Ферма

Прошло три дня с той нехорошей ночи. Сидя в столовой над тарелкой гречневой каши, Женя вполуха слушала Лизу. Подруга делилась новыми сплетнями, вскользь упомянув, что Загитова обьявилась. — Почему её здесь нет? Почему не обедает? На уроках её не было... — Женя почувствовала холодок внутри. — Её видели, когда она шла в свою комнату утром. Ну как, шла. Еле ноги передвигала. — Лиза неспешно жевала гречку, а Жене в этой каше чудился вкус металла. — Почему? — Да откуда мне знать? Буянила, наверное. Обкололи чем-то. — пожала плечами Лиза. — Ты почему не кушаешь? — Да... нет аппетита. — Можно, я сьем твою кашу? — Без проблем. — Медведева толкнула тарелку Лизе. — Я только какао выпью. Какао тоже было безвкусным. *** — Медведева... — звучит ласковый голос Загитовой. Фамилию Женьки она пропела, как оперетту. Женя вздрогнула. "Хорошо, что я уже одета..." Где ещё решать свои проблемы Алине, если не в душевой? "И, как на зло, никого нет..." — обреченно подумала Женя и отложила на раковину полотенце, которым вытирала волосы. Девочка всегда мылась последняя, стесняясь своей наготы. Остальные хоть и подтрунивали, но относились с пониманием. — Чего тебе нужно? — Женя повернулась к ней лицом. — Ты думаешь, что просто так будешь здесь ходить, пока я в изоляторе валяюсь? — усмешка Алины вызвала новый приступ паники, но Медведева взяла себя в руки: — Ты же не следишь за своим языком, вот и попала. Моментальная пощечина отозвалась звоном в левом ухе и жаром нащеке. — Хочешь об этом поговорить? — вкрадчивый голос Загитовой звучит уже позади Жени, и Медведева чувствует, как рука Алины удерживает её за шею, слегка придушивая: — Поговорим, Женечка... — сильный удар кулаком приходится прямо на солнечное сплетение. Женя хотела согнуться, но удушающая рука Алины не позволила это сделать. Воздуха было много, но Медведева не могла его вдохнуть. В душевую зашли две подруги Загитовой, которых за глаза прозвали свитой. Они смеялись и отпускали плоские шутки по поводу Жени. Неожиданно Загитова толкнула Медведеву в их сторону: — Не хочу сломать ноготь об эту... — презрительно скривилась. — Лицо не трогайте. Женя упала под градом ударов, которые посыпались на неё почти со всех сторон. Шестерки Алины выполняли четкое указание: по лицу не били. Напоследок Загитова с силой пнула её в живот ногой: — Узнаю, что ты таскаешься с Морисом — сломаю ногу. Поняла? Женя не ответила. Свернувшись калачиком от последнего удара, она плакала, спрятав лицо руками. Шаги уходящих девушек стихли вместе со смешками. Женя лежала, не думая вставать: все тело болело, казалось, органов внутри больше нет. Сколько времени прошло, девочка не знала. Если после отбоя её не увидят в своей кровати — накажут. Особенно после того, как её застала Элеонора... Снова к горлу подступила тошнота. — Эй, ты чего? Что с тобой? "Лиза..." — Женька! — руки Лизы подхватили её, и Женя охнула, ощутив боль по всему телу. — Загитова, да? — Да... — Пойдем в комнату, Жень. *** — Почему тебя нет на занятиях? — голос Элеоноры выдернул Медведеву из сна. Сразу вернулась боль: избитое тело не восстановилось заночь. — Элеонора Вольфовна, я плохо себя чувствую... — тихо ответила Женя, опасаясь, как бы её не отправили в медпункт. — А что случилось? — участливо, обеспокоено. "Сказать? Алина убьет меня..." — Женя, тебя били? — Загитова. — выдохнула Женя и зажмурилась. — Вот сучка. — прошипела старуха. — Хорошо, лежи. Станет хуже — пришлешь Туктамышеву ко мне. — Не наказывайте Алину, она убьет меня! — взмолилась Женя, хватая Элеонору за руку. — Не убьет. Её хотят взять в семью. Посидит в изоляторе, пока бумаги оформляются. — Как? У неё же родители... — Нет у неё никого! — перебила девочку старуха и вышла из комнаты. — А куда же она ездила раз в месяц... — вслух подумала Женя. *** Без Алины дни Жени стали более спокойными. Но остались подруги Загитовой. Они не задирали Медведеву, но держались постоянно вдвоём, позволяя себе отпускать косые взгляды в её сторону. Хорошо, что ещё и Элеонора отстала от неё. С той ночи старуха больше не трогала Медведеву, но Женя помнила те события, словно они произошли вчера. Жаловаться на жизнь здесь некому: всем плевать. У преподавателей своя жизнь. Даже у учительницы по химии... *** Близилось лето. Женя все чаще задумывалась перед сном о том, что ждет её там, на ферме. Лиза строила предположения, перечисляя всех сельхозживотных, которых знала. Большую часть из перечисленного Медведева видела только на картинках. — Ещё неделя, и мы увидим смену декораций! — мечтала Туктамышева, лёжа в своей кровати. В особняке прозвенел звонок, оповещающий об отбое. — Хочется поскорее почистить хлев? — улыбнулась Медведева. — Хорошо Загитовой: она отвертелась, её удочерили... — вздохнула. — Мы не знаем, хорошо ей или плохо. — вдруг серьёзным тоном сказала Лиза. — Говорят, она гуляла с Морисом. Думаешь, старая карга просто так её отпустила? Это ведь статья. Лежит где-то в дурдоме, сто процентов. — Разве такое может произойти?.. — Женя приподнялась на локте. — Не может быть! — Не знаю, — пожала плечами Лиза, — но ты веди себя тихо. Лично мне не хочется "новую семью", тем более я и желающих усыновителей ни разу здесь не видела... Слова подруги нагнали жути, и Женя всю ночь видела кошмары. Главный кошмар — Элеонора Вольфовна, тянущая к ней свои крючковатые пальцы. *** Наступили каникулы. Девочки потихоньку собирали вещи, готовясь к поездке на ферму. Жене было немного страшно, ведь не будет привычных стен детского дома: вместо них откроется что-то новое. — Может, удастся сбежать. — вдруг сказала Лиза. — Ты что такое говоришь?! — прошептала Женя, удивленно взглянув на подругу. Туктамышева не была склонна к побегу. — Устала я... Я хочу сбежать... — Лиза вздохнула. — Лучше быть беспризорником, чем... — девушка осеклась и продолжила собирать свои немногочисленные вещи. — Чем что? — Женя пересела к ней на постель. — Скажи. Лиза вздохнула, и посмотрела Жене в глаза: — Не говори никому, хорошо? — Никому... — едва слышно пообещала Женя. — Элеонора Вольфовна почти каждую ночь забирает меня в свою комнату... — И что?.. — глаза Медведевой походили на блюдца: перед ней явно встало воспоминание об удовлетворении потребностей старой ведьмы. — Она заставляет меня... — Лиза не могла выговорить. — Отрабатывать какой-то косяк, да? — Женя поняла. — Я думала, она только меня заставляла... — вздохнула. — Как вспомню эту ее... помойную яму... — Ты тоже?! — пришло время Лизе округлять глаза. — Часто? За что? Ты же ничего не нарушала! Женя рассказала подруге, как попала в такую ситуацию. — М-да... Ты еще легко отделалась... — Лиза задумчиво смотрела на Медведеву. — А меня Алина подставила. Сказала, что у охраны есть пакет для неё. Водка и шоколад. Нужно было забрать это и принести ей, и пока я ходила, она сдала меня Элеоноре. — За что она так? — За то, что дружу с тобой... — Прости меня... — Женя обняла девушку. — Почему не уволят охранников? Ведь все проблемы из-за них... — Нет. Алкоголь сюда приносит Морис. И сигареты, и вкусняшки. А взамен получает то, что девочки могут ему предложить. Думаешь, бабка уволит внучика? — Лиза издала смешок, но он был горьким. Туктамышева была права. Медведева понимала, что рано или поздно старуха займется ею вплотную, поэтому, возможно, стоило прислушаться к Лизе и разработать план побега. — Мы сбежим по дороге на ферму. — твердо сказала Женя. — Выйдем в туалет и сбежим. Утром их ждал огромный автобус. Элеонора чинно пересчитала девушек и, погрузив их вещи в багажник, рассадила по местам. С ними ехало ещё два охранника, чтобы никто не сбежал. Заняв место рядом с водителем, Элеонора отделилась от учениц. — В автобусе в хвосте находится биотуалет, так что едем без остановок. Практически. — "обрадовал" Михаил. Рядом с ним сидел Костя. — Сбежали... — огорчилась Лиза. — Посмотрим, как там будет. Может, с фермы сбежим. — Женя взяла её за руку. *** Ферма "Солнцево" носила название небольшого городка, за которым и располагалась. В распоряжении этой фермы находилось более десяти тысяч гектар земли, на которой практически круглый год проходили работы. Выращивалось все, что только позволял климат и финансы хозяина. Через городок проходил канал, который орошал поля и уходил далеко-далеко дальше по стране. Женя проезжала фруктовые сады, которые издали манили ветками черешни и сочной вишни. Далее виднелись стада коров и овец, которые выгрызали траву под корень. Медведева только хлопала ресницами, прижавшись лбом к стеклу: это все было новым и неизведанным. Далее — ангары, из которых выезжали большие фуры. Всë здесь двигалось и кипело. "Кто управляет всем этим?" — удивлялась Женя, понимая, насколько это тяжело. К вечеру автобус наконец-то приехал к небольшому коттеджу, который был обнесён высоким железным забором и наверняка охранялся. Девочек вывели из автобуса и ворота открылись. Женя увидела красивый двухэтажный дом, а за ним ещё один,деревянный. Тот тоже имел два этажа. — Не топчемся, вперёд! — скомандовала Элеонора и пошла первая. — Точно там поселят.— шепнула Лиза. — Хорошо, что не с коровами... Девочки засмеялись. Лиза оказалась права. Дом был похож на общежитие и девушек заселили по двое в комнату. Так же душевая и уборная находились на первом этаже, вместе со столовой и кухней. Когда девочки спустились к ужину, их встретила полная женщина: — Здравствуйте, девушки. Меня зовут тётя Галя и я буду готовить для вас еду. Завтрак у вас ровно в семь, обед в двенадцать и ужин в шесть. Сегодня ужин позже, потому что вы припозднились. Не пытайтесь убежать, эта территория охраняется. Так же за вами будут смотреть во время работ, так что тешить себя надеждами я бы не советовала. Не создавайте нам проблем, и взамен мы не создадим их вам. Договорились? Никто ничего не ответил. — На столах перед вами разносы.Берите и вперёд ко мне за едой. — сказала тётя Галя. Женя взяла свой разнос и вскоре ей туда нагрузили тарелки с супом, пюре с котлетой и чай с печеньем. Пахло отлично, лучше, чем в детском доме. — Постарайтесь не шуметь около хозяйского дома, девочки. Этери Георгиевна не переносит криков. — дала последний совет тётя Галя. Женя задумалась: "Этери Георгиевна? Что за имя такое?" — Карги что-то не видно. — заметила Лиза. — Ммм, еда вкусная. Нам бы домой такую тётю Галю. — Наверное, докладывает этой... Этери. — приговорила Женя с набитым ртом. Поужинав, девушки разошлись кто куда. Женя с Лизой пошли осматривать территорию. Дом Этери Георгиевны был красивым, с подземным гаражом. Женя такие дома видела лишь в фильмах. Двор состоял из мягкого, сочного газона, который поливался по ночам и выложенной красной плиткой подъездной дорожки.Рядом с коттеджем была выгнанна огромная терраса из свежей древесины с собственной дровяной печью-камином и грилем. По центру стоял большой стол с мягкими диванами. Женя рассматривала эту красоту с открытым ртом. — Идем в нашу беседку, покурим. — толкнула её Лиза. У их "общаги" тоже было место отдыха: небольшая беседка с лавочками и круглым столом. Из виноградных лоз были сформированы её стены и крыша. Спрятавшись от взрослых, девочки усиленно пыхтели и рассуждали о том, что ждет их завтра. Проболтав до темна, Женя увидела, как открылись ворота на территорию коттеджа, и во двор въехал белый Мерседес. Из авто выскочил красивый водитель и открыл заднюю пассажирскую дверь. Женя наблюдала за происходящим, вновь забыв закрыть рот. То, что она видела, было для неё самым прекрасным зрелищем: из тёмного салона авто сразу появилась чёрная трость, которая с силой опустилась на плитку. Эту трость держала уверенная рука с длинными пальцами. Затем из салона появились стройные ноги в чёрных туфлях на высоком каблуке. Водитель протянул руку женщине, взяв у неё трость. Из авто вышла высокая худая блондинка в чёрном закрытом платье. Из-за распущенных кудрявых волос Женя не видела её лица, но слышала её голос: небрежный, моментами презрительный, с металлической ноткой, говорящий, как бы, "на отъебись": — Свободен до вечера, Олег. Можешь покатать своих шлюх. — смешок. — Но к девяти чтобы был здесь, ясно? — Да, Этери Георгиевна! Спасибо! — ответил водитель и отдал ей трость. Нет, не отдал, Этери забрала её и направилась к дому. Женя не сводила с неё глаз, настолько женщина была красива в своём длинном платье. Этери шла, тяжело опираясь левой рукой на свою трость, от которой, как и от каблуков, слышен был громкий стук. Женщина прихрамывала на левую ногу, но шагала уверенно, с гордо поднятой головой. Медведева силилась разглядеть хотябы профиль, но безуспешно. — Она ещё страшнее, чем карга... — прошептала Лиза. — Почему? — тихо спросила Женя. — От неё мороз по коже... Идем спать. Завтра вставать рано... — Лиза взяла подругу за руку и потащила в сторону их временного жилища. *** Утро было насыщеным: девушек накормили завтраком и вывели за ворота к ожидающей их Газели. Женя шла, держа Лизу за руку. Один раз оглянувшись на оставшийся за спиной коттедж, она увидела, как кто-то поправил штору в окне на втором этаже. Было приятно думать, что та красивая женщина наблюдала за ними из окна, но, скорее всего, там просто горничная протирала пыль... Девушек привезли в сад и выдали по пластиковому ведру: нужно было оборвать черешни. Два охранника приглядывали за юными работницами, а те беззаботно набросились на ветки с фруктами, ведь две черешни в рот, а одну в ведро — разрешалось. — Куда это все? — спросила Женя у одного из охранников. Тот с радостью ответил: — Все фрукты идут на продажу: соки, джемы, выпечка. Здесь есть сливы, груши, яблоки, абрикосы. Осенью убирают ореховый сад. У Этери Георгиевны есть своя пекарня, которая печëт выпечку для всего города! — было видно, что парень гордился и работой и самой Этери. — Она спасла наш городок от нищеты, дав работу всем желающим. Её здесь уважают и боятся. — Почему боятся? — Когда в тебе полно дерьма и оно плещется через край, — парень ткнул пальцем Жене в грудную клетку, — пачкая все вокруг, то об этом узнаëт Этери Георгиевна. И если это затрагивает её интересы, наказание не заставляет себя долго ждать. — А почему она ходит с тростью? — Жене не давал покоя этот вопрос. — Кто знает... У неё половина лица — сплошной шрам. Ты должна была видеть на ней маску. Говорят, пострадала во время терракта в Америке. — Не видела... — ошарашенно прошепталаМедведева. — Как давно это произошло? — Давно, она была ещё молодая. — парень закурил. — Хватит болтать, черешня не соберется сама. Завтра на вишню приедете. Женя кивнула и вернулась к работе. Девочке было жаль эту сильную женщину, которая казалась ей слабее, чем сама Женя. Домой девушки вернулись перепачканые соком черешни, но довольные. Женя опять видела движение шторы на втором этаже. За ними явно кто-то наблюдает. — Чем заниматься будешь после обеда? — спросила Лиза, поедая овощное рагу, заботливо приготовленное руками тёти Гали. — Не знаю... — Девочки! После обеда мы все едем на пастбище! — Элеонора появилась, словно из-под земли. — Будете учиться стричь овец! — Охренеть... — прошептала Женя. Овцы жаркие, крикливые, лижутся, кусаются. Не слушаются. Женя гладила одну овечку, пока пастух состригал с неё массу шерсти: — Я бы не смогла так красиво стричь... — прошептала Женя. Ей повезло: остальные девочки сражались с этим один-на-один. — Что с шерстью? — С этой? Ничего. Выбросят. — ответил пастух, старый усатый дядька. — Туда дальше, — он махнул рукой куда-то за спину, — пасутся мериносы, вот евошняя шерсть пойдет на продажу. А эти — мясо. "Евошняя..." — мысленно улыбнулась Женя. Помимо девочек были и другие ребята: взрослые парни состригали шерсть так умело, что девушка невольно засмотрелась. После все играли с ягнятами, и Женя не хотела думать, что эти маленькие создания вырастут и отправятся кому-то в тарелку. Насыщенный день окончен; лёгкий ужин, сладкий чай с печеньем и короткая прогулка перед сном. Женя сняла кроссовки и прошлась босыми ногами по газону. Его ещё не поливали, поэтому было мягко и сухо, а ещё расслабляюще. Медведева не сразу заметила, как девочки начали бегать друг за другом в догонялки, плавно перемещаясь ближе к коттеджу. Сразу вспомнились слова тети Гали о том, что Этери Георгиевна не переносит криков. — Девочки! Не шумите под окнами! — пыталась вразумить их Женя, но её никто не слушал. Дверь коттеджа со скрипом отворилась, показав миру темноту дома. Женя увидела руку, держащую трость и очертания силуэта хозяйки. — Прекратите! Шуметь! — голос Этери разнесся по двору, заставив всех замолчать. Медведева смотрела на её руку, крепко сжимающую трость, и не могла оторваться. Девочки быстро ретировались, вразнобой извиняясь. — Женька, пойдём! — Лиза дернула её за руку, но девочка стояла, как вкопанная. — Иди. Женя. Ты останься. — голос Этери отдавал металлом. Медведева вышла из оцепенения, беспомощно посмотрев на Лизу. — Идем со мной. — Этери сделала шаг назад, приглашая в дом. Женя отстранилась от Лизы и, как была босиком, так и поднялась по ступенькам к двери. В доме было темно. Пробивался кое-какой свет сквозь неплотно задернутые шторы, но этого освещения было мало. Женя видела лишь белые кудри и очертание лица. Этери провела её в гостинную: — Присаживайся, где тебе удобно. Женя забралась в кожаное огромное кресло, сразу с ногами, но потом, решив, что слишком грязная для этого, вернула их на пол. Этери опустилась в соседнее, и Женя видела теперь её профиль справа. "Красивая" — подумалось девушке. — Этери Георгиевна, вам что-то нужно? — Женя увидела женщину в белом переднике. — Принеси мне вина, Инесса. Один бокал. А Жене... — Этери задумалась. — Что хочет Женя? Она задала вопрос, не поворачиваясь к девушке. Серебристый набалдашник трости поблескивал в её рукеи Медведева снова зачаровалась, словно кролик перед тигром. — Жене я принесу горячий шоколад, — произнесла служанка, — он полезен перед сном. Идёт? — вопрос был задан Жене, и та, кивнув, вновь вернула взгляд на трость. Те минуты ожидания вина и шоколада прошли в молчании. Женю и Этери разделял узкий журнальный столик. Если захотеть, можно дотянуться к Её руке. Жене очень хотелось коснуться пальцев женщины, но она боялась. Вскоре служанка принесла им напитки и Медведева могла отвлечься на свою чашку. Все-таки она слишком явно пялилась на трость женщины, а это — не прилично. — Значит, ты живешь в детском доме. — нарушила молчание Этери. — А вы, значит, наш новый спонсор. — ляпнула Женя неожиданно охрипшим голосом. "Блять, что я несу..." — Какая у тебя фамилия? — Этери не обратила внимание на Женину фразу. — Медведева. — И давно ты там живёшь? — Мне было восемь, когда мама меня туда привезла... — Жене вспомнилось, как в первый день она цеплялась за мамину одежду. — Почему? — Я не знаю... Этери молчала. Её вино оставалось нетронутым. Женя нервничала, поэтому отпила из своей чашки. Шоколад оказался вкусным, в детском доме такого не давали... Да и мама никогда не заморачивалась. — И как тебе там? — голос Этери приобрёл усталые нотки. Женя не знала, что ответить. Как ответить. Хотелось выложить всю правду, как на духу. Но можно ли... Есть серый кардинал: старая карга, которая не простит такой вольности. — Не хорошо и не плохо. — наконец выдала Медведева. — Обижают? "Да!!!" — Нет. — А питание? Я отчислила вам деньги на хорошее питание и одежду. "Одежду?.." — С этим все в порядке. — Женя решила не болтать лишнего. — Ты боишься? — насмешливый тон Этери заставил вздрогнуть Женю. Женщина резко повернулась к ней корпусом, позволяя видеть её лицо. — Меня нужно бояться. — голос холодный, с ноткой ненависти и презрения. Казалось, вся Этери соткана из этих эмоций. Женины глаза напоминали пятирублевые монеты, но она собралась с духом: — Я вас не боюсь. Левая сторона лица Этери была уродливо испорчена ожогом. Женя старалась запомнить все детали и черты, подсознательно понимая, что её проверяют. — Страшно? — Этери все еще смотрела на девушку. — Вы красивая. — прошептала Женя. — Вам больно? Женщина отвернулась: — Инесса! Проводи гостью! Женщина отозвалась на зов, мгновенно появившись в гостинной: — Идем, Женечка. Она провела девушку к двери: — Спокойной ночи, ребенок. Не принимай близко к сердцу то, что видела. Она любит пугать незнакомых людей. — Мне так не кажется. Ей больно... — прошептала Женя и ушла. Нужно забрать кроссовки, которые она сбросила под виноградом. Лиза пыталась задавать вопросы, но Женя, отмахнувшись, легла в постель и повернулась к стене. Где-то в том коттедже осталась женщина с тростью. "Которой больно..." — подумалось. Вскоре девушку одолел сон без сновидений.