Глава 3. Продуктивно день прошёл

      — Остапушка, родненький, просыпайся, пожалуйста, — прохныкал Бегемот. — Пять дней осталось!       Он потоптался по бушлату и провёл кончиком хвоста у Остапа под носом. Остап чихнул, но не встал.       — Сейчас я как встану! — грозно прорычал Остап, но даже не открыл глаза.       — Именно этого я и прошу! Одиннадцать утра! Чай давно остыл, яичница засохла, хлеб зачерствел…       — И молоко скисло, да? — ехидно продолжил Остап этот ряд.       — Нет, оно ещё нормальное, — возразил Бегемот, не уловив сарказма.       Остап еле-еле сел. Голова немного гудела, но в целом жить было можно, если выпить чайник воды. А лучше два.       — У тебя в Москве, наверное, много знакомых, подходящих на роль собутыльников? — спросил Бегемот.       — Примерно два миллиона, — хрипло ответил Остап. — Вот только пойти не к кому. А некоторые ещё и бритвой опасной… опасно размахивают, понимаешь.       — Он вчера умер.       — Кто?       — Киса. В психушке у Стравинского. Печень окончательно отказала.       Остап прислушался к себе и ничего не ощутил. Сначала ему было жалко неприкаянного Кису, потерявшего после революции и богатство, и статус, потом, после покушения, Остап очень на него злился и хотел задушить голыми руками, затем всё прошло и стёрлось, и даже горечь от того, что не удалось сорвать большой куш, как-то притупилась. Честно говоря, Остап всегда знал, что у них ничего не получится: деньги в его жизнь приходили очень легко, но никогда не задерживались.       — Он попал к вам?       — А куда же ещё?       — Значит, там с ним и встретимся, — констатировал Остап, встал и пошёл в ванную.       Через час Остап был готов продолжить поисковую операцию.       — Квартира номер два, — сказал он, закрывая дверь. — Ты что-нибудь о ней знаешь?       — Там живут два каких-то мутных мужика и женщина, — ответил Бегемот. — Снимают эту квартиру. Тоже недавно заехали, две недели как. И они заехали налегке, все вещи в квартире остались от хозяев. Поэтому нам тоже надо их всех проверить.       — Женщина уже могла познакомиться с главной сплетницей дома или найти золотые ножнички, — заключил Остап. — И днём она наверняка одна дома. А я умею находить общий язык с дамами, которые одни дома!       Остап постучал в дверь квартиры номер два, а она вдруг открылась, потому что не была заперта.       — Есть кто дома? — крикнул Остап, просунув голову внутрь. — Хозяйка!       В глубине квартиры Остап услышал какой-то шорох. А ещё что-то в квартире было неправильно: то ли звуки раздавались не те, то ли запах был не тот — не жилой, кислый, терпкий…       — Хозяйка! — повторил Остап, проходя по тёмному и грязному коридору на кухню.       На полу кухни лежали мужчина и женщина. Оба были мертвы, как понял Остап, застрелены. Остап узнал этот необычный кислый запах — это был запах пороха.       — Хм. Тем проще будет обыскать квартиру, — пробормотал Бегемот.       — Что здесь произошло? — тихо спросил Остап.       — Известно что. Мошенники. Или бандиты. Не поделили добычу. Пытались договориться, но не получилось, как видишь, — ответил Бегемот. — Знакомая ситуация, да?       Остап ничего не ответил.       — Закрой входную дверь на замок, — скомандовал Бегемот. — И мы поищем ножнички.       Остап не стал спорить.       — А ты можешь почувствовать ножнички чуть точнее? Ну, типа — тепло, холодно, горячо?       — Нет. Я не служебная собака, а потусторонний кот. Они где-то в этом доме. Это всё, что я могу сказать.       Бегемот запрыгнул на подоконник и подошёл к стоящей на нём коробке с каким-то хламом.       — Может, они здесь? — Бегемот развернулся и сшиб хвостом большую блестящую кастрюлю. Кастрюля с ужасным грохотом упала на пол. Следом за ней с не менее ужасным грохотом рухнула стопка железных мисок.       Женщина захрипела и открыла глаза. Через пару секунд она сфокусировала взгляд на Бегемоте и неожиданно громко закричала на одной высокой ноте. Из пулевого отверстия на её груди вырвался фонтанчик крови.       Остап вздрогнул, метнулся к женщине, упал перед ней на колени, взял её за руку и заговорил, пытаясь её успокоить:       — Тихо-тихо-тихо, не трать силы, пожалуйста, сейчас я врача вызову, всё будет хорошо…       Женщина замолчала, посмотрела сквозь него, подняла руку, опустила и быстро-быстро начала что-то шептать. Остап прислушался и понял, что женщина истово молится, с ужасом глядя на Бегемота.       Бегемот поморщился.       Молитва оборвалась на полуслове, и женщина всё-таки умерла.       Остап почувствовал, что его спина совсем мокрая.       — За работу! — приказал Бегемот. — Некогда сентиментальничать! И не по кому!       Спустя четыре часа Остап и Бегемот вынуждены были признать, что золотых ножничек в этой квартире нет.       — Что ж. Пора навестить квартиру номер три, — сказал Остап и тут же услышал звуки шагов в подъезде. К квартире номер два направлялись как минимум три человека.       Раздался очень уверенный стук.       — Откройте, милиция! — проорали из-за двери.       Бегемот добежал до двери, потом быстро вернулся на кухню, подбежал к трупам, повертелся вокруг них и прошипел:       — Быстро в кладовку!       Остап открыл маленькую дверь возле кухни. Кладовка была пустая, они её уже осматривали и ничего не нашли.       — Не поможет же… — попытался протестовать он.       — Там фальшивая стена! Они мне сказали! Вон, гвоздик торчит!       Остап дёрнул гвоздик, и потайная дверь, которая выглядела как часть стены, мягко открылась. За этой дверью было помещение площадью примерно в квадратный метр, на четверть заполненное пачками денег в банковских упаковках. Остап зашёл внутрь, закрыл за собой дверь и затаил дыхание. Бегемот прошёл следом, вальяжно разлёгся на деньгах и, принюхавшись, фыркнул:       — Фу, фальшивки!       Остап тоже пристроился на деньгах, пытаясь производить как можно меньше шума.       Шесть невероятно долгих, душных и пыльных часов пришлось провести Остапу в этом тесном чулане, прежде чем санитары унесли тела, а милиционеры, закончив осмотр места преступления, покинули квартиру номер два.       Бегемот аккуратно вылез из тайника, осмотрелся и вернулся к Остапу:       — Всё чисто, Остапушка, можем идти домой.       Остап на негнущихся ногах вышел из чулана и, каждую секунду ожидая грозного окрика от доблестных стражей порядка и пытаясь издавать как можно меньше звуков, направился к квартире номер тринадцать.       Дома он долго мыл руки холодной водой с пахнущим безнадёжностью хозяйственным мылом.       — Целую одну квартиру проверили. Продуктивно день прошёл, — констатировал Бегемот.       — И осталось всего четыре, — отозвался Остап.