Глава 12. Долгая дорога на юг

Тормунд Великанья Смерть Тормунд проснулся за час до рассвета в комнате, которую делил со своим младшим сыном Дрином. Он встал и потянулся под тихое сопение своего мальчика. Он даст Дрину поспать столько, сколько тот сможет, потому что сегодня начнётся их долгая дорога до Чёрного Замка вместе с Арьей, Джоном и другими, кто взялся их сопровождать. Зевнув, он направился на кухню, минуя большой зал. Он был удивлен, обнаружив там свою дочь Мунду, уставшую и с мешками под глазами. В тот момент она ставила чайник над горящим огнём в очаге. — Доброе утро, отец, — сказала Мунда. Она оглянулась через плечо и улыбнулась ему, прежде чем пойти за яйцами в корзине. — Встала так рано, дочка? — усмехнулся Тормунд. — Ради вас с Дрином. Мальчик рассердится, если его не покормят как следует перед вашим долгим путешествием, — со смехом ответила Мунда. — Да, — сказал Тормунд. — Он растущий мальчик. Вы с Торрегом управитесь с деревнейв моё отсутствие? Мунда сурово посмотрела на него, хоть и усмехнулась.  — Ты сомневаешься в нас, отец? Мы справлялись с этим с самого начала, пока ты всё это время заливал за воротник. А теперь сядь и побереги силы для предстоящего путешествия. Ты не молодеешь, отец. Тормунд громко рассмеялся, его голос был низким, рокочущим. Но вспомнив о своих спящих домочадцев, он тут же умолк. Он сел за стол, откинувшись назад и закрыв глаза. К предстоящему путешествию уже всё было готово. Всё, что им оставалось, это дождаться всех членов каравана и загрузить лошадей своим скарбом. Было немного необычно осознавать, что он снова пересечёт Стену спустя столько лет. После того, как он пересек её со своей семьей, а также с Джоном и остальными выжившими после войны, Тормунд думал, что тот раз был последним. И он снова ступит на земли за ней — Север, как настоятельно называл их Джон. Он поклялся Джону доставить его в Королевскую Гавань после того, как парень сообщил ему о своих планах почти две луны назад. Джон колебался, принимать ли его предложение, но Тормунд настоял. Джон был ему как сын, хотя он никогда не говорил этого вслух. Тормунд когда-то претендовал на звание Короля-за-Стеной, но потерпел поражение от Манса. Он был известным налётчиком вольного народа из Красных Палат. У него было четверо сыновей и одна дочь: Торегг, Торвинд, Дрин, Дормунд и Мунда. Торвина и Дормунда боги у него забрали, но с годами в его семья лишь пополнилась Карси, Риком Длинным Копьём, а также Джоном и другие маленькими сиротами, попавшими под его опеку. У него даже был маленький внук, малыш Рик, который даже в три года обещал стать сильным и храбрым мальчиком. Всем этим Тормунд ощущал себя обязанным Джону и его маленькой двоюродной сестре Арьи. Но это не означало, что ему было легко переварить то, что происходило в их хижине. Даже хорошо, что Джон решил жить так далеко от остальной части деревни. Да, Тормунд знал. Всё стало очевидно, когда он увидел Арью, выходившую из комнаты Джона на следующее утро после её возвращения. Только один человек мог оставить на ней все эти синяки на бледных ногах и на шее, если только Атлас внезапно не разлюбил мужчин. При этой мысли Тормунда замутило. Он даже представить не мог, что бы сделал, поступи так кто-то из его сыновей с Мундой. Но Джон всё ещё был южанином, а у них были свои нравы. И чего таить, в этой омерзительной любви вороны и волчицы крылось нечто большее, чем просто плотская тяга. С усталым вздохом Тормунд вспомнил тот день, когда он рассказал Джону о своих подозрениях. Это была трёхдневная охота в Землях вечной зимы, где Тормунд настоял на том, чтобы поохотиться на медведя, в дополнение к северному оленю, на которого они всегда охотились. На этот раз в охоте участвовали только мужчины, а женщинам поручили присматривать за деревней. Таким образом Тормунд, его сыновья и остальные мужчины деревни надели свои самые толстые зимние одежды, подбитые мехом, и поехали на север. От Тормунда не укрылось, что Джон был весь как на иголках, будто ему не терпелось вернуться домой, как только они покинули деревню. Зная причину этого, Тормунд позвал его на серьёзный разговор, когда они остались наедине. «Скажи правду, парень, — сказал ему Тормунд, когда Джон был занят поиском дров для костра в лесистой местности, полной сосен. Они остановились на ночлег после целого дня охоты. — Что ты сделал со своей сестрой?» Джон втянул в себя воздух, его широко раскрытые глаза выдавали его с головой. Он не мог подобрать слов. «Значит, это правда», — устало сказал Тормунд. «Она не моя сестра, — сказал Джон, обретя дар речи. Эти слова давались ему нелегко. — Она никогда не ей была». «Ну двоюродная, — сказал Тормунд. — Так вы южане называете своих соплеменников? Кузенами? Что так, что этак она твоя родная кровь». «Да, — осторожно ответил Джон. Он выглядел настороженным, но его руки были сжаты в кулаки. — В некотором смысле. На самом деле мы из разных кланов, разных домов». «Но вы росли вместе как брат и сестра? Как Рик и Игритт?» «К чему ты клонишь?» — зарычал Джон, едва сдерживая свой гнев. «Сам знаешь, — прошипел Тормунд. Он настороженно огляделся по сторонам, чтобы убедиться, что их никто не слышит. — Ты трахаешь свою сестру». Джон выглядел разъярённым, его дыхание было прерывистым, когда оно затуманивалось в морозном воздухе. Его взгляд стал жёстким, когда рука в перчатке коснулась рукояти меча. Такая реакция потрясла Тормунда, но не удивила. В конце концов, Джон Сноу умер за свою сестру, воскрес из мёртвых ради неё, развязал войну, чтобы её спасти, и в процессе стал королём Севера. На юге хватало песен о большой любви Джона к к Арье. «Будешь отнекиваться?» — спросил Тормунд так мягко, как только мог. «И что из этого?» — выплюнул Джон. Он выглядел так, словно был готов сразиться с Тормундом, его тёмные глаза горели яростью. «Ты оскорбляешь богов, — устало ответил Тормунд, все его тело обмякло, когда он внезапно почувствовал себя таким старым. Он знал это, но услышать правду из уст вороны оказалось тяжело. — Зачем ты твак? Ты мог бы заполучить какую угодно женщину, но стал сестроёбом. «Она двоюродная, — настаивал Джон сквозь стиснутые зубы. — Я не одичалый, пускай и живу здесь. И если для тебя это такая проблема, можешь не волноваться. Скоро мы с Арьей покинем деревню. Мы отправимся за Стену в Винтерфелл. Арья должна стать наследницей Севера. Я планирую жениться на ней». «Жениться? — пришёл в замешательство Тормунд. — Ты женишься на своей родной крови?» «Кузены тысячелетиями женились друг на друге, — сказал Джон. Его гнев медленно угасал из-за замешательства. — В этом одно из наших различий. К югу от Стены это вовсе не считается оскорблением богов. Поэтому мы уходим». «Ты уйдёшь навсегда? — спросил Тормунд. Он почувствовал прилив страха и беспокойства за ворону. — А как же твоё изгнание? Тебе не причинят вреда, если ты ступишь за Стену?» «Мой кузен Бран, король, издал указ о моём временном освобождении из ссылки до тех пор, пока южный совет не сможет собраться вновь и сделать это освобождение постоянным. Как только мы с Арьей закончим свои дела в Винтерфелле, мы тут же отправимся в Королевскую Гавань». «И ты всё это время молчал?» — пробасил Тормунд. — Ты едешь на юг, где опасность подстерегает за каждым углом. Однажды ты отправился на юг королём и вернулся изгнанником с разбитым сердцем». «Я собирался сказать тебе, но...» — Джон вдруг умолк. Теперь он выглядел несчастным, и Тормунд понял, что он всё ещё так молод, совсем как его сыновья. «Полагаю, ты считаешь, что влюблен в волчицу, — сказал Тормунд. Он устало вздохнул, когда Джон немедленно кивнул. — Признаю, она приятна для глаз. Красавица с Севера. Я не буду ничего говорить в деревне, но лучше держи эту тайну при себе, ворона. Не все будут такими понимающими, как я. Вольный народ никогда одобрит того, что ты делаешь со своей сестрой». «Спасибо, — сказал Джон, переводя дыхание. — Но это нечто большее, чем простая влюблённость. Я люблю её всем сердцем». «И она тебя тоже?» Джон без колебаний кивнул.  — Да. Мы — два сердца, бьющиеся как одно. Войны, моря и годы разлуки никогда не смогли бы разлучить нас. Нам суждено было быть вместе». «Смелые слова, — сказал Тормунд. Некоторое время он молчал, проводя рукой в перчатке по густой бороде и задумчиво наблюдая за парекм. Когда он заговорил снова, голос его был полон уверенности: — Тогда я иду с тобой, парень». Джон удивленно моргнул.  «Почему?» «Ты давно стал мне как родной, иногда даже как сын, — признался Тормунд. — В прошлый раз, когда ты отправился на юг, меня не было рядом. В этот раз я останусь с тобой, пока ты не решишь все свои проблемы. Пока тебя не освободят из изгнания. — Тут ему в голову пришла ещё одна мысль, и его губы растянулись в широкой улыбке. — Кроме того, там будет большая баба, моя большая любовь. Было бы здорово хотя бы мельком увидеть её». В ответ на это Джон внезапно рассмеялся, и Тормунд присоединился к нему, его собственный смех раскатисто разнёсся по заснеженным полям. Издалека другие мужчины из охотничьего отряда бросали на них странные взгляды, но Тормунду было всё равно. Когда Джон закончил смеяться, он позволил себе расслабиться. «Тебе не обязательно ехать со мной на юг, но я не буду возражать. Спасибо. И я надеюсь, что на этот раз сир Бриенна ответит тебе взаимностью». «Да, — с тоской в сердце сказал Тормунд. — Я тоже на это надеюсь». Вскоре Тормунд открыл глаза, когда его дочь Мунда поставила перед ним чашку дымящегося горячего кофе, три варёных яйца и четыре ломтика хлеба, намазанных маслом. Едва освещённая кухня посветлела, цвета стали мягче в холодном сером свете приближающегося восхода солнца. — Береги себя, отец, — с нежностью сказала Мунда. Тормунд поднял глаза и встретился с ней взглядом с нежной улыбкой. С дочерью ему повезло.  — И ты себя, дочь. *** Джон Сноу По мере того, как дни приближались ко дню их отъезда, в животе Джона начал тупо скручиваться болезненный узел. Прошло почти три луны с того дня, как он вернул Арью, когда она была в безопасности и тепле в его объятиях после своего долгого путешествия по Закатному морю. В течение долгих дней совместной простой жизни в их тайной горной хижине на Истинном Севере Джон чувствовал себя таким благословенным Старыми богами. И хотя часть его знала, что их настоящая судьба ждёт по ту сторону Стены, другая его часть хотела спрятать свою маленькую сестрицу подальше от остального мира, где никто не смог бы жестоко забрать её у него снова. Невесту, — пылко напомнил себе Джон. — Очень скоро она станет моей невестой. Моей сестрой-женой, как у королей Таргариенов древности. И Джон был последним Тариаргеном, точно так же, как Арья была последней надеждой Старков продолжить древний и могущественный род Королей Зимы. Брак двух старейших и могущественнейших семей во всем Вестеросе, — подумал Джон. — Если преподнести всё в таком ключе, никто не сможет ничего противопоставить нашему союзу. После вскрытия тех писем их дни были заполнены друг другом. Они утоляли свой всепоглощающий голод друг по другу, как будто это был тёмный недуг, который гноился годами и, наконец, был выпущен на свободу, чтобы сеять хаос. Они снова узнали друг друга: свои привычки, симпатии и антипатии. Они оба так сильно изменились, но одно осталось неизменным и никогда не изменится. Это была их безусловная любовь друг к другу. Самое большое развитие, которое у них произошло, заключалось в том, насколько интенсивными стали их отношения после воссоединения, чему Джон должен был ужаснуться, ведь он так долго был её старшим братом и защитником. Но, честно говоря, эти перемены имели смысл, как если бы оно было следующим этапом в их отношениях, и поэтому Джон не испытывал ни малейшего сожаления. Они всегда были близки. Даже в детстве они проявляли открытую физическую привязанность друг к другу, вероятно, целовались чаще, чем полагалось братьям и сестрам, и как можно чаще делили постель. Им обоим это казалось правильным теперь, когда выяснилось, что по крови они не совсем брат и сестра, да и тот факт, что в жилах Джона текла кровь Таргариенов, делал его скрытую привязанность к Арье, превосходящую братскую, более чем естественной. Они также были заняты делами деревни, оба выступали в качестве советников объединенного руководства вождя Тормунда и совета старейшин. Было так много проектов, которые всё ещё находились в разработке, что их пришлось бы оставить позади. До зимы, возможно, ещё долго, но Джон и Арья уже договорились об использовании средств деревни, чтобы начать строительство стеклянных садов. Это будет небольшое мероприятие, но оно принесёт немало пользы селянам, когда снова наступит суровая зима. Образование также было большой частью их жизни. Они поделились друг с другом языковым даром. Он учил её древнему языку, в то время как она учила его высокому валирийскому, а иногда даже браавосскому. Джон позаботился о том, чтобы она также обучалась политике. Он охотно делился с ней уроками правления, которые он получил, будучи лордом-командующим Ночного Дозора, а затем королём Севера. Поскольку Арья является наследницей Винтерфелла, она должна быть готова встретиться лицом к лицу с лордами и леди, которые, без сомнения, увидят её молодость и попытаются воспользоваться её неопытностью. Это, конечно, не означало, что Арья была неопытной. Она была далека от этого. Несмотря на её нежелание слишком много говорить о своих подвигах, Джон смог понять, что на самом деле её обучали многим другим вещам, помимо убийств в Браавосе. Помимо изучения языков и умения отличать ложь от правды, Арью также обучили правилам вежливости мирового класса в бытность ученицей куртизанки. Ей также было подарено так много времени для изучения больших библиотек, где ей было сказано читать как можно больше. Она смогла прочитать множество исторических томов и книг о преданиях, поэзии и многих других, не только о Вестеросе и Браавосе, но и о книгах со всего мира. Она многому научилась, сидя в течение многих часов и просто читая: о Роке Валирии, Эпохе Героев, Веке Крови и Великой Империи Рассвета. В своих путешествиях по Закатному морю она также собирала книги из далёких стран. Арья сказала, что на её корабле было намного больше книг, но лишь несколько она привезла с собой. Они были написаны на высоком валирийском, и Арья как раз переводила их на общий язык. Арья тоже многому научилась благодаря наблюдению. Она сказала, что Чёрная Жемчужина, которая была куртизанкой, у которой она обучалась, много раз приводила её во дворец морского владыки, где она могла слиться с фоном и наблюдать, как морской владыка ведёт свои политические, социальные и личные дела. Она была свидетельницей изысканных балов и застолий, на которых он принимал различных политических лидеров, поскольку Браавос был одним из самых могущественных городов мира. Иногда они даже ходили на Железный берег, где Чёрная Жемчужина общалась с самыми могущественными и богатыми людьми со всего света. Сама Арья выдавала себя за улыбчивую русалочку, которая ухаживала за знаменитой куртизанкой, получая в подарок монеты, угощения и сладости от мужчин, очарованных ею. Она никогда не говорила, касались ли они к ней или целовали, но Джон полагал, что они могли. Мысль о том, что существуют такие мужчины, разозлила Джона, но Арья заверила его, что они никогда бы не причинили ей вреда, потому что она знала, как позаботиться о себе. Совсем недавно Арья командовала своим кораблём Ночной Волк. Не только была капитаном, но и лидером, командовавшим разномастным экипажем в столь опасной миссии. В течение почти двух лет она руководила работой команды корабля и их финансами, поскольку они с трудом продвигались на запад, а затем снова возвращались на восток. Она была единственным представителем Вестероса, когда встречалась с иностранными лидерами, используя свои языковые навыки и вежливость, не говоря уже о природном дружелюбии и готовности общаться с самыми разными людьми. Кроме того, на местном уровне она стала большим подспорьем для деревни, поскольку помогала советами благодаря своим знаниям успешных торговцев из Браавоса и своим навыкам работы с цифрами. Всякий раз, когда у людей возникали проблемы, они также имели тенденцию обращаться к ней так же, как иногда обращались к Джону. В конце концов, Арья всегда была дружелюбной и желала помогать другим. В их собственном доме Арья стала его настоящим и равноправным партнёром. Они делили все работы по дому и обязанности, живя за счёт земли и моря. Они очень заботились друг о друге, питали друг друга во многих отношениях и так сильно баловали друг друга. Джон дорожил тем, что был для неё любящим братом, следил за тем, чтобы она никогда ни в чём не нуждалась, несмотря на то, что была вынуждена жить с ним в изгнании. Он страстно желал того дня, когда она станет его настоящей невестой, хотя в глубине души она уже была его женой — его копьеносицей. Опять же, учёба для них никогда не прекращалась. Джон и Арья обязательно изучили свой экземпляр "Анналов Севера". Они проверяли друг друга по всем домам, геральдикам и девизам. На чистом пергаменте Арья по памяти записывала семейную иерархию. Им обоим было любопытно, многое ли изменилось в структуре северных домов. Бывали ночи, когда Джон и Арья просто лежали в постели, изучая карты в старых книгах. Джон испытывал Арью, представляя войны и сражения, которые могли навредить Северу. Джон проверил свои знания о боевых порядках и таких терминах, как "атака клещами" и "разделяй и властвуй", о лучших способах защиты Севера от Юга через Перешеек и о том, что Север должен делать, когда Стена окончательно растает. Вместе они обдумали все проблемы, с которыми может столкнуться Север, и наилучшие способы их решения. Они уже ожидали увидеть большие экономические потрясения в Винтерфелле, особенно после того, как Север был так основательно опустошён столькими войнами. Арья была очень прилежной ученицей и бросала ему вызов своими вопросами и ответами на его политические сценарии. Как и в детстве, она действовала очень быстро. Её жизненный опыт за пределами безопасных стен замка дал ей преимущество, поскольку она знала истинную цену войны: страдания простых людей, потому что она годами жила как одна из них. Много раз они водили пальцами по картам, их руки заменяли воображаемые армии противников. На вторую луну после их воссоединения Стир вернулся из Чёрного Замка, сопроводив Атласа. У него была посылка от короля Брана, которая прибыла в Чёрный Замок несколько недель назад. Бран прислал им летнее вино, клубничный джем, маринованные оливки, круг качественного сыра, молочное мыло, книги и блестящую новую игровую доску для сивасс. Джон и Арья получали огромное удовольствие, играя в эту стратегическую игру. Они провели много часов, пытаясь превзойти друг друга. И когда они становились слишком конкурентоспособными, это приводило к напряжённости, которая перерастала в нечто большее, настольная игра забывалась, а иногда даже опрокидывалась, когда они погружались в страстную войну нуждающихся друг в друге тел. Они всегда были заняты тем, что помогали сделать поселение более развитым. В деревне они нашли молодого мальчика-оборотня, которому поручили присматривать за воронами, в то время как строительство будущего воронятника было поручено Рику Длинное Копьё. Арья собрала большинство историй жителей деревни, которые она почерпнула из простого дружелюбия и разговоров со всеми. Она неустанно работала над историей деревни, иногда сидя за столом в солярии или лёжа на животе поверх мехов перед ревущим огнём. Иногда она засыпала таким образом. Джон не раз со вздохом обнаруживал её в таком положении. Он аккуратно поднимал её лёгкое тело, баюкая её спящую фигурку в своих объятиях, пока нёс в постель. В совместном проживании в одном доме чувствовалась безопасность. Это было лучшее чувство в мире. Но по мере того, как дни тянулись, а волчата росли, Джон начинал тосковать по дому, и он знал, что Арья чувствует то же самое. Арья и Джон дали щенкам имена, но они не были уверены, что они приживутся. Когда-нибудь щенки будут принадлежать их будущим детям. На данный момент серую суку звали Вейгар, кобелька-альбиноса — Айс, чёрного кобелька — Дон, а рыжевато-бурого кобелька Бейлор. Щенки были полностью избалованы, не только ими, но и остальными жителями деревни. Появление новых детенышей лютоволков было воспринято как хорошее предзнаменование. Вскоре, наконец, наступил страшный день. Джон проснулся первым, за час до того, как они должны были просыпаться. Голова Арьи лежала у него на груди, а его руки надежно обнимали её. Джон смотрел на её юное лицо, и его сердце таяло. Он вдохнул прекрасный аромат её волос, не желая будить Арью. Скоро им и так предстоит долгое и утомительное путешествие. Он желал, чтобы боги услышали его молитвы, чтобы Арье всегда было тепло и безопасно в его объятиях, где бы они ни оказались. И когда Арья начала шевелиться, сердце Джона слегка дрогнуло, поскольку он понял, что ему придётся оставить позади безопасность, которую они создали за последние три луны и делили исключительно друг с другом. Пришло время покидать дом одичалых. Север ждал их возвращения домой. *** За пределами дома Тормунда, где находился большой зал деревни, их было десять верхом на лошадях. Небо над восточными горами было окрашено в красный и оранжевый цвета, что предвещало грядущие события. У Арьи, сидевшей рядом с ним верхом на Путнице, был настороженный вид, но когда их взгляды встретились, она сразу же улыбнулась ему. Джон ободряюще улыбнулся в ответ, вспоминая прошедший день, когда они были так заняты приготовлениями к предстоящему путешествию. Вчера они очистили дом от всех скоропортящихся продуктов и работали с Дрином и Мундой, чтобы привести в порядок остальные свои дела — Дрин отвёл их запасную лошадь в деревенскую конюшню, в то время как Мунда договорилась с одним из деревенских парней, чтобы тот приходил проверять их хижину раз в неделю, чтобы убедиться, что их сад не слишком зарос и что никто не забрал их вещи из дома. Мунда сама заходила в дом раз в месяц, чтобы очистить его от пыли и паутины. Они дали ей увесистый мешок монет за её хлопоты, от которых она отказывалась, пока им не пришлось заставить её взять их силой. После окончательной уборки дома они легли спать до захода солнца, давая отдых своим уставшим телам. Арья положила голову ему на шею, пока они обнимали друг друга. Вскоре после этого они уснули. В то утро они проснулись рано и провели с оставшееся им время с пользой. У них ещё не скоро появится такая возможность. Закончив со всеми сборами, они направились на улицу. С тяжёлым сердцем Джон в последний раз запер дверь в их дом. Когда он повернулся лицом к Арье, она стояла между двумя гарронами со слезами на глазах. Это разбило ему сердце, и он немедленно направился к ней. — Что, если это ошибка? Нам не нужны ни звания, ни титулы. Здесь мы могли бы быть свободны. Мы были так счастливы здесь. Время с тобой было самым счастливым из всех, что я когда-либо испытывала в своей жизни, — несчастным голосом сказала Арья. Когда она говорила, в её глазах светилась явная печаль, вызывая мучительную дрожь в сердце Джона. — Я знаю, но мы должны это сделать. Сама знаешь, — устало сказал Джон. Он нежно обхватил ладонями её затылок и наклонился, чтобы поцеловать во всё лицо. Она дрожала в его объятиях, хотя он не был уверен, было ли это от пронизывающего утреннего холода. — Может быть, мы могли бы вместо этого просто уплыть? Наш корабль сейчас пришвартован в Белой Гавани. Мы могли бы уплыть на восток через Узкое море, и я могла бы познакомить тебя с Браавосом. Мы могли бы посетить все Вольные города Эссоса. Или мы могли бы отправиться на запад, и я показала бы тебе все острова Закатного моря. Мы могли бы найти остров для себя — мирный, со всеми сладкими фруктами, белоснежными пляжами, водопадами и тёплым дождём. Там ты будешь в безопасности. — Арья, — сказал он, глубоко дыша. Он заглянул глубоко в её глаза и увидел неприкрытый страх, который она могла показать только ему, и никому другому. Он убежденно сказал ей: — Арья, ты Старк из Винтерфелла. В твоих жилах течёт кровь Королей Зимы. И трон Винтерфелла принадлежит тебе по праву. Ты будешь провозглашена наследницей Севера, любовь моя. И я буду рядом с тобой всё это время. Я женюсь на тебе, и ты родишь нам сыновей и дочерей. Услышав его слова, Арья неуверенно кивнула. Её страх исчез, сменившись согласием. Она призналась ему: — Я всегда боялась. Вдали от тебя я старалась быть храброй. И мне удавалось, пока в себя верила. Но внутри я боялась. Если честно, мне до сих пор немного страшно. Джон погладил её волосы, собранные сзади в узел на затылке.  — Я тоже всегда боялся. Даже сейчас я боюсь за тебя, за нас и за наше путешествие. В конце концов, мы всего лишь смертные, несмотря на наши возможности и достижения. Но вместе мы сильнее, чем порознь, никогда не забывай об этом. Арья нежно улыбнулась ему и притянула к себе, чтобы медленно расцеловать его во всё лицо, от шрама на лбу до шрама под глазом, затем по всем щекам и подбородку. Когда она отстранилась, то показалась ему по-настоящему милой. Сейчас она выглядела счастливой, как будто с нетерпением ждала приключения, которое они собирались разделить вместе в первый раз.  — Удачи в нашем путешествии, любовь моя. — Да, да благословят боги нас обоих, — сказал он, мягко улыбаясь в ответ. Он наклонился и тоже поцеловал её, в шрам на лбу, в последние слезинки и, наконец, быстрым поцелуем в губы. Вскоре вся деревня вышла пожелать им удачи. Все собрались, завернувшись в меха, в прохладе раннего утра, когда медленно занималась заря. Джон и Арья были впереди, а Тормунд и Дрин — сразу за ними. Другими всадниками, решившими сопровождать их, были Стир из Теннов, который любовник Атласа, дуэт воинов, мужа и жены, что долгое время были следовали за Тормундом, Рикард Сноу, который всё ещё бросал на Арью раздражающе нежные взгляды, сестра Рикарда Донелла и ещё один северянин, всё ещё преданный Старкам. Десять всадников. А также два взрослых лютоволка и четыре щенка, что доросли до размеров обычных волков. Когда они поскакали прочь, послышался гул, из толпы жителей деревни донеслись крики. Их голоса эхом разносились по долине: — Прощай! Джон Сноу! Арья Старк! Счастливого пути! Возвращайтесь скорее! И как только они преодолели вход в деревню, сотня пар глаз посмотрела на них из леса, и голоса из деревни заглушил дружный вой сотен волков, громкий как тысяча боевых рогов. И так они отправились навстречу яркому восходу солнца, разгорающемуся над восточными горами, десять всадников, шесть лютоволков и армия волков численностью в сотню голов. *** В первый день они скакали изо всех сил, пока их силы были ещё свежи. Их отряд вместе с армией волков пробирался через опасный горный перевал, скрывавший их деревню, по тающему инею и грязи под ним. Когда они спустились по другую сторону гор, солнечный свет встретил их в долинах, где на многие лиги простирались поля ярких полевых цветов. Они торопливо скакали по, казалось бы, бескрайним долинам Клыков Мороза, прохладный ветер хлестал их по лицам. Их губы потрескались, а волосы растрепались. Джон и Арья вели впереди, по бокам от них были Призрак, Нимерия и щенята лютоволков, полные энергии, гоняясь друг за другом, в то время как остальные волки и наездники плелись позади. Несколько раз в течение дня они ловили себя на том, что смеялись, когда гнались друг за другом верхом. В детстве они оба были отличными наездниками, и оставались такими и поныне. Иногда Джон побеждал, но Арья могла опередить его и в других случаях, дразнящая усмешка появлялась на её губах всякий раз, когда она обгоняла его. Она была хитрой и хорошо сблизилась со своим скакуном, но самым большим преимуществом Джона было то, что он знал эти земли лучше неё. В тот день перед заходом солнца они разбили лагерь в лесистой местности возле узкого ручья, где они были бы скрыты от открытого пространства долин Клыков Мороза. Было установлено пять небольших брезентовых палаток, каждую из которых делили по два человека. Чтобы исключить случаи похищения жены, почти каждую палату делили родственники. В первой отдыхали Тормунд и его сын Дрин, во второй одичалые Гэвин и его свирепая жена-копьеносица Брилга, третью брат и сестра из Зимнего городка, Рикард и Донелла, четвёриую Стир и наёмник Алин с Медвежьего острова, ну и последнюю, само собой, Джон и Арья. Джон почувствовал облегчения, когда ему не пришлось объяснять, почему он хочет делить одну палатку Арьи. Все они помогали разбивать лагерь, разделяя обязанности по постройке палаток, сбору дров, разжиганию костра, охоте, уходу за лошадьми, разведке и приготовлению пищи. Джон ходил на разведку, пока самые младшие в группе, Арья и Дрин, брали луки и охотились на дичь. Их ужин в тот вечер состоял из жареного зайца, сладкого картофеля и горькой зелени, запиваемых элем и подслащённых черничными кексами, которыми старая Вилла угостила Арью перед их отъездом тем утром. Пожилая женщина была близкой подругой Арьи в течение прошедших недель, и когда они шептали друг другу наилучшие пожелания на древнем наречии, на их глазах выступили слёзы. Джон надеялся, что это было не последней их встречей. После часа песен, смеха и ужина Джон и Арья первыми удалились в свою палатку. Когда Джон вёл Арью к палатке, положив руку ей на поясницу, с того места, где он сидел у костра, Тормунд бросил на него многострадальный взгляд, но, к счастью, ничего не сказал. Заглушая громкие звуки веселья за пределами их палатки, Джон сосредоточился только на своей любимой, когда они сняли сапоги и улеглись на меха. Джон медленно расшнуровал кожаные штаны Арьи для верховой езды и стянул их с её ног вместе с нижним бельём. Проведя мозолистой рукой по внутренней стороне её бедра, Джон улыбнулся ей сверху вниз в полумраке палатки, когда она задрожала под ним, у неё перехватило дыхание. Она дрожала, хотя Джон не был уверен, было ли это из-за его прикосновений или из-за холода. Их лица были освещены только ярким светом костра, горевшего за палаткой, но Джон мог видеть раскрасневшееся лицо Арьи ясно, словно в ясный день. — Мы не можем, — сказала Арья, закусив губу в момент неуверенности. Джон улыбнулся, приподняв бровь.  — Ты уверена? Его прекрасная волчица посмотрела на него в ответ свирепыми взглядом и порочной ухмылкой, голод ощущался во всём её теле, когда она притянула его ближе, обвив своими худыми руками его шею. Укладывая Арью, Джон прикрыл ей рот рукой, чтобы не шуметь и не привлекать внимания. От всё ещё сидевших у костра друзей их отделяла лишь тонкая матерчатая стена палатки. К сожалению, этой ночью они не могли насладиться друг другом в полной мере, как успели привыкнуть после совместного проживания в одном доме. Последующие дни смешались воедино, когда они пробирались к Воющему Перевалу затем направились в сторону Кулака Первых людей, пока, наконец, не повернули на юг, чтобы начать долгий марш через Зачаровнный лес к Белому Древу. Путешествие состояло из долгих дней верховой езды, которые всегда заканчивались на закате разбивкой лагеря, охотой и весёлыми ночными посиделками у костра. Чтобы не вызывать подозрений, Джон изо всех сил старался больше сблизиться со своими товарищами и не уходить с Арьей в их палатку раньше времени. Было много разговоров о том, чего ожидать, когда они окажутся к югу от Стены. Джон сказал им, что все они вольны вернуться, когда захотят, но все они горячо поддерживали его. Вечера в их компании стали более непринуждёнными, поскольку они делились напитками, песнями и историями. В свою очередь, Арья всегда расслаблялась после хорошей еды и крепкого сидра одичалых, сначала клала голову ему на плечо, затем прижималась к его груди, когда он обнимал её, и, наконец, клала голову ему на колени и дремала так, словно была обычной младшей сестрой, жаждущей ласки старшего брата. Окружающие считали это умилительным, судя по улыбкам на их лицах, если не считать недовольного Тормунда. К счастью, он никогда ничего не говорил, и за это Джон был благодарен. Чтобы сохранить свои безграничные чувства при себе, Джон и Арья иногда разговаривали на высоком валирийском. — Avy jorrāelan (Люблю тебя), — иногда говорила Арья ни с того ни с сего: когда они ехали бок о бок, когда собирали хворост и когда сидели рядом перед костром. На что Джон повторял те же слова с тёплой улыбкой на лице. *** Проблемы возникли через две недели, когда налётчики напали на их лагерь в лесу. Луна всё ещё всходила; прошло всего несколько часов после захода солнца. Все они собрались вокруг костра, ужиная жареными фазанами, картофелем, грибами и пастернаком. Пока они болтали, лютоволки и волчья стая охотились глубоко в лесу в поисках добычи для себя. Они услышали налётчиков прежде, чем увидели их: улюлюканье, крики и звуки боевых рогов, провозглашающих угрозу. Воины-одичалые выглядели свирепо, когда явились из темноты. Они окружили их, выглядя дикими и окровавленными в своих шкурах и мехах. От них воняло, как от немытых. Их было примерно тридцать, а возможно, и больше; их отличительная одежда идентифицировала их как каннибалов из клана Ледяной реки и женщин из арктических пустошей к северу от Замёрзшего берега. У них были длинные спутанные каштановые волосы, которые они заплетали в воинские узлы. Их суровые лица были выкрашены в красновато-коричневый цвет, похожий на засохшую кровь, их зубы были оскалены, а голоса были громкими, когда они рычали, словно дикие звери. Голод и отчаянная нужда в пище, должно быть, заставили их совершить набег так далеко на юг. Джон, Арья и остальная часть их группы немедленно вскочили и отвернулись от костра, обнажив оружие и держа его наготове. Среди них только Донелла Сноу из Зимнего города не была опытным воином, хотя она без колебаний обнажила свою собственную булаву, с которой брат годами учил её обращаться для самозащиты. Пока налётчики выкрикивали свои злобные боевые кличи на древнем наречии, Джон следил за тем, чтобы никогда не отходить от Арьи. Две противоборствующие стороны мгновенно набросились друг на друга, и Джон чуть не замер, когда ужасное воспоминание о Битве бастардов промелькнуло в его голове: он застрял посреди стольких тел, прижатых друг к другу, в то же время продолжая вонзать свой меч в мягкую плоть и жёсткие кожаные доспехи солдат, на щитах которых был герб человека с содранной кожей. Только одно двигало им в той битве: мысль об Арье в свадебном платье, а затем в постели Рамси Болтона, запертой в доме своего детства с монстром-садистом, и только Джон был её единственной надеждой на спасение. Но это была не та битва, и Джон поспешно попытался отделить свои воспоминания от настоящей битвы, осознавая, что Арья здесь, рядом с ним, в безопасности, пока он может защитить её. Когда бандиты приблизились к ним, нанося удары дубинками, каменными топорами, ржавыми мечами и костяными копьями, Джон содрогнулся и стиснул зубы. Резкий запах крови прилипал к их испачканной одежде, длинным спутанным каштановым волосам и ужасному дыханию. Джон вонзал свой меч в каждого одичалого, который осмеливался приблизиться, по его коже бежали мурашки каждый раз, когда он чувствовал, что их тела прижимаются к нему достаточно близко. Ещё двое пали, когда атаковали его копьём и топором. Джон был слишком быстр для них и слишком искусен против их диких движений. И всё же, они всё ещё были свирепыми и устрашающими, поскольку всё ещё сохраняли численное преимущество. Хуже всего то, что мужчины-одичалые сразу же потянулись к женщинам из их группы: Донелле Сноу, Брилге и к его Арье. Кровь Джона потемнела, он обезумел от ярости, когда увидел, что четверо мужчин окружили Арью. Она держалась самостоятельно благодаря своим навыкам быстрого танца на воде, но они были намного крупнее её. Один из мужчин упал, когда Арья вонзила острие Иглы ему в горло, мелкий дождь крови хлынул наружу, когда мужчина задохнулся, его глаза закатились, когда он падал. Джон направился спасать Арью, ощутив ярость, когда увидел, как двое мужчин грубо схватили её за руки, когда она отвлеклась на другого одичалого. С дикой истерической силой двое одичалых немедленно упали от быстрых ударов меча Джона в бок и живот, его действия и телодвижения были плавными, отточенными боевым опытом. С того момента Джон старался держаться ближе к Арье. Он всегда осознавал, что Арья рядом с ним, сражается с Иглой, крепко зажатой в руке; она была быстрой, смертоносной и бесстрашной. Не в первый раз он испытывал облегчение, гордость и восхищение от того, что Арья стала такой свирепой принцессой-воином, которая была похожа на свою королеву-волчицу Нимерию, а не на суетливую изящную леди, запертую в башне. Когда Призрак и Нимерия вместе вышли из леса, чтобы присоединиться к схватке и сражаться бок о бок, они нашли ритм в смертельном танце комбинированных ударов по своим врагам. Джон и Арья атаковали вместе, прикрывали друг друга и иногда стояли спиной к спине, чтобы прикрывать слепые стороны друг друга. Но пока бушевала битва, их враги безжалостно выкрикивали древние слова, обозначающее "огонь" — и внезапно все их палатки загорелись. Весь лагерь горел в море красного и оранжевого, в то время как крики людей эхом разносились в ночи. Длинные тёмные тени танцевали на земле, когда все они сражались, звеня сталью о сталь. Пламя прорвалось сквозь матерчатые палатки, струйки дыма потянулись вверх сквозь зелёную листву лесных деревьев. Лошади запаниковали там, где их привязали на окраине, и заржали, пытаясь убежать в темноту. Желудок Джона резко сжался, когда он забеспокоился об их вещах — все ли их вещи были внутри палаток? Прямо сейчас он ничего не мог вспомнить, особенно когда неуклюжий одичалый с криком набросился на него, его растрепанные каштановые волосы пахли мертвечиной. Джон зашипел, когда лезвие короткого меча рассекло его левую руку, но быстро оправился, парировав следующий удар и быстро вонзив Длинный Коготь в сердце мужчины, так глубоко, что лезвие прошло через спину одичалого. Но сколько бы врагов ни падало, на их место вставали нвоые, потому к женщинам тянулось всё больше мужчин. Джон провёл быстрый осмотр, вытаскивая Длинный Коготь из тела мужчины. Рикард Сноу храбро защищал свою сестру Донеллу, которая изо всех сил пыталась сражаться своей булавой, но двое мужчин со смехом дергали её за одежду. Дуэт одичалых мужа и жены Гэвин и Брилга справлялись намного лучше, оба искусно обращались с копьями и щитами. Стир, Алин, Тормунд и Дрин также были заняты борьбой с ордой своих врагов, обнажив оружие и умело сражаясь за свои жизни. Ближе к нему Призрак и Нимерия разрывали по человеку, оскалив окровавленные зубы. Когда Джон повернулся к Арье, она снова оказалась окружена тремя мужчинами, пытавшимися утащить её с тёмными намерениями в глазах, даже когда она умело отбивалась от них. В ярости Джон отбросил их назад широким резким ударом Длинного Когтя, из широких рваных ран на их животах брызнул кровавый дождь. И когда он это сделал, рука Арьи мягко коснулась его талии, а её глаза на мгновение закрылись. Он знал, что она мысленно зовёт остальных волков. Вскоре после этого они услышали пугающий вой волчьей армии. Стая Призрака и Нимерии вышла из темноты леса, откуда они охотились. Оскалив зубы и глухо рыча, они в ярости бросились на налётчиков. Звук хрустящих костей и вид разорванной плоти и крови, льющейся из глубоких ран, были ужасающими. Вскоре от налётчиков осталась только половина. Они выглядели напуганными армией волков, что-то бормоча друг другу и делая руками жесты над головами, как будто отгоняя злых духов. Все как один, они поспешно отступили обратно в темноту, оставив своих павших товарищей позади. Это была ужасная, но быстрая битва, и их собственная группа не избежала травм. Армия волков защитно окружила лагерь, пока люди оказывали помощь раненым. По большей части всё обошлось порезами, синяками и ушибами. Но хуже всего было то, что их лагерь был разрушен, они потеряли палатки, что сгорели так быстро. Не теряя бдительности, Джон предварительно вытер Длинный Коготь и вложил его в ножны, прежде чем немедленно осмотреть Арью. Осторожными движениями он провёл руками почти по каждому дюйму её тела — от лица до остальной части тела, пытаясь найти какие-либо разрывы на ее одежде. Но она просто покачала головой, проделывая то же самое с ним, проверяя, нет ли травм. У неё была шишка на голове, небольшая рана на правой руке, и она зашипела, когда он коснулся её руки. Налётчики были грубы с ней, когда пытались украсть её. Мысль о том, что они пытались забрать её у него, чтобы изнасиловать, вызывала у Джона тошноту, а монстр внутри него бушевал, жаждая крови. Внезапно ему захотелось поскакать вслед за бандитами, чтобы убить их всех до единого. — У тебя идёт кровь, — сказала Арья, её голос был нежным и полным беспокойства. Её рука легла на его руку. Она прикусила губу и отошла, чтобы взять бурдюк с элем, стоявший рядом с костром, не обращая внимания на тела, усеявшие землю. Сердце Джона замерло, когда он наблюдал за ней, постепенно успокаиваясь, когда она подошла к нему, чтобы промыть кровоточащий порез на его левой руке, недалеко от запястья. Она достала из кармана мазь и намылила его открытую рану, затем нежно поцеловала. Его лицо исказилось, когда она разорвала нижний край своей старой туники на полоски, чтобы обернуть ими его рану. Ее действия были быстрыми и точными, и Джон быстро оказался перевязан. Демон в нём угас, и в этот момент он страстно желал только одного — схватить её в охапку и спрятать в безопасном месте. Вместо этого Джон промыл и обеззаразил рану на её правой руке и небольшую рану на левом предплечье. Он смазал её обезболивающей мазью, затем перевязал запасными полосками от её порванной туники. Он поднес её забинтованную руку к губам и поцеловал, жалея, что не может сделать больше. — Ты в порядке, маленькая сестрица? — прошептал Джон, беспокоясь за неё, проводя руками по её взъерошенным волосам, чтобы поправить их. Арья выглядела удивлённой его словами, заставив Джона осознать, что он уже давно не называл её маленькой сестрицей. Она нежно улыбнулась ему, наклоняясь навстречу его прикосновению.  — Я в порядке, братец, — сказала она, заставив его сердце ликовать. Несмотря на всё, чем они стали друг для друга, всегда было приятно слышать, что они всё ещё могли оставаться любящими братом и сестрой. — Ты в порядке? Джон кивнул.  — Да. Но мы здесь больше не в безопасности. Почти неохотно они осмотрели побоище вокруг. Семеро врагов лежали у их ног, и ещё немало по всему лагерю. Дрин перевязывал внешнюю поверхность бедра своего отца Тормунда из-за глубокой раны, из которой сочилась кровь, пропитывая его замшевые бриджи для верховой езды. Донелла Сноу выглядела пепельно-бледной, когда смотрела на побоище в лагере широко раскрытыми от страха глазами, её руки дрожали, хотя она всё ещё держала свою булаву. Её одежда для верховой езды выглядела помятой и порванной, из-за тех, кто пытался её похитить. Лица Гэвина и Брилги были покрыты фиолетовыми синяками, но других повреждений заметно не было. Рикард, Али и Стир осматривали тела убитых, на тот случай, если они ещё представляли опасность. Ближе к шеренге волков, которая теперь окружала их лагерь, Призрак обнюхивал щенков, которые выглядели взволнованными всей этой суматохой, пока Нимерия проверяла периметр. После того, как стало ясно, что опасность миновала, королева волков подняла морду высоко к яркой луне над деревьями и завыла. И как один, остальные члены стаи ответили, все они громко завыли как один. Когда горячка боя спала Джона, наконец, охватило огромное облегчение. Битва была внезапной и закончилась так же быстро, как и началась, но это также. Раньше ему не доводилось биться бок о бок с Арьей в настоящей битве. Они всегда были порознь во время Рассветной войны в Винтерфелле, потому что Джон полагал, что она была надёжно спрятана в криптах.  Их сегодняшнее совместное сражение было великолепно слаженным. Это очень напоминало те времена, когда они заканчивали слова друг за другом. Пока Арья обходила всех, чтобы позаботиться о травмах с помощью своего маленького набора мазей и тоников, Джон помогал складывать тела в кучу. Они сожгли трупы немедленно, по сложившейся привычке, что уже перетекла в традиции одичалых. Запах горящих тел пробудил в нём ужасные воспоминания о битве при Королевской Гавани, и он знал, что у Арьи в голове роились те же мысли. Мрачное настроение овладело ими обоими, когда они помогали спасать то, что осталось от их лагеря. Все как один, их группа осматривала оставшиеся вещи, пока Арья и Дрин пытались успокоить лошадей. Джон подошёл к палатке, которую делил с Арьей, и не нашел ничего, кроме обгоревшей ткани и пепла. Но после недолгих поисков по лагерю Джон с облегчениел, что их рюкзак с одеждой, а также другие припасы лежали вокруг костра, который всё ещё спокойно и безмятежно горел. Пожар на них не распространился. После быстрого голосования все они решили перенести лагерь, несмотря на столь поздний час. Они были в нескольких часах езды от небольшого рыночного городка, поэтому собрали вещи и немедленно отправились туда, стая усталых людей, лошадей и волков, несущихся как ветер в темноте ночи, и только яркий свет уходящей луны освещал им путь. Они прибыли в маленькую убогую гостиницу ближе к рассвету и сняли пять небольших комнат, расположение которых было похоже на их палатки. Учитывая усталость, было решено провести день отдыха, прежде чем возобновить поездку завтра. В слабом свете рассвета, после того как они удалились в свою комнату, Джон нежно раздел Арью, когда она сделала то же самое с ним. Его сердце замерло при виде всех синяков на её теле. Тёмно-фиолетовые следы в форме пальцев покрывали её руки и ноги, а также бока и спину. Эти мрази пытались украсть её у него. Джон целовал каждый синяк и рану, которые мог найти, укладывая её в постель. И, в свою очередь, Арья поцеловала все его порезы и ушибы, а также старые шрамы от его чёрных братьев, её губы задержались на шраме на его сердце. *** Атлас При свете лампы в слишком тёмном воронятнике Атлас прищурился, читая письмо, прибывшее из южной столицы, с печатью короля Брана в виде лютоволка-ворона. Атлас, Приветствую. Как всегда, я в долгу перед вами за всё, что вы сделали не только для меня, но для Джона и Арьи. Я пишу вам сейчас, потому что скоро в Чёрном Замке всё изменится. К настоящему времени люди со всего королевства уже начали прибывать туда, как я уже говорил вам из предыдущего письма. Объявление о судьбе Ночного Дозора будет сделано посланниками как моего королевства, так и королевы Сансы. К ним присоединится малолетний Король-за-Стеной Эйемон Стилсонг, сын Манса Налётчика, которого будут сопровождать его тётя, королева-регент Вэль и её муж Геррик Кингсблад. Скоро к вам также прибудут лорды и леди, чтобы поприветствовать Джона и Арью. По всему Вестеросу начались движения, многие из которых я не могу контролировать. Прибытие моей сестры из ее путешествия изменило баланс сил. Теперь я прошу вас присоединиться к их компании, когда они начнут путь от Чёрного замка к Винтерфеллу. Среди всех их союзников я могу доверять вам больше всего, потому что мы долгое время переписывались. Сейчас, когда на Севере большие политические потрясения, настоящие друзья будут необходимы как воздух. Кроме того, пожалуйста, будьте готовы принять ещё несколько человек из столицы. Сопровождать Джона в Красный Замок для его защиты я отправил лорда Давоса Сиворта из Драконьего Камня, великого мейстера Сэмвелла Тарли из Рогова Холма, сира Подрика Пейна из Королевской гвардии и лорда Эдрика Дейна из Звездопада. Они отправились морем в Белую Гавань на корабле под названием "Мирахам". Сейчас они находятся на Королевском тракте и прибудут в Чёрный Замок где-то через пару недель. Этим людям можно доверять. Берегите себя и, пожалуйста, позаботьтесь о Джоне, как вы всегда это делали, и о моей сестре Арье тоже. Спасибо вам за то, что вы большой друг моей семьи. Бран Старк Король Шести Королевств