Часть 17

Беседа оказалась настолько сложной, что продолжилась уже после появления на столе бутылки с коньяком. Да и как может быть простым подобный разговор? Не каждый день приходится признаваться жениху в том, что ты - далеко не тот человек, за которого себя выдаешь. И далеко не каждый день узнаешь, что твоя невеста - боевой офицер спецназа разведки, имеющий награды и уважение сослуживцев, оказавшихся, между прочим, отличными парнями. Пусть знакомство их и было коротким, но Фирсов успел заметить, что к единственной девушке в отряде мужчины относятся с заботливостью старших братьев, что, впрочем, не помешало ему ощутить сильнейший приступ ревности. Виктор всегда считал себя разумным человеком, но в этот раз его мысли то и дело возвращались к желанию запереть Маргариту в квартире, чтоб она принадлежала только ему одному. После быстрого знакомства и совсем непродолжительного общения, вся группа, за исключением Риты, исчезла так же быстро, как и появилась. Пожалуй, практически никто из присутствующих не обратил внимание на то, с каким настороженным вниманием за ними следил полковник Шмаков, от внимания которого не укрылось ни появление самой группы, ни тот факт, что мужчины, словно бы случайно, держались так, чтобы Маргарита постоянно была под защитой. Подобное поведение, плюс отсутствие на форме некоторых знаков только подтвердило предположение Олега, что в случае с девушкой речь идет о структуре куда более серьезной, чем СОБР. С одной стороны, Шмаков прекрасно видел, что Виктор влюблен в Маргариту так, как, пожалуй, даже Валентину не любил. И супруга, имеющая отношение к чему-то, вроде спецназа, явно не будет мотать майору нервы, всячески выказывая свое недовольство его работой. Фирсов не мыслил себя без службы в СОБРе, что в прошлый раз стоило ему супружеской жизни. Но существовала и вторая сторона. Если Маргарита служит в разведке, а то и в группе спецназа, то волноваться придется уже Виктору, если ее пошлют в командировку. Да и о детях в таком случае придется забыть, а, ведь кому, как не Олегу, знать, что тот очень хочет сына? Торжество, посвященное открытию мемориальной доски, тем временем, завершилось. Все присутствующие постепенно разошлись, позволив и Виктору, наконец, уехать домой вместе с невестой. Всю дорогу до квартиры Фирсов молчал. Молчала и Маргарита, давая мужчине возможность переварить случившееся. - Я думаю, нам это пригодится, - сняв в прихожей обувь, Рита прошла прямиком на кухню и достала коньяк. - Садись. Разговор будет долгим. Виктор послушно сел напротив нее. Внимательный взгляд темно-синих, почти черных от сдерживаемых эмоций, глаз мужчины не предвещал лже-иллюстратору ничего хорошего. И все то время, какое затратила девушка на рассказ о своей службе, получившийся достаточно коротким из-за подписок о неразглашении, Виктор так и не произнес ни слова, рассеянно катая в руках рюмку, которую периодически приходилось пополнять. Алкоголь ситуации не облегчал, но позволял, как минимум, ему не мешать Рите говорить, а ей - рассказывать. - Слушай... Я... Вить, я пойму, если ты сейчас попросишь меня исчезнуть из своей жизни, - в конце концов, Маргарита поднялась на ноги, слегка покачнувшись. Опьянела она явно сильнее, чем сама того предполагала, что, впрочем, не помешало ей нервно пройтись по кухне и застыть у окна. - Я понимаю, что не такого ты ожидал, - негромко добавила она. - И понимаю, что... То, что я из себя представляю, сложно представить в роли хорошей, правильной жены, но... Вить... Я не могла все рассказать раньше. Таковы правила. Я... Влюбилась в тебя, как девчонка, но правду сказать не могла. На самом деле, я и сейчас нарушаю правила. Знать о настоящем месте работы могут только члены семьи, а мы, пока еще, не женаты. И... Черт... Я безумно боюсь, что уже и не будем. Маргарита отвернулась, прижавшись лбом к прохладному оконному стеклу и зажмурилась, не позволяя слезам вырваться на волю. Она совершенно не слышала, как Фирсов поднялся со своего места и, бесшумно подошел ближе, потому и вздрогнула, ощутив на себе его руки. Большие, сильные, но с ней - всегда нежные и заботливые ладони мягко прошлись по хрупким девичьим плечам, заставляя Маргариту отстраниться от окна и прижаться спиной к мужской груди. - Дуреха ты, Ритка, - негромко проворчал он, зарываясь носом в порядочно растрепавшиеся за день волосы Маргариты. - Никуда я тебя не отпущу, даже не надейся. Ты - моя. - Вот будет вот тут колечко, а в паспорте - твоя фамилия, тогда и будешь меня своей называть, - поняв, что Виктор не собирается ее прогонять, девушка счастливо рассмеялась, покрутив в воздухе рукой, а затем, аккуратно развернувшись в объятиях мужчины, потянулась за поцелуем.