14. Что между нами

      Вопрос «что между нами» все еще открыт.       И даже начинает казаться, что Хану только и нужен был секс и не более. А все его слова — просто сладкая ложь для Сонхи. Ложь, на которую Сонхи легко повелась.       Три дня.       Три дня прошло с судебного заседания. Три дня прошло с того момента, как Сонхи поддалась и позволила себе переспать с Джисоном. И за эти три дня более ничего не происходило. Речь об их чувствах ни разу не заходила.       Хан ведет себя так, как ни в чем не бывало. Старый добрый Хан Джисон точно вернулся. Только теперь каждые сутки без перерыва Сонхи видит его, его самодовольную ухмылку, слышит его подколы и шуточки. Хотя они более приличные, чем раньше.       Словно Джисон вернулся к своей игре и теперь наслаждается этим в полной мере, когда знает, что Сонхи сдалась ему. Когда знает о ее чувствах.       Сонхи только вышла из душа и ее внимание привлекло ее же отражение.       Девушка взглядом скользит по засосам, оставленных на шее и груди. Затем проводит пальцами по ним и по местам, где Джисон целовал ее и сжимал ее кожу, смотря на Сонхи, как на свою добычу. Но ей нравился этот взгляд «хищника».       В конце концов Сонхи останавливается на своих губах, указательным и средним пальцами сперва проведя по нижней губе, а затем по верхней. Вспоминает те поцелуи в порыве страсти.       При мысли о проведенном интимном моменте с Ханом, в низу живота медленно зарождается теплое чувство.       Для Сонхи это многое значит. Она показала свое доверие этому человеку, отдалась ему. Как Джисон может вести себя, как обычно, словно этого всего не было? Как может вести себя так, замечая состояние Сонхи? Ее это терзает.       Что же, она все-таки начинает жалеть. Хоть и говорила об обратном.       — Ты скоро? Если еще будешь задерживаться, то мне придется присоединиться, — за дверью она слышит раздраженный голос Хана.       Он за три дня, что он живет с ней и не собирается уезжать или увозить Сонхи к ней домой, так и не может привыкнуть к тому, что Чхве тратит в душе больше времени, чем Джисон.       — Выхожу! — говорит девушка, натягивая на нагое тело нижнее белье, а сверху накидывает махровый халат, к счастью который не выше колена.       Завязав пояс халата потуже, Сонхи отпирает щеколду и дергает за ручку двери, открывая ее. Мельком смотрит на Хана, ожидающего, когда она наконец освободит ванную комнату, и молчаливо уходит в спальню.       Сбросив халат и надев на себя домашнюю одежду, Сонхи приступает к сушке волос. Не хочет заморачиваться феном и просто проходится по ним полотенцем, чтобы просто не были такими влажными.       Погружаясь в свои мысли, девушка немного отодвигает длинную штору, открывая себе вид на ночной город.       Третий день она сидит дома и не выходит вместе с Ханом. Конечно обедают и ужинают в одно время и иногда могут даже глянуть какой-то фильм, но в остально время каждый из них занят своими делами. Даже разговаривают меньше, чем думала Сонхи.       Чхве берет свой телефон и звонит Хёрин. Хочется немного помусолить это тему, пока Хан в душе.       — Что-то случилось? — тут же спрашивает Чон.       Сонхи не особо поняла к чему такой вопрос, ведь беспокоиться вроде как больше не о чем.       — Надеюсь, ты посмотрела на время, когда мне решила позвонить? Обычно ты в половину первого ночи уже спишь.       — Уже давно нет, — хмыкнула Чхве. — Мы с Джисоном дораму досматривали, поэтому я припозднилась, — Сонхи взглядом прыгает по каждому дому, этажами ниже, чем здание, в котором находится квартира Хана.       –Ух ты, и как тебе жизнь с парнем? — эта привычная манера речи Хёрин всегда сопровождается ее игривой улыбкой.       — Мы не в отношениях, — утверждает Сонхи. Ее выражение лица становится более угрюмым.       Хёрин сначала молчит, а затем Сонхи слышит от нее растерянное «оу».       — Вы же буквально уже съехались… И у вас вроде как все взаимно?       — Он не предлагал. А от разговоров по поводу «что между нами» он хорошо увиливает. Я уже перестала пытаться, — Сонхи параллельно прислушивается к звукам, исходящим со стороны ванной комнаты. Вода еще льется, Хан не закончил с мытьем.       Девушка со вздохом начинает медленно блуждать по спальне, смотря то на темно-серые стены, то на шкаф с зеркальными раздвижными дверцами, то поглядывая в потолок.       — Может ему нужно время? — задумчиво произносит Хёрин. — Или попробуй сама предложить ему.       — Мне тоже нужно было время, которое он мне не давал, — Сонхи закатила глаза и следит за тоном своего голоса. Разговор ведет достаточно тихо. — А предлагать ему встречаться я не собираюсь. Это он мужчина, а не я. В конце концов ему же хватило яиц признаться мне, пусть и хватит, чтобы предложить мне стать его девушкой. Я не хочу опускаться до того, чтобы бегать за парнем в надежде на отношения.       — Как всегда упрямая, — Хёрин усмехается.       — Будто ты бегала за Минхо. Напомню, ты даже не смотрела в его сторону, это он зацепился за тебя. А этот Хан Джисон.       — Эй, не смей сравнивать меня с этим балбесом! — Сонхи слышит голос вышеупомянутого. Минхо явно возмущен. А так же доказывает факт громкой связи.       Конечно это немного огорчает, ведь хотелось бы оставить этот разговор между подругами, но как сказала Хёрин: «у нас с Минхо нет секретов друг от друга», и воспринимает это слишком серьезно и буквально, чем нужно.       Сонхи позволила себе хихикнуть. Но тут же слегка дернулась, услышав, как дверь в ванную комнату открылась.       — Я спать пойду, завтра созвонимся, хорошо? — Сонхи хочет скорее закончить разговор. Не подает виду и кажется спокойной, но беспокойство присутствует. Не хочет, чтобы Хан знал, что она сейчас обсуждала его.       Девушка сбрасывав звонок в тот момент, когда Джисон заходит в спальню, вытирая мокрые волосы махровым полотенцем. Встретившись с ним взглядом, Сонхи не сразу отводит его.       Затем смотрит ниже.       — Твою мать, Хан Джисон! — громко вскрикнула Сонхи, отворачиваясь в творогу и закрывая глаза. Неловко, когда этот человек щеголяет по дому в одних штанах без верха. — Имей совесть!       Джисон заливисто смеется.       — Да что ты там не видела? Или боишься, что не сдержишься и набросишься на меня? — усмехается Хан. — Скажу больше, ты видела даже то, что находится у меня в штанах.       Сонхи непроизвольно краснеет. Язык бы ему с мылом помыть. А лучше оторвать и рот зашить.       Зато Хану весело. Его очень даже забавляет и устраивает реакция Сонхи. Еще больше забавляет румянец на щеках, который она попыталась скрыть.       Джисон натягивает на себя свою футболку и плюхается на кровать. Сонхи мельком смотрит на него, убеждаясь, что он полностью одет. Ощущая его взгляд на себе, Сонхи полностью оборачивается к нему.       — Отвезешь меня завтра домой? — прекращая удерживать эту тишину, Сонхи тихо заговорила.       Джисон принимает сидячее положение и непонятливо смотрит на девушку.       — А что не так? — парень слегка нахмурил брови. — Уверена, что справишься одна?       — Ты сам говорил, что после суда мы разойдёмся. Тем боле, как минимум мне носить нечего, всем мои вещи там, — Сонхи не выдерживает его пристального взгляда и отводит глаза в сторону.       — Зачем тебе возвращаться, если ты можешь перевезти сюда свои вещи? — Хан возмущается. — Я не хочу расходиться с тобой, когда все наконец встало на свои места. Разве не так? Если тебе нечего носить, то мы просто заедем за твоей одеждой, зачем пытаться все усложнить?       Сонхи только вздыхает, закрывая глаза. Как бы она не пыталась, но Хана ей крайне трудно понять. Что у него вообще в голове творится?       Джисон поднимается с кровати и идет к выключателю. Гасит свет и возвращается обратно. Только сейчас хватает Сонхи за руку и тянет на себя, вынуждая ее лечь на бок. Сам прижимается к ней, оставляет руку под ее головой, а второй обнимает за талию.       — Лучше поспи со мной, — говорит он.       Сонхи молчит. Просто позволяет ему обнять себя. Все, что происходит между ними последние три дня — выглядит, словно они пара.       Но ведь официального предложения не было. Не хочется лишний раз заблуждаться, а затем огорчаться, если вдруг Джисон не думает так, как кажется Сонхи.       Эта путаница мучает.       Когда Сонхи слышит его более размеренное и спокойное дыхание, и замечает, что парень полностью расслабился, девушка осторожно убирает его руку со своей талии и аккуратно встает с постели.       Спать не хочется. Сонхи смотрит на умиротворенно спящего Хана.       Красивый черт. И милый, когда спит. На его лицо мягко падает лунный свет, просачивающийся сквозь щель между штор. Момент кажется более сказочным.       Сонхи и раньше видела его красоту. Все же не зря по нему текут многие девчонки в универе. Но сейчас он выглядит по особенному красивым и уютным. Даже хочется злорадно улыбнуться, понимая, что только Сонхи сейчас может любоваться Ханом, а не те студентки.       И все же Сонхи не улыбается. Только вздохнув, Сонхи берет свой телефон с прикроватной тумбочки и покидает спальню, закрывая за собой выдвижную матовую стеклянную дверь.       Зайдя на кухню, Сонхи включает только подсветку для мягкого и при глушенного освещения. В холодильнике взгляд падает сразу же на бутылку красного сухого вина. Покупал Хан, но ему ведь не будет жалко, если на один, может пару бокалов бутылка будет опустошена?       Ничего, переживет.       Изначально в планах вовсе не было посреди ночи пить алкоголь, но судьба так распорядилась.       Сонхи поудобнее уселась за стол и налила себе в Бакал красной жидкости. Отпивает глоток и блаженно прикрывает глаза. Это вино Сонхи еще не продавала, и оно оказалось на удивление очень даже вкусным и хорошим. Хотя Хан вряд ли бы купил что-то ужасное или дешевое.       Взгляд падает на едва заживший порез на руке. Страшно смотреть на него. Ее тело всегда было без единого изъяна. Детство было не такое, как у всех обычных детей, поэтому даже ее коленки без шрамов. И при готовке Сонхи пользуется ножом крайне осторожно.       А теперь на ее руке будет длинный и очень заметный шрам. Шрам, который никогда не даст забыть, что происходило в ее жизни.       В дрожь бросает от мысли, что все могло быть иначе. Если бы Минджун ввел ей в плоть наркотик, позволив задуманному им произойти, Сонхи бы точно решила сброситься с крыши. Жить с фактом произошедшим изнасилованием и с тем, что она все же оказалась под наркотиками — Сонхи бы не смогла.       Страшно делать то, что ты не хочешь.       И ровно на столько страшно осознавать, что организм подвергся самой противной хуйне в мире.       И какие же огромное счастье, что в конечном итоге все чудесным образом обошлось. Так еще и этого ублюдка посадили. Конченный отморозок.       — Может тату набить? — скоре себя спрашивает Сонхи, не сводя взгляда с шрама.       Если бы только она не разозлилась на Хвана и не ушла из столовой, этого бы не было? Тем более Хёнджин прав.       Сонхи лишь строит из себя ответственную, когда на деле очень нуждается в чужой помощи. Все, что бы не произошло, кто-то всегда был рядом. Особенно Хан.       Он больше всего помог.       Сонхи зама не замечает, как наливаете себе уже третий бокал. И опустошая его на половину, Чхве резко прерывается, точно решая для себя, что этот бокал последний. Да и желание уснуть уже дает о себе знать. По крайней мере экран телефона становится более размытым.       И все же третий бокал так и остается не допитым. Сложив руки под головой, Сонхи все же уснула. А потом днем ныть будет, что тело болит после сна в очень не удобной позе.       — Сонхи? — хриплым и сонным голосом произносит Джисон, похлопывая по второй, холодной и пустой половине кровати.       Сперва желание сходить в туалет толкнуло парня, а понимание, что Сонхи не спит рядом — окончательно разбудило.       Джисон медленно встает с постели и в сонном состоянии покидает спальню. Исходящий свет из кухню, хоть и слабый, заставляет зажмуриться, и еще сильнее, когда Джисон заходит.       Он потирает глаза и с прищуром осматривает кухню, облегченно вздыхая, когда видит уже спящую за столом Сонхи. Джисон цокает, переведя внимание на бокал и бутылку вина, которое он вернул в холодильник.       И все же это куда лучше, чем думать, что Сонхи решила сбежать посреди ночи. Ведь изначально так и показалось.       — Пить в одиночестве — признак алкоголизма, — шепчет Хан, нежно заправляя волосы Сонхи ей за ухо, открывая вид на ее лицо.       Затем так же осторожно, не желая разбудить девушку, Джисон поднимает ее на руки, прослеживая за тем, чтобы она не проснулась. Он несет ее к постели и без резких движение аккуратно укладывает спящую, накрывая одеялом.        Уж хотя бы она не плачет посреди ночи, пока он спит. Но что же заставило Сонхи пить — уже хороший вопрос. И что-то ему подсказывает, что он и является причиной этому.       Джисон присаживается на корточки перед Сонхи. Не в первый раз замечает ее красоту, и будто в первый раз ахуевает. И даже скрывать не собирается то, как он почти зависим от нее, даже осознание пришло достаточно давно.       — Ты хоть понимаешь, что заставляешь меня чувствовать, — шепчет Джисон, хотя сам понятия не имеет что чувствует Сонхи сейчас.       Хотя если бы Чхве мыслила, как Хан, то все было бы куда легче и не возникло бы никаких недопониманий.       А у Джисона все просто. Делят одну кровать — значит встречаются, и разговаривать лишний раз об этом — пустая трата времени.       На утро Сонхи просыпается в непонятках. Точно помнит, что в уснула за столом, но быстро смекает, что к чему.       Стоило ей открыть глаза, практически сразу же телефон зазвонил.       Мама. Слишком часто она начала названивать.       Сонхи пару раз медленно моргнула и со вздохом ответила, поднимаясь с кровати.       — Слушаю, — произносит девушка, зажимая телефон между плечом и ухом, чтобы спокойно заправить постель. Поправив одеяло, Сонхи в конечном итоге покидает спальню и уходит на кухню. Сразу же видит Джисона, который играет в какие-то стрелялки. Распознается по громкий звукам стрельбы.       Сонхи хмурится и жестом показывать уменьшить звук игры.       — Мы прилетаем в Корею, — прямо говорит женщина. — Начинай собираться. Твой отец хочет назначить генерального директора в отдел компании в Сеуле. Ты же станешь наследницей в Китае.       — Что?! Но я не хочу! — Сонхи ошарашено выпучила глаза. — Я не поеду в Китай, — Джисон резко смотрит на девушку. Забывает про игру и выглядит более хмурым, чем когда его убили в игре.       — Сонхи, там тебе будет лучше. В добавок к этому, появился претендент в твои мужья. Одна ты точно не сможешь тащить целую компанию, ты ведь понимаешь это?       Сонхи не находит, что ответить своей матери. Остается только с заметным отчаянием в глазах смотреть на Джисона и наблюдать как тот встает.       — Почему вы не учитываете мое мнение? Я не хочу никуда ехать и не хочу выходить замуж за какого-то неизвестного мне человека… Дайте мне возможность… — Хан выхватывает телефон Сонхи, перебивая ее с мысли, и ставит разговор на громкую связь.       — Здравствуйте, госпожа, — Джисон улыбается, закрывая рот Сонхи, чтобы та не начала возникать. В обращении к матери Сонхи он становится более уважительным и вежливым. — Увы, но Сонхи никуда не поедет.       — Позвольте спросить, кто вы такой?       — Прошу прощения, забыл представиться. Хан Джисон, парень вашей дочери, — его губы изгибаются в ухмылке, когда он смотрит на находящуюся в крайнем ахуе Сонхи. — Так что кандидат в мужья Сонхи уже имеется. Можете никого не рассматривать помимо меня.       — Что ты, блять, несешь?! — шипит девушка.       — Для начала предстоит личное знакомство. А так же нам рекомендуется знать ваших родителей, — этот тон своей матери Сонхи узнает из тысячи. Женщина одновременно недовольно и заинтересована.       — Уверяю, вы не будете разочарованы, — напоследок Хан прощается и жмет на кнопку завершения звонка.       Получая телефон обратно в свои руки, Сонхи первым делом дает подзатыльник парню.       — Что за спектакль ты устроил?!       — Какой спектакль, детка? Я сказал все, как есть. Ты не хочешь уезжать в Китай, а я в статусе твоего самого лучшего в мире парня, которого только можно найти, разве не так? — он нагибается к ее лицу непозволительно близко. — Если ты еще не поняла, мы в отношениях. Ты ведь этого ждала от меня? И не говори, что это не так.       — Я и не собиралась… — Сонхи поворачивает голову. Снова он заставляет ее краснеть, находясь так близко.       Джисон двумя пальцами хватает ее за подбородок и заставляет вновь посмотреть на него. Затем он оставляет быстрый поцелуй на ее губах и после не сводит взгляда с ее глаз.       — Я чертовски люблю тебя. Ты делаешь меня зависимым.