала, что это значит, да и не хотела разбираться. Её ведь никто не наказывал. Возможно, из-за этого Алина относилась к Жене ещё хуже. — Никуда я не пойду! — возмутилась Алина. — Хочешь, чтобы я позаботилась об изоляторе для тебя? Посидишь недельку-другую, книжки почитаешь? — вкрадчиво спросила старуха. — Да за что? С каких пор на этом дерьме стоит проба?! — Алина указалана Медведеву презрительным взглядом. — Загитова! — оскалилась Элеонора Вольфовна. — Немедленно в кабинет директора! Здесь не принято оскорблять и унижать друг друга! Алина нахмурилась и, оставив подруг, продефелировала мимо Медведевой: — Мы ещё поговорим... — прошипела угрожающе. "Скорее бы лето... Лучше жить на ферме, чем здесь..." — грустно подумалось Жене. Она боялась. Алина слов на ветер не бросала. Наверняка в скором времени она со своими шестерками выловит Медведеву и отпинает в темном углу. А таких углов в особняке было много. "Может, плюнуть и сбежать? Наверняка в заборе есть дыра где-то... Или подкоп сделать..." В свободное от учёбы время девушкам разрешалось гулять на территории особняка. Детский дом располагался на поляне, поэтому в распоряжении воспитанниц была беседка, огромный бассейн и даже волейбольнаяплощадка с резиновым покрытием. Чуть дальше находилась парковка для автомобилей рабочих, которая надёжно охранялась четырьмя качками. Они же следили и за тем, чтобы никто посторонний не проник на территорию "Надежды", а так же чтобы никто эту самую " Надежду" не покинул без спроса. Женя вышла подышать свежим воздухом. Разместившись в беседке, она достала пачку сигарет и, повертев, закурила. Курить здесь — строго запрещено. Эта пачка досталась ей от девочки, которой Женя помогла с контрольной по математике. Девочка же раздобыла сигареты у одного из охранников. Одному богу известно, на что она её выменяла. "У Алины постоянно есть водка..." — подумалось вдруг. — Курим? — подошёл Морис, внук Элеоноры. Он работал здесь электриком и Женя часто его видела. — Только не говори никому! — Женя испугалась, не ожидала его увидеть. — Ты же должен был давно уехать домой? — Решил задержаться. — Морис усмехнулся. — Я с девушкой расстался. Спешить некуда. Хочешь выпить? У меня есть вино. — Я не пью... Да и накажут меня, если узнают. — Женя мялась, ведь хотелось попробовать. — Да ладно. Загитова бухает регулярно, и что-то я не вижу, чтобы её как-то особо наказали. Так что? Я проведу тебя после отбоя к охранникам, сегодня на смене Миха и Костян. Морис мог её провести, у него были ключи от всех дверей. Он мог так же её доставить обратно в комнату. Женя думала. Запретный плод сладок. Да и охранников она знает: с еë восьми лет таскали для неё конфеты и запрещенную колу. И Морис... — Я согласна. — Женя улыбнулась, но внутри было тревожно: она никогда не нарушала режим. Убивая время в компьютерном классе, Медведева ждала ужина и отбоя. Лиза не покидала свою постель, запойно читая Жюля Верна, поэтому Женя в одиночестве смотрела недавно добавленый фильм "Аватар". Загитова,не смотря на свою угрозу, не появлялась. " Наверное, в изолятор попала..." — тешилась надеждой девочка. Изоляторов было пять и использовались они по назначению: дети болели и ветрянкой, и корью. В "Надежде" имелись свои фельдшер и медсестра. Но иногда туда попадали и за всякие провинности. Женя ещё не посещала подобных мест, поэтому не знала, как там проходят наказания. После отбоя Женька сидела в своей комнате. Лиза уже спала, поэтому не придется ей рассказывать о предложении Мориса. Не раздеваясь, она нырнула под одеяло и вовремя: дверь отворилась и в комнату вошла дежурная сегодня преподаватель химии. — Уже спите, девочки? — тихо спросила женщина. — Да, Инесса Андреевна. — отозвалась Женя. У неё сложились хорошие отношения с учительницей и раньше девочка даже мечтала, что та её удочерит когда-нибудь. — Умнички мои, сладких снов. —дверь закрылась. Скоро обход закончится и придет Морис. Женя ждала. Через полчаса в дверь тихо поскреблись. Девочка встала с постели и открыла. — Идём? — Морис улыбался и был слегка выпившим. Женя кивнула и, взяв его за руку, последовала на первый этаж. В особняке было тихо, девочка старалась, чтобы их шаги совпадали, дабы не привлекать лишнего внимания. Михаил и Костя, высокие и плечистые охранники, были похожими друг на друга: обоим за тридцать, оба были лысыми, оба носили одинаковые модные бороды а-ля дровосек. Создавалось впечатление, что они — родные братья. К форме им полагалось по резиновой дубинке и электрошокеру, но только у Кости при себе был ещё и пистолет. Когда Женя и Морис зашли в их небольшой домик, вмещающий в себя несколько мониторов для видеонаблюдения, стол да кушетку, охранники радостно заорали: — Ооо! Малявка пришла! Проходи-проходи! Женя смутилась: — Мне семнадцать, я давно не малявка. — Хотелось казаться взрослой. — Да мы шутим, — улыбнулся Костя, доставая пластиковые стаканчики из ящика стола. Михаил поставил на стол бутылку вина и три бутылки водки. — Вам разве можно так много пить? — удивилась Женя. — Да у нас самая спокойная работа. Здесь никогда ничего не происходит. — ответил Костя. — Несанкционированных проникновений не было ни разу, — поддержал Михаил, — а побегов не будет. — Анатольевна собачек решила завести, — доверительно поделился Костя, — они нагоняют жертву и сразу рвут. Женины большие глаза стали ещё огромнее: — Насмерть? — Ага, — заржал Михаил, разливая водку по стаканам, — кровожадные, пиздец. Костя налил вино в стаканчик и протянул его Жене: — За то, чтобы всегда вот так собираться. Женя кивнула и пригубила вино. Оно было красным и сладким, аж приторным. — Мать сама делала, — наконец-то подал голос Морис, — из своего винограда. На даче у нас такие кусты, загляденье. У Жени дачи не было и это ей ни о чем не говорило. Кивнув из вежливости, девочка снова пригубила вина. — Не боись, — хлопнул её по плечу Михаил, — Морис проводит тебя потом обратно. Кстати, Морис, — он повернулся к парню, — а что за имя у тебя такое петушиное? — Иди на хуй, Мишутка, — Морис оскалился, — уже давно не смешно. Охранники заржали, а Жене стало не по себе: только драки не хватало. Но драться никто не собирался. Водка лилась, вино добавлялось, закуски не исчезали. Женя с аппетитом наворачивала сухую колбасу, заедая её сыром и первой клубникой: питание вдетском доме хоть и было богатым на полезности, но оставалось скудным. Особо вкусной едой детей не баловали да и десерты подавались лишь в редкие праздники. Женя не заметила, как выпила половину бутылки вина. Казалось, алкоголь вовсе не бил в голову. — Покурим? — предложил Михаил и все его поддержали. Женю угостили сигаретой и они все задымели, выйдя на улицу. Было хорошо и уютно. Жене нравилась компания взрослых парней да и Морис как-то по-особенному на неё смотрел. Среди девушек ходила сплетня, что Загитова спит с внуком Элеоноры, но подтвердить этого никто не мог. Алина же лишь загадочно улыбалась. После сигареты Женя поняла, что пьяна. Выпив ещё стаканчик, она прошептала: — Можно, я на кушетку чуть прилягу? — Нет-нет, ты уснешь, а нести тебя я не буду! — возмутился Морис. — Лучше съешь ещё колбасы и выпей вина. Да пойдем, я провожу тебя. После ещё одного стакана Жене стало плохо. Морис взял её под руку и потащил в сторону особняка, но девочка прошептала, едва выговаривая слова: — Давай посидим немного... В беседке... Пожалуйста... Морис молча повернул в беседку. Усадив Медведеву на лавочку, он закурил и некоторое время задумчиво рассматривал девочку. Женя вздрогнула, когда услышала его голос: — Отработаешь винишко своим ротиком? А потом испугалась до смерти, услышав голос Элеоноры Вольфовны: — Что здесь происходит, Морис?! — Бабуль, это не то... Что ты подумала... Бабушка... — Морис залепетал, но разозлившаяся старуха выставила перед ним две ладони: — Закрой свой поганый рот, ублюдок! Сколько ещё я должна отмывать тебя от твоего дерьма? Убирайся с глаз моих, скотина! — Ухожу, ухожу, бабушка... — Морис спешно покинул беседку. Элеонора подошла к Жене: — Если бы ты не нарушила режим, ничего такого не произошло бы! О... — она наклонилась к лицу девочки. — Ты ещё и пьяна... Придется доложить об этом директору. Будешь наказана. — Пожалуйста... Не говорите ей... Я сделаю все, что захотите... Только не наказывайте... — по щекам Жени потекли слёзы. Ей вспомнилась Загитова, которую однажды отстегали розгами по спине. Женя боялась боли, её никто никогда не бил. — Все, что захочу? — заинтересовалась бабка. Женя закивала, заглядывая в её глаза, которые поблескивали огнями уличных фонарей. — Что ж. Тогда идем со мной. Есть у меня одна идея, думаю, сможешь загладить свою вину. — старуха сказала это таким тоном, словно оказывает девчонке огромную услугу. Женя поплелась следом за Элеонорой, теряясь в догадках, чего от неё хотят. Старая карга привела её в свою комнату: — Тебе нужно всего лишь порадовать старушку, деточка. — она неприятно улыбнулась и сняла халат, который был надет поверх ночной рубашки. — Иди сюда, я покажу. "Массаж?.. " — наивно подумала Женя и подошла к Элеоноре. Та улеглась в постель и бесстыдно раздвинула ноги: — Садись между ног, деточка. Женя послушалась. — Дай свою руку. Женя дала. Элеонора положила её ладонь на свою промежность, и Женя поняла, что на бабке трусов нет. А еще она почувствовала волосы на её лобке. Тошнота подступила к горлу и девочка едва сдерживалась. Тем временем бабка ввела её пальцы себе внутрь: — Тебе нужно быстро вводить и вынимать, поняла? Женя кивнула, не видя перед собой ничего из-за пелены слёз. Было склизко. Неприятно. Мокро. Чавкающе. Женя не знала, сколько она уже так "работала". Рука устала, плюс ко всему добавился неприятный старческий запах. — Ох, — стонала бабка, — я так и до утра не кончу! Наверное, придется тебе там лизать! — Нет... — прошептала Женя и ускорилась из последних сил. Бабка кончала с таким стоном, что Медведевой казалось, она отходит в мир иной. В некотором роде оно так и было, но подыхать от оргазма Элеонора не собиралась. — Понравилась ты мне, деточка. — сказала старуха чуть позже. — Можешь идти. Женя вылетела из её комнаты подобно пробке от шампанского. Ей хотелось помыть руки железной щёткой, потому что они были запачканы выделениями мерзкой бабки. Женю преследовал её запах. Перед глазами то и дело возникали картинки старческой вагины. Добежав до уборной, девочка долго блевала. Казалось, её вывернуло наизнанку и отжало, как в советской стиральной машине. Потом она долго мыла руки, но глаза ведь не помоешь с мылом... "Зачем только я согласилась пить с Морисом?.." — корила себя Женя. Уже в постели она подумала, что бабка пользует ещё и других девочек. Только об этом никто никогда не скажет.