Часть 16

Еще почти сутки Маргарите пришлось провести в стенах отряда, пока не был пойман главный злодей, устроивший охоту на СОБР, наркоторговец по кличке Лука. Впрочем, нельзя сказать, что девушка была так уж недовольна этим обстоятельством. Было интересно посмотреть на работу Фирсова изнутри, пообщаться с его сослуживцами, да посмотреть, как все устроено в СОБРе. Было приятно слышать, что ее Виктора все уважают и ценят. Пожалуй, даже сумрачные взгляды Шмакова, подозревающего в ней какие-то преступные замыслы, не могли испортить удовольствия от нахождения в привычной, в общем-то атмосфере. Пожалуй, с учетом того, что полковник уже о чем-то догадывается, а Виктор на людях открыто называет ее своей невестой, пора было задуматься и о том, как бы поаккуратнее сообщить Фирсову, что Маргарита - немного не тот человек, каким кажется. Беда была в том, что Рита, кажется, совершенно не умела как вести подобные разговоры, так и подбирать для них подходящее время. Да и какие могут быть беседы, когда после задержания Луки Виктор обвинял себя в том, что подозревал в бывшем сослуживце предателя, тогда как тот парень героически погиб, выдав имена только под "сывороткой правды". И только Фирсов немного успокоился, как случилась новая беда - Ланцет и Ромео нарвались на биологическое оружие времен Великой Отечественной войны. Маргарита прекрасно видела, как плохо Виктору от того, что он ничего не может с этим поделать, никак не может спасти своих ребят. Понимала она и то, что лезть в это дело ей не стоит. Она вообще сейчас на больничном, а продолжение ее службы - огромнейший вопрос, но... Тем не менее, она вмешалась, пусть и скрытно, пусть никто никогда и не найдет в этом деле едва ощутимого следа ее ведомства, но ситуация выправилась, осталось только дождаться, пока изготовят антидот и доставят его в больницу. Казалось бы, чем не удачный момент для признания? Вот только, выходя вечером из ванной, Маргарита уже нутром ощутила, что момент безвозвратно упущен, как, вполне вероятно, упущен и ее шанс обрести желанную семью... Пока она плескалась в душе, составляя подходящую речь, Фирсов то ли случайно, то ли памятуя о всех подозрениях Шмакова, заглянул в ее вещи. Ничего криминального там не было, но... Не должно быть в шкафу обычного скромного иллюстратора ни зеленого военного кителя с достаточно выразительным "фруктовым салатом" из орденских планок на груди, ни формы ВДВ с не менее выразительным рядом наград на груди, соответствующим орденским планкам на зеленом кителе. А что больше всего поразило Виктора - даже ему было прекрасно понятно, что форма не только настоящая, но и идеально подогнанная по фигуре той, на ком он собирается жениться. А ведь Олег его предупреждал, что с Маргаритой что-то не так. Рита зашла в комнату как раз в тот момент, когда Фирсов убирал форму в шкаф, напоследок еще раз задержав взгляд на наградах. - Вы решили устроить обыск, товарищ майор? - девушка, чуть поморщившись от ощущения мокрых волос, скользнувших по спине, нечитаемым взглядом уставилась на Виктора. - Сам додумался, или кто подсказал? - Рита... Я... - Фирсов заметно растерялся, поймав на себе ледяной, словно на чужака устремленный взгляд. - Я просто не хочу начинать нашу семью со лжи! А ты скрываешь такое. Ты действительно не та, за кого себя выдаешь. - Да нет, - девушка оглядела себя и пожала плечами. - Вполне себе та. И я бы все тебе рассказала, Вить. Честно рассказала бы. Но теперь... Смысла в беседе я не вижу. Эту ночь девушка провела на диване в гостиной, наотрез отказавшись возвращаться в спальню. Утром, когда Виктор собирался на работу, на столе его привычно ожидал завтрак, но... Маргарита не составила ему компании, не сказала ни словечка, а ведь вечером Фирсову предстояло участие в важной для СОБРа церемонии и он искренне хотел, чтобы его невеста в этот момент была рядом. Вот, только похоже, что вчерашним своим поступком он лишился не только ее поддержки, но и самой невесты. Впрочем, даже винить в этом, кроме себя, было некого. Вот только Маргарита, как уже неоднократно успевал убедиться Фирсов, умела удивлять. Церемония по открытию мемориальной доски в честь его отца на их старом доме уже началась. Шмаков выступал на ступенях, используя их, как сцену. Небольшой участок у дома заполонили гости. Здесь были и журналисты, и несколько следователей из Следственного Комитета, и группа Трефы в полном составе, стоящая строем и несколько обособленно от остальных. Никто и не заметил, как со стороны одной из улиц во двор завернул черный микроавтобус, вроде того, на котором ездили сами СОБРовцы. Из открывшейся двери высыпала группа людей, которых прежде никто из присутствующих не видел. Четверо мужчин и одна женщина. Все, как один, в военной парадной форме, с наградами. Двигаясь совершенно бесшумно, военные встали строем рядом с Трефами так, словно это было запланировано и тщательно отрепетировано. Пожалуй, их и заметили-то только потому, что полковник, удивленный подобным пополнением своей аудитории, замолк на пару мгновений. Шмаков и предположить не мог, кто явился на церемонию, имеющую отношение только к питерскому СОБРу, но все быстро прояснилось, едва внимательный взгляд полковника пригляделся к затесавшейся среди мужчин женщине. Маргарита, а это была, без сомнения она, бесшумно приблизилась к Виктору, стоящему в строю и, коснувшись его руки кончиками пальцев, едва слышно прошептала - Прости. Я немного опоздала, но, зато, с группой поддержки.