Часть 11. Хэллоуин (3)

      31 октября. Пятница.       За эту неделю почти ничего интересного не происходило. Каждый день в университете появлялись новые лица — многие Де-Враны приезжали из других стран. Сказочный патруль заводили новых друзей, гуляли по городу и саду.       Маша продолжала общаться с третьим сыном Алексея Нишиноя, и их разговоры постепенно приобретали странный, игривый оттенок. Ворон часто начинал флиртовать и улыбаться без видимой причины, да и дриада не была против.       Кроме того, девушка познакомилась с воронами из семей Бразилии и Кореи. Братья Стоун оказались участниками популярной K-pop группы, что немало удивило волшебницу земли.       Однако слова Корвина о том, что Де-Враны — вовсе не пушистые ангелочки, а Хэй-Нам — не сборище идеалов, не выходили у Цветковой из головы. Она искренне не понимала, почему её друг так говорил и что именно имел в виду.              Современный облик города завораживал Марию. Раньше она и представить себе не могла, что окажется в таком мегаполисе, а теперь не хотела уезжать. Да и с воронами она подружилась отлично. И если Корвин решит остаться...       Сейчас утро. Монстры праздника уже заполонили улицы Нью-Йорка, но пока лишь запугивали людей. Как сказал Корвин пару дней назад во время прогулки: «Доводят людей до инфаркта»       Теперь эти слова обрели реальный смысл.       Маша сидела на подоконнике в своей комнате, попивая ягодный чай и наблюдая за стаями птиц, улетающими за горизонт. В её мыслях смешивались сотни разных размышлений, но одно было ясно — уезжать из города совсем не хотелось. Две недели пролетели так стремительно, что казалось, будто она и глазом моргнуть не успела.       Хэй-Нам оказался полон удивительных открытий, новых встреч и незабываемых моментов. Даже если слова младшего Нишиноя о тёмных сторонах этого места были правдой, у Маши нашлось достаточно причин, чтобы остаться.       Обсуждая это с подругами, Цветкова поняла, что не она одна хочет остаться. Рыжова и Морозова точно не собирались уезжать, весело подмечая, что в Нью-Йорке нет ни Кривозуба, ни глупых законов, из-за которых можно вылететь из универа в два счёта.       Варвара же скептически относилась к местным волшебникам, но её удерживало здесь нечто большее — сестра. Они с Витани не виделись много лет, и, судя по рассказам старшей, их родители изменились. Они хотели вернуть дочерей, подарить им ту любовь, которой недоставало в детстве, и вновь стать семьёй.       Если хранительница, утешенная друзьями, нашла в себе силы простить правителей Штормграда, то младшей Ветровой принять это оказалось куда сложнее.       Прямо под окном Машиной комнаты раскинулся кукурузный лабиринт, укрытый магическими щитами до вечера, чтобы студенты не могли заранее высмотреть пути и ходы. Чуть дальше тянулась полоса высоких деревьев, над которыми кружила стая воронов — похоже, питомцы древнего рода.       Птицы выглядели величественно, излучая особую силу и уверенность, словно настоящие стражи своих хозяев. В их повадках читалось нечто родственное с Де-Вранами — та же грациозность, та же скрытая мощь.       Мария и не ожидала, что кто-то из этих величественных птиц заинтересуется ею всерьёз. Но её удивление оказалось ещё сильнее, когда один из воронов, плавно скользя по воздуху, приземлился прямо на её подоконник.       Птица внимательно смотрела на девушку, словно изучая её. Чёрные глаза, глубокие и умные, блестели в свете дня, а перья отливали синевой. Ворон не спешил улетать, напротив — он вёл себя так, будто ждал чего-то.       Немного подумав, Цветкова решила, что это, вероятно, питомец Корвина — иначе с чего бы ворон так внимательно на неё смотрел? Раз он её узнал, значит, и сам хозяин должен быть где-то неподалёку.       Мария открыла окно на проветривание, впуская в комнату прохладный утренний воздух, и стала вглядываться в пышные сады Хэй-Нам. Она надеялась увидеть друга среди тенистых аллей или у кукурузного лабиринта.       Но Корвина там не было.       Маша снова устроилась на балконе, допивая уже остывший чай. Тёплый воздух, размеренный шум листвы и едва слышное карканье воронов расслабляли. В какой-то момент усталость взяла верх, и девушка задремала, удобно устроившись на подоконнике.       Ворон всё это время оставался рядом, не сводя с неё внимательного взгляда. Казалось, он не просто наблюдал, а словно охранял её сон.       Так прошло несколько часов. Мария проснулась только около половины двенадцатого, когда в дверь раздался отчётливый стук.       Спрыгнув с подоконника, Маша быстро направилась к двери, ещё не до конца проснувшись.       Открыв, она увидела Имару — та буквально светилась радостью. Весёлая, энергичная и бодрая, девушка выглядела так, будто праздник уже начался, и она была его главной частью. — Доброе утро, — поздоровалась Имара, улыбаясь, — ты ещё спала? Ой, извини, если разбудила. — Привет, — Цветкова зевнула и потёрла глаза, — да нет, просто вздремнула за чашкой чая. Что-то случилось? — Да нет, — беспечно ответила волшебница скорости, — просто хотела позвать тебя прогуляться с нами по Нью-Йорку. — Хорошо, — наконец пробудившись, кивнула дриада, — подожди минутку, я приведу себя в порядок. — Все собираются в общем зале, ждём тебя там, — подмигнула Дарлидо и, получив одобрительный кивок от Маши, исчезла.       В воздухе остался яркий синий след, похожий на инверсийный след от самолёта, который постепенно растворялся, оставляя после себя лёгкое мерцание.       Цветкова решила не заморачиваться с образом и выбрала удобную одежду — свою любимую толстовку зелёных оттенков и подходящие брюки Bootcut. Волосы оставила распущенными, ведь ветра сегодня не передавали, а значит, прятать их не было нужды.       Очки она тоже решила не надевать, позволяя своим зелёным глазам, напоминающим цветущую пущу её родного волшебного леса, оставаться открытыми для мира.       Преобразившись, волшебница направилась к общему залу. В голове роился бесконечный поток мыслей — одни сменялись другими, самые яркие задерживались не дольше минуты. «Наверное, девочек тоже пригласили, а значит стоит задуматься о том, что бы окончательно остаться здесь... Да и Корвин наверняка решит перевестись обратно..или нет. Ох уж не знаю, что у него в мыслях»       Погружённая в свои размышления, Мария почти не заметила, как дошла до нужного места. Сделав глубокий вдох, она открыла дверь и вошла внутрь.       В зале уже собрались хранители, несколько одногруппников ребят, сказочный патруль и около десятка воронов-подростков. Одни встретили дриаду улыбками, другие — любопытными взглядами. — Всем привет, — сказала Цветкова.       Зал в ответ наполнился смешками, поздравлениями и одобрительными словами. — Доброе утро, — поприветствовал Кайон, подходя ближе, — рад, что ты тоже составишь нам компанию. — Взаимно, — с улыбкой ответила волшебница, искренне радуясь возможности провести время с Де-Вранами. Находясь рядом с ними, девушка чувствовала спокойствие и защиту. — Привет, — к Марии подошёл высокий парень, ростом почти под два метра, — меня зовут Арман, из семьи Фитшер. — Очень приятно, я Маша, — они пожали друг другу руки. — Взаимно, — с улыбкой подмигнул ворон, — надеюсь, мы подружимся.       Корвин тоже был в зале, и когда вошла Цветкова, он улыбнулся. Однако, зная своих родственников слишком хорошо, тут же нахмурился, заметив поведение Фитшера.       Арман тот ещё чебурек — вместе с защитниками он когда-то покорял Бразилию и Амазонскую низменность. Тогда был настоящий кипиш, и, к счастью, младший Нишиноя на тот момент уже находился в Европе и его это мало коснулось.       Пока некоторые приглашённые ещё подходили, зал наполнялся оживлённым гулом. Все делились впечатлениями, эмоциями и нетерпеливо обсуждали предстоящую ночь.       Сказочный патруль расположился в одном из уголков зала, сосредоточенно обсуждая, как им лучше поступить. — Девочки, не знаю как вы, а я не хочу возвращаться в колледж, — призналась волшебница земли. — Я тоже, — согласилась Морозова, — универ классный и студенты тут просто супер.       На это заявление в голове Цветковой сразу всплыли воспоминания о словах Корвина по поводу учащихся Хэй-Нам. — Полностью согласна, — отозвалась огненная, — ещё и кормят как царей, просто супер. — Алёнка, — усмехнулись подруги Рыжовой. — Варь, а ты что скажешь? — Что скажу? — Ты хочешь остаться? — Не знаю, — призналась девушка, — с одной стороны хочется остаться, ведь тут моя сестра и возможностей больше, но с другой... — Ну и чудненько, — перебила её принцесса Сказочного Мира, — остаёмся. — Тогда надо будет подать какие-то определённые документы, поговорить с Кайоном наверное... — добавила дриада.       Спустя пару минут в зал вошли ещё несколько черноволосых парней и девушек. Завидев их, лидер хранителей оживился и сразу же направился навстречу. — Ну наконец-то, — произнес он, — чего так долго? — Ну извини братик, — волшебница с ярко-зелёными глазами подошла к хранителю, — наводила красоту на твой разум. — На мой? — хихикнул Нишиноя, — вон Корвину лучше б снадобья сварила.       При упоминании своего имени, младший сын Алексея повернулся в их сторону, но вмешиваться в разговор не стал.       Весь этот день напоминал ему о прошлом — о собственной слабости и боли, пережитой несколько лет назад.       Однако, несмотря на все тревоги, у ворона были особые планы на сегодняшний вечер... и Цветкова занимала в них особое место.       Сначала компания студентов отправилась в ближайшую кафетерию, где они спокойно позавтракали. Погода стояла замечательная — лёгкая прохлада, безоблачное небо и яркое солнце, которое с приближением зимы дарило всё меньше тепла.       После завтрака хранители повели друзей на мостовую у побережья Нью-Джерси, откуда до Статуи Свободы было буквально рукой подать. Вблизи её размеры оказались куда внушительнее, чем казалось из окон автобуса в день приезда.       Конрея — та самая платформа для прогулок над полуморем Атлантического океана. Под мостом глубина превышала сорок метров, и Кайон решил удивить гостей города, продемонстрировав смертельный трюк.       Сначала показалось, что он просто собирался поэкспериментировать с водой, но когда ворон с разбега перепрыгнул через ограду и полетел вниз, все пришли в ужас. За исключением Де-Вранов и защитников — они сами летом не раз прыгали отсюда в воду и спокойно купались. Звучит как безумие? Возможно, но их это мало волновало.       Когда уже казалось, что старший Нишиноя либо разобьётся, либо утонет, поверхность океана вдруг всколыхнулась — взметнулся первый столб воды, за ним второй, третий...       Лидер, зависнув не выше десяти метров над водой, издал рык предков. Однако облака, похоже, об этом не знали — никаких львов. Это показалось странным и непонятным для сказочного патруля. В их первую встречу с этим даром небо оживало, принимая образы рычащих хищников. А сейчас — ничего.       Поток ветра, созданный хранителем, прорвал толщу воды и обнажил дно, уходящее вглубь на сорок метров. Возник условный остров посреди океана, и телефоны гостей города трещали от наплыва фото и видео. Такое увидишь не каждый день.       Через несколько минут вода вновь вернулась на свое место, создавая брызги во все стороны. Хайдаров успел поставить щит что бы их компанию не обдало как следует, а вот Кайону досталось не хило.       Вернувшись к друзьям и весело смеясь, тёмный принц с помощью магии быстро сменил мокрую одежду на сухую. Однако волосы, растрёпанные ветром и влагой, топорщились во все стороны, придавая некогда легенде и звезде всей Америки неожиданно уютный, почти домашний вид.       Иммунитет у воронов был отличный, так что, ещё немного потусовавшись на Конрее и сделав сотни снимков Атлантики и Статуи Свободы, компания направилась дальше по Набережной.       Ребята направились в метро, к звукам которого патруль уже начинал привыкать. Защитники Нью-Йорка решили отвезти друзей в парк, где с самого утра гремела музыка и тусовались десятки подростков. Атмосфера обещала быть живой и насыщенной, а впереди всех ждало ещё больше ярких моментов.       Приехав на место, студенты сразу же оказались в гуще событий — вокруг пела и танцевала шумная толпа, а они сами постепенно вливались в ритм вечеринки. Подруг Цветковой привлекли несколько парней, которых они уже встречали в универе за последние две недели. Маша же не хотела отвлекаться на новые знакомства — ей было достаточно музыки, движения и ощущения свободы. Она танцевала, иногда подпевая знакомым трекам, полностью отдаваясь моменту.       Однако её одиночное веселье длилось недолго. Чьи-то руки — тёплые, до боли знакомые и почти родные — мягко обвили её талию со спины. Горячее дыхание опалило ухо, заставляя кожу покрыться табуном мурашек. Маша затаила дыхание, сердце пропустило удар, а мир вокруг словно на мгновение замер. Запах хвои и ежевики дал ясно понять, кто стоит за спиной. — Уйдём? — прошептал низкий, томный голос, касаясь мочки уха волшебницы земли. — Куда? — едва выдохнула Цветкова, чувствуя, как её пульс ускоряется со скоростью Дарлидо. — В одно особенное место. Уверен, тебе понравится, — баритон звучал слишком близко, слишком завораживающе, заставляя её забыть, как дышать. — А твои братья? — Не заметят. Пошли.       Девушка не успела и слова сказать, как их окутала тьма. В следующий миг музыка исчезла, уступив место приятному гулу в голове от резкой смены обстановки.       Они стояли в саду среди стройных, уже оголённых деревьев и длинных аллей. А прямо перед ними возвышалось величественное здание — больше и красивее Хэй-Нам в несколько раз. — Где это мы? — Мария огляделась, пытаясь узнать место, но безуспешно. — В саду королевского дворца Нью-Йорк Сити, — парень наконец отпустил её из тёплых объятий, чуть смущённо отстраняясь.       На его лице проступил лёгкий румянец, а взгляд скользнул по знакомой поляне — тому самому месту, где прошло всё его детство. — Ого, — только и выдохнула поражённая волшебница, — но зачем ты меня сюда привёл?              Развернувшись к другу, Мария не смогла удержаться от улыбки — алый румянец, заливший его лицо, выглядел трогательно. «Боже, вороненок, обязательно быть таким милым?» — Пойдём, — несмотря на смущение, Нишиноя уверенно взял её за руку и повёл вперёд, к одной из больших палаток, напоминающих теплицы. Их здесь оказалось не одна и не две, а целый ряд.              Как только они вошли внутрь, Корвин едва не оглох от восторженного визга Марии. Он с трудом удержался от смеха, наблюдая, как девушка буквально подлетела к клумбе, усыпанной цветами. Их причудливые формы и оттенки напомнили ей о прогулках по волшебному лесу в детстве, когда родители водили её по цветущим тропам. — Божечки, они такие красивые... — пролепетала дриада тоненьким голоском, с трепетом проводя пальцами по нежным лепесткам.       Она глубоко вдохнула аромат растений, и на мгновение время отступило — в мыслях Мария вновь оказалась дома, на десять лет назад. — А это что? — с улыбкой вывел её из мечтаний Корвин, кивнув в сторону клумбы с необычными цветами. Их фиолетовые лепестки напоминали распахнутые павлиньи хвосты, переливаясь при свете ламп. — Это же Амирики! — восторженно воскликнула Мария, в одну секунду оказавшись у редких растений. Она с благоговением провела рукой над тонкими стеблями, не смея прикоснуться.       Амирики — одни из самых редких цветов на планете. Волшебница земли видела их лишь однажды, но этот момент врезался в её память навсегда. Теперь, стоя перед целой клумбой этих драгоценных растений, Мария не могла поверить своим глазам. Где-то глубоко внутри зародилась новая мысль: её уже ничем и никем не вытащить из Нью-Йорка. — Они самые, — кивнул Корвин, стараясь сохранять спокойствие и не утонуть в нежности момента.       Он с трудом удерживался, чтобы не вести себя, как какой-нибудь влюбленный пятиклассник. — Спасибо тебе, Корвин! — воскликнула Мария, резко поднявшись с корточек и обняв его так крепко, что ворон на мгновение застыл, не зная, как реагировать. — Говорил же, что тебе понравится, — спустя минуту ответил Де-Вран, с трудом удерживаясь от соблазна вдохнуть запах её волос.       Ещё немного — и голову снесёт окончательно, а ему сейчас нужно было держать мысли в узде.       Спустя несколько минут они наконец отстранились друг от друга. Смущённо улыбнувшись и тихо хихикнув, Мария и Корвин встретились взглядами, словно заново читая друг друга без слов. Щёки тут же запылали румянцем, выдавая эмоции, которые они даже не пытались скрыть. «Держи себя в руках ворон, рано.. нельзя действовать спонтанно. Засни обратно, инкуб чертов...»       Они тонули в глазах друг друга, каждый по-своему. Цветкова — в бескрайнем океане его зрачков, глубоких, как Атлантика, над которой они гуляли утром. Нишиноя — в изумрудной чаще её радужек, больше не скрытых стеклом очков, и каждый раз, встречаясь с этим взглядом, он вынужден был сглатывать, пытаясь сохранить контроль над собой.       После неловких, но волнующих моментов пара продолжила прогулку по садам дворца Де-Вранов. Корвин показал Марии ферму, где та едва не растаяла от умиления, чуть-ли не затискав пушистых барашков и гладя других милых зверушек. Затем они неспешно прошлись вдоль берега небольшого озера, расположенного на северной стороне дворца. Вечерний воздух был наполнен благоухающими ароматами и звуками природы, создавая атмосферу уюта и спокойствия.       К вечеру ноги гудели от долгой прогулки, но усталость была приятной. Цветкова светилась от счастья, а её лучезарная улыбка вызывала в душе принца тёплый, радостный трепет. «Влюбился как школьник, ей богу..»       Но отдыхать было рано — впереди ждала ночь, полная монстров и ужасов. Хэллоуин только начинался.       Вернувшись на территорию университета, пара тут же столкнулась с компанией, с которой начинался их день. Сказочный патруль окружил Машу, заваливая вопросами, где она была, — девочки явно переживали. Однако дриада лишь смущённо улыбалась, краснея, как спелый помидор.       А вот Корвину расслабиться не дали — на него налетели близнецы со своими привычными причудами, явно намеренные вытянуть из брата хоть каплю информации. — Ну ты хоть бы предупредил, — возмущённо пробурчал младший, — а то ушёл как невидимка, а нам потом думай, куда ты пропал. — Да помолчи ты, — оборвал его лидер, закатив глаза. Затем, склонившись чуть ближе к Корвину, добавил тише: — только не говори, что ты не воспользовался моментом.       Что оставалось студенту? Лишь молча потупить взгляд в землю, всем своим видом показывая, что он... ничего не сказал. Не осмелился. — Ну ты и тормоз, — вздохнул старший, покачав головой с видом искреннего разочарования. — Так, народ! — вдруг воскликнула его огненная принцесса, привлекая к себе всеобщее внимание, — ночь начинается, чего стоим? Let's go на веселье!       Первым пунктом их приключений стал, конечно же, кукурузный лабиринт. Вход уже был открыт — сумерки стремительно сгущались, создавая нужную атмосферу. Разделившись на группы, ребята пожелали друг другу удачи и отправились внутрь.       Подруги, разумеется, держались вместе, и в их компанию каким-то чудом затесался младший Нишиноя. Его взгляд постоянно прожигал Цветкову — он шёл позади девчонок и буквально не отводил от неё глаз. Конечно, приходилось отворачиваться, чтобы не попасться на внимательную Рыжову, да и сосредоточиться на прохождении лабиринта не мешало бы. Но какие там муляжи и ловушки, когда перед глазами красота совершенно другого рода? «Не хватало ещё слюну вожделения пустить... Соберись ворон, че ты как маленький школьник?!»       В начале пути всё было знакомо — с прошлого года мало что изменилось. Те же куклы, облепленные паутиной, светящиеся алым тыквы и общая жутковатая атмосфера. Но для Де-Вранов этот лабиринт был сущей мелочью — ничего особо интересного.       Пока волшебницы вздрагивали от каждого шороха, а Маша и вовсе подпрыгивала при виде каждой тени, Корвин развлекался, перекидываясь парой слов с местными «монстрами» и даже дразня их. Однако, заметив, как его любимая принцесса сжимается от страха, он тут же напрягся и вышел вперёд, шагая теперь впереди подруг. С помощью магии он легко расчищал путь, превращая в ничто паутину и пауков — то, чего дриада, похоже, боялась больше всего.       Девушки только вздыхали, но не упускали возможности расспросить принца об универе и его порядках. Корвин терпеливо выдерживал их напор, хоть ему это явно не нравилось. Он не особо ладил с подругами Цветковой, но старался сохранять видимость милого и приветливого паренька, пока его незаметно дёргали за рукав и донимали вопросами.       Спустя некоторое время ребят встретила первая несостыковка — развилка, которой, как помнил ворон, в прошлом году не было. — Всё-таки что-то поменяли, — пробормотал он, задумчиво оглядываясь.       На улице уже давно стемнело, а в лабиринте и вовсе царила зловещая атмосфера, но, несмотря на это, волшебница земли чувствовала странную лёгкость, в отличие от своих подруг. Возможно, дело было в том, что рядом с ними шёл Нишиноя, и она знала, что он их защитит? Вполне вероятно. По крайней мере, дриада даже не пыталась отрицать или обманывать себя, что ей было приятно, когда друг оказался рядом и проходил вместе с ними. — Когда накрывает Де-Врановых тьма, — вдруг раздалась жуткая мелодия и голос, от которого даже парня не хило так встряхнуло, — рождает ужасных созданий она. Смотрите, не потеряйте голову, вуахаха!       Включилась жуткая песня и вся пятёрка сорвалась с места, бросившись наутёк. Монстры становились всё активнее, пытались угрожать, напугать и даже как-то преградить путь, но ребята бежали слишком быстро, не давая себя задержать.       Корвин, хоть немного, но знал лабиринт, поэтому уверенно вёл за собой девчонок. Однако это не особо помогло — они раз шесть наткнулись на тупики, несколько раз вышли на одни и те же развилки, и то и дело кружили по знакомым тропам.       Пульс бешено колотился, сердце вот-вот готово было выскочить из груди. Даже понимая, что всё происходящее — постановка, а монстры всего лишь муляжи, ворон всё равно испугался ничуть не меньше девушек. На выходе ему пришлось долго отдышиваться, пытаясь хоть как-то выровнять сбившееся дыхание.       Они вошли в лабиринт в начале десятого вечера, а выбрались с его другого конца только спустя два часа. За это время было столько визгов ужаса и кошмарных картинок, что дриада всерьёз начала молиться, чтобы ночью ей не приснились кошмары. И это был всего лишь лабиринт Хэй-Нам... Даже думать не хотелось о том, что может твориться в дворцовом. Ужас.       Когда призы за прохождение были отнесены в комнаты, Мария собиралась прогуляться по городу вместе с подругами, но те уже разошлись кто куда. В итоге ей ничего не оставалось, кроме как отправиться на прогулку в сад.       Проходя мимо озера, девушка заметила знакомую фигуру, сидящую на берегу. Любопытство взяло верх, и она решила подойти ближе. «Неужели опять грустит? Что ж там такого произошло-то, три года назад..»       Оказалось, что Нишиноя и вовсе дремал. «Нашел место..» — Привет, Корвин, — произнесла дриада, садясь рядом с парнем.       Тот мгновенно пробудился и устремил на неё сонный, слегка удивлённый взгляд. — Привет, — зевнув, отозвался он. — Ты чего тут отсыпаешься? Праздник же, — попыталась улыбнуться девушка. — Настроения нет, — признался тёмный принц, снова устремляя взгляд на кажущийся бескрайним водоём. — А почему? — уже мягче поинтересовалась Цветкова. — Три года назад... — начал Корвин, и, поняв, что друг наконец-то решился рассказать, волшебница земли заткнулась, слушая его с вниманием, какого даже на лекциях не бывало, — я, Кайон, Койан и... — ворон запнулся, подняв взгляд вверх. «Он что, сдерживает слезы?» — И Ника... — наконец произнёс Де-Вран, тяжело сглотнув.       У Маши в голове пронеслись все возможные варианты развития событий, и её хорошее настроение испарилось в одно мгновение. — Мы гуляли по ночному городу в Хэллоуин. Тогда многое было не так, как сейчас, а хранители ещё не существовали, — Корвин смахнул со щеки невидимую каплю, стараясь держать голос ровным, — в один момент на нас напали тени... Близнецов откинуло сразу. Я и Ника стояли на месте, и её... — он замолчал, сжав кулаки.       Ворон зажмурился и уткнул голову в колени. Теперь стало понятно, почему эту тему никто не поднимает в университете — от неё запросто можно разрыдаться. Но сыновьям Алексея, наследникам престола, нельзя показывать слабость. По крайней мере, так думал младший из них.       Маша неловко обняла парня, обвив руками его плечи, пытаясь утешить. Четвёртый ребёнок Осаму... Но что же случилось с этой девочкой? — Её начали утаскивать и забаррикадировали пути отступления, — пересилив себя, продолжил Нишиноя, — я мог её спасти, стоило только сделать пару движений... но я не сделал их.       С отвращением к самому себе и своей нерешительности, Корвин прикрыл лицо руками, пытаясь успокоиться. Он был уверен, что виноват. Виноват в том, что застыл как вкопанный и просто смотрел, как сестру уносят в неизвестность.       Братья никогда его не винили и не поднимали эту тему, но он сам накручивал себя до такой степени, что в итоге решил уехать. Просто не смог справиться с ненавистью к себе. Он сбежал, оставив прошлое в этом городе, и, заблокировав все эмоции и свою магию, стал спокойнее горы и холоднее Антарктиды.       Каждый год, возвращаясь летом или на праздники, ворон корил себя за свою слабость. Видел уверенных, сильных близнецов, которые справились со всем и создали хранителей — спасательный отряд из лучших друзей, сделавший для города больше, чем можно было сосчитать. Они боролись, сражались, защищали... пока он трусливо убегал.       И от осознания этого становилось ещё хуже. — Мне жаль... — тихо произнесла Маша. — Такое случается, люди уходят... Но ты не виноват. Мы всё ещё дети, и растерянность в такие моменты - это нормально. Сейчас ты вернулся, и, может быть, у тебя есть шанс что-то исправить.       Парень поднял голову, его уставшие голубые глаза встретились с её взглядом — зелёным, глубоким, как дремучий лес.       Но привычного трепета не было. Только боль. Тяжёлая, душащая, сжимающая горло... боль. — Спасибо, — сухо ответил он. — Да, прошлое не изменить, — мягко продолжила волшебница, — но это не твоя вина. Я бы на твоём месте, наверное, тоже бы просто оцепенела от страха... и это нормально. Если ты продолжишь убегать, то будешь бежать всю жизнь. Но если остановишься, примешь всё, останешься рядом с родными, перестанешь винить себя... то станет легче.       Она говорила искренне, будто эти слова рождались прямо в её душе. — И знай, — добавила Маша, осторожно сжав его руку, — если станет тяжело, я всегда готова выслушать.       Корвин улыбнулся — слабо, но искренне. Его маленькое солнце... Источник света, веры и тепла. Теперь он окончательно понял, почему без раздумий отдал своё единственное право влюбиться именно этой девушке. Она была ангелом, который согревал и освещал его тёмную душу.       Вороны — однолюбы. Их природа такова, что, полюбив однажды, они уже никогда не смогут испытать такие же сильные чувства к кому-то ещё. Их внутренний мир сложен, и Де-Вранов понять и принять удаётся далеко не каждому. Но ведь Рани смогла... Сонтьяго смогла... Чем Цветкова хуже? Правильно, ничем!       Её слова пробились сквозь глухую стену боли, растопили лёд внутри. И вдруг стало так тепло... впервые за долгое время. «Она права.. пора перестать убегать. Всё это в прошлом. Я должен смотреть в будущее. Я должен жить, а не просто существовать!»       Маша тоже улыбнулась, чувствуя, что смогла поддержать друга в трудную минуту. Её тепло согревало его... Хотя, кажется, чуть сильнее, чем следовало. — Кстати, — глаза ворона приобрели фиолетовый оттенок, а в голосе заскользила еле уловимая игривость, — ты не забыла, что я обещал повторить, когда встретимся на...       Маша не дала ему закончить фразу. Тёплые, мягкие губы осторожно коснулись его, неловко, трепетно. Корвин замер, но лишь на мгновение — приятное тепло разлилось по телу, и он ответил на поцелуй.       Нет, он не углублял его, не спешил. Просто позволил себе положить ладонь на её щёку, большим пальцем нежно проведя по коже. Осторожно, бережно... словно боялся, что это всего лишь иллюзия, которая вот-вот рассеется.       Темнота на горизонте, слабый свет фонарей, отражение луны на воде — всё это кружило голову, уносило в какой-то иной мир, где существовали только они.       Его каменное сердце... наконец оживало. Билось всё быстрее, сбивая дыхание, заставляя терять рассудок. Мысли путались, сознание уплывало, оставляя лишь одно осознание — это происходит на самом деле. «Вороны — однолюбы, и теперь я понял Кайона, когда он сказал что готов свернуть весь мир к ногам одной девушки... Я сделаю всё, что бы Маша была счастлива. Я сделаю её своей...»       Наконец отпрянув друг от друга, они неловко заулыбались, но в их взглядах горело что-то новое — особая теплота, понимание... и, возможно, любовь. Та самая, что не зависит ни от обстоятельств, ни от статусов, ни от прошлого.       Корвин внезапно вспомнил что-то, и на его лице мелькнула ехидная улыбка. Встав, он протянул руку Маше, помогая подняться. — Поехали со мной, — предложил он. — Куда? — с интересом спросила она. — Увидишь, — загадочно ответил ворон.       Не зная, что её ждёт, но чувствуя, что этой ночью возможно всё, дриада без раздумий согласилась. Ведь что может быть лучше, чем покататься в ночь Хэллоуина по подземным путям Нью-Йорка?       На улицах кипела жизнь — звучала музыка, смех разносился по переулкам, а каждый уголок города был украшен светящимися тыквами и мрачными декорациями. Окна домов освещались тусклым, теплым светом фонарей, а прохожие сновали туда-сюда в масках — кто-то пугал своей жуткой внешностью, а кто-то просто играл в образ.       Ночной город был совершенно другим, не похожим на дневной. Здесь всё казалось загадочным, наполненным тайнами и мистикой. В воздухе витало волшебство: призраки и монстры прогуливались бок о бок с обычными людьми, порой взмывая в воздух и снова опускаясь на землю.       Это была настоящая феерия, праздник в чистом виде. Атмосфера веселья затягивала, не оставляя места печали. Корвин больше не грустил — он улыбался, наслаждаясь моментом. Сегодня все были счастливы.

***

      В университете почти никого не осталось — все разбрелись по ночному Нью-Йорку, отмечая Хэллоуин, гуляя по улицам и наслаждаясь праздником.       В общем зале лишь одна фигура. Она сидит в кресле в самом углу — там, где за последние две недели вместе с подругами успела обустроить себе уютное место. Её лицо задумчиво, взгляд рассеянный. В голове роятся тысячи мыслей, но среди них нет ни одной верной идеи о том, как поступить дальше.       В начале этой недели лидер хранителей устроил ей встречу с тем, кого она терпеть не может. Уйти удалось не сразу... и теперь воспоминания об этом не дают покоя.       Идиллию принцессы Штормграда прервал тот, кого она ненавидела больше всех... или всё-таки нет?       В помещение вошёл Влад. Его лицо было хмурым, взгляд — задумчивым. Он тоже искал уединения, предпочитая простор зала давящим стенам комнаты. Однако, заметив в одном из кресел Колючку, замер на месте.       Их взгляды встретились. Всего на мгновение. Варвара тут же отвернулась, словно его присутствие было ей безразлично... или она просто не хотела показывать, что это не так. «Только его тут не хватало..» — И что мы тут делаем? — его голос отразился от стен, превращаясь в глухой, тягучий отзвук. — Не твоего ума дело, — буркнула волшебница, даже не удостоив его взглядом. — А вот и моего, — он устроился на соседнем от девушки кресле, — нам надо поговорить... — Нам не о чем разговаривать, — шикнула Ветрова. — Есть... — Нет! — Варя, не веди себя как ребёнок, — спокойно повторил Владислав, пытаясь держать самообладание. — А ты не лезь! — А ты послушай! — Отвали!       И вот опять разговор этих двоих превратился в словесную перепалку и конкурс «кто кого перекричит». Но Морока это не устраивало. Он намеревался нормально поговорить, кой они оба остались в зале одни. Стоило обсудить тот случай... — Просто извини меня, — неожиданно сказал Князев и повисла тишина, приводящая вместе с собой нежелательные воспоминания того дня... «26 октября. Воскресенье.       Башня Акра возвышалась над землёй, подавляя своей хмурой внешности и опасными легендами. Варвара Ветрова шла к ней быстрым шагом, недовольно хмурясь. Встречу назначил Кайон, но его нигде не было.       Вместо этого, у самого входа, оперевшись о каменную колонну, её ждал тот, кого она терпеть не могла.       Морок. — Ну конечно, — пробормотала она, закатывая глаза. — Ты даже не удивлена, Ветрова? — лениво поинтересовался он, выпрямляясь.       В глазах плясали отблески холодного света — взгляд, полный насмешки и чего-то еще, чего она не могла разобрать. — Я бы удивилась, если бы ты наконец оставил меня в покое, — фыркнула девушка, скрестив руки на груди, — и почему ты здесь? Где этот хранитель... — Разве ты не рада мне? — медленно, почти хищно, он сделал пару шагов вперед, — впервые за долгое время мы можем поговорить без посторонних. — Я не хочу с тобой разговаривать, Морок, — отрезала она, поворачиваясь, чтобы уйти.       Но он оказался быстрее. В мгновение ока Князев перехватил её запястье, притянув к себе. Варя резко обернулась, столкнувшись с его холодным, но каким-то болезненно-усталым взглядом. — Почему ты так боишься меня? — голос его был низким, почти ласковым, но в нём звучал скрытый вызов. — Я не боюсь, — уверенно ответила она, вскидывая подбородок. — Нет? — его губы дрогнули в слабой ухмылке, — тогда докажи.       Слова были тише шепота, но в них было что-то, от чего внутри девушки всё сжалось. Морок стоял так близко, что она чувствовала его дыхание, лёгкое прикосновение пальцев к её коже. Варя хотела отступить, но не могла.       Владислав наклонился чуть ближе. — Держись от меня подальше, — процедила она. — Тогда уйди, — он поднял брови, отпуская её запястье, но не отстраняясь.       Это был вызов.       Она стиснула зубы. Глупая игра. Он провоцирует её, но она не поддастся. Варя сделала шаг назад, но споткнулась о низкий уступ, теряя равновесие. В последний момент она попыталась ухватиться за край стены, но камень оказался скользким. Не успела она осознать падение, как Князев рывком поймал её за руку.       Но слишком резко и сильно.       Острая боль вспыхнула в запястье, словно всполох молнии. Варя вскрикнула, а Владислав резко прижал её к стене, удерживая за плечи. Она тяжело дышала, пытаясь совладать с болью. — Твою ж... — прошипела волшебница, вцепившись в поврежденную руку.       Морок замер, глядя на неё. На его лице появилось странное выражение — смесь вины, раздражения и чего-то глубокого, что он явно не хотел показывать. — Ты совсем больной? — зло выплюнула она. — Я просто... — он вдруг замолчал, будто не знал, что сказать.       Девушка прижимала к себе запястье, а Влад смотрел на неё так, будто видел в первый раз. Слишком долго. Слишком внимательно. — Ты жалок, Князев, — тихо бросила она, вырываясь и проходя мимо него. — А ты слепа, Ветрова, — ответил он.       Принцесса Штормграда ушла, а бывший князь остался стоять в темноте, слушая, как её шаги растворяются в ночи.       И лишь когда она исчезла, он позволил себе закрыть глаза и тяжело выдохнуть. «Ты даже не представляешь, на сколько...» 26 октября. Воскресенье.» — Мне правда не стоило трогать тебя, — вздохнул Князев через некоторое время, — я не хотел причинять тебе боль... — А чего же тогда хотел?! — зло перебила волшебница ветра, разговаривая с отвернутым лицом.       Но тёплые и грубоватые пальцы развернули его к мужчине. Владислав смотрел ей прямо в глаза, пытаясь отыскать что то, кроме гнева и ненависти.       Как-то на днях Кайон невзначай сказал ему, что у них в Хэй-Нам не запрещены отношения между учениками и преподавателями. Главное что бы это не влияло на учебу студента и было сообщено руководству универа. — Варь, — смотря ей прямо в глаза, Морок осилил всего три слова, которые никому не говорил ранее, — ты мне нравишься...       Ветрова застыла на месте, вглядываясь в голубые глаза парня и не веря своим ушам. Они с Мороком всегда были врагами — как такое возможно? Значит, и на танец он пригласил её не просто так? И у Акра его слова тоже имели скрытый смысл... В её голове медленно складывался пазл, но сама она не двигалась и, кажется, даже забыла, как дышать. — Ну вот, в принципе, это всё, что я хотел сказать, — вздохнул Князев, внимательно наблюдая за реакцией волшебницы ветра. — Я... — принцесса Штормграда лишь спустя несколько долгих минут смогла выдавить хоть слово. — Ты, — с лёгкой усмешкой откликнулся учитель боевых искусств.       И в этот момент она поняла, что чувствует на самом деле. Не зря говорят, что в ночь Хэллоуина случаются удивительные вещи. — Ты мне тоже, — тихо призналась она. — Будем парой? — серьёзно спросил Морок, заглядывая ей в глаза.       Девушка неуверенно кивнула, и он заключил её в объятия. Без напускной ненависти, без притворного гнева. Только правда. Здесь и сейчас.

***

      Корвин вёл дриаду по подземному пути к станции. Завидев тёмного принца, призраки и монстры спешили отлететь подальше. Боялись.       И правильно делали. Трое братьев Нишиноя способны на многое, а к их совершеннолетию магия развилась в полной мере. Особенно учитывая дар старшего — лучше не попадаться им на глаза.       А теням и вовсе не стоит соваться в город. После случая с сестрой эти трое могли пришибить даже собственную тень так, что та покинет светлую сторону мира и больше не вернётся. А учитывая, что все Вороны — однолюбы, стоит кому-то лишь пальцем тронуть Рани, Киару или теперь ещё и Машу... последствия будут катастрофическими.       Как-то раз Т-Мскую похитил сам король ада и Кайон с хранителями отправились к нему в гости. В итоге перепугали всех чертей до смерти, а у Люцифера до сих пор панические атаки от одного лишь упоминания фамилии рода воронов.       И таких историй не одна и не две. Так что можно с уверенностью сказать: рядом с Де-Вранами безопасно в любой ситуации. Наверное, поэтому в Нью-Йорке Цветковой так легко и спокойно.       Когда они вышли из подземки на нужной станции, парень повернулся к подруге и мягко попросил: — Закрой глаза.       Затем взял её за руку и повёл вперёд.       Дриада послушно подчинилась, полностью доверившись ему. Она прикрыла веки, но понять, куда ведёт её этот воронёнок, было невозможно. Звуки машин, голоса людей и музыка, доносившаяся со всех сторон, лишь больше запутывали, не давая зацепиться ни за одну знакомую деталь.       Затем на мгновение по её телу пробежал странный холодок, но она всё так же не открывала глаз. — Куда ты меня ведёшь, Корвин? — с любопытством спросила она. — Скоро узнаешь. Только не подглядывай, — усмехнулся принц.       Внезапно они остановились. Корвин встал позади неё и мягко прикрыл глаза своими тёплыми ладонями. Прохладный ветерок играл с её распущенными волосами, а в воздухе витал знакомый аромат — хвоя, смешанная с нотками ежевики. Этот запах дриада запомнит надолго. А спереди доносился размеренный плеск волн. «Он на берег меня что-ли привёл?» — Корвин? — нетерпеливо откликнулась волшебница земли, сгорая от любопытства. — Открывай, — горячее дыхание опалило её ухо, и ладони ворона мягко скользнули прочь, открывая перед ней вид.       То, что Маша увидела в следующую секунду, навсегда врезалось ей в память. Теперь она точно не уедет. Она сделает всё, чтобы остаться в Нью-Йорке — и неважно, что скажут другие.       Пара стояла на вершине Статуи Свободы, а перед ними простирался бескрайний горизонт. Солнце уже давно скрылось, и тёмный океан растворялся в бесконечности, под ними расстилались синие волны. Над головой мерцали звёзды, небо было безоблачным. Огни порта освещали прибрежную зону, а вдали сияли улицы — с набережной и мостов лились всевозможные блики и разноцветные пятна, мягко расплывающиеся в ночи.       Нишиноя стоял за её спиной, опираясь руками на перила и невольно заключая её в небольшую ловушку — шагнуть в сторону было невозможно. Он наконец позволил себе вдохнуть запах её волос, просто насладиться моментом, забыв обо всём на свете. — Нравится? — его голос прозвучал низко и обволакивающе, горячее дыхание коснулось её шеи. — Корвин... — имя застряло у неё в горле, лишая возможности дышать, говорить, делать хоть что-то.       Дриада и представить не могла, что в мире бывают настолько красивые и невозможные места. А ведь для ворона это было детство. — Корвин... Это невероятно, — поражённо прошептала девушка, пытаясь выровнять дыхание. — Ты пахнешь кокосом, — вдруг заметил парень, зарывшись лицом в её волосы. — Что? — Цветкова растерянно моргнула, окончательно впадая в ступор. — Ничего, — улыбнулся он, — просто наслаждайся моментом...       Они стояли так неизвестно сколько, растворившись в тишине и ощущении бесконечности этого момента. Хотелось задержаться здесь навсегда, запомнить каждую деталь, зафиксировать в памяти и никогда не отпускать.       Корвину казалось, что сейчас — идеальный момент для признания... но он молчал. Просто стоял за спиной Марии и боялся пошевелиться. Впервые за долгое время он был счастлив. И это была её заслуга. Пара слов — и она стерла его страдания, будто их никогда и не было.       Конечно, он скучал по сестре. Быть младшей дочерью в семье с тремя старшими братьями — это, мягко говоря, охренеть какое приключение. Но малышке даже не дали шанса насладиться этим сполна.       Теперь младший Нишиноя сделает всё для своего цветочка. Как когда-то сделал бы для Никули...       Повернув наконец голову к Корвину, дриада заметила, что его лицо вновь затянулось тенью. Даже несмотря на всю красоту вокруг, он выглядел печальным.       Она слегка развернулась к нему, и в этот момент случайно зацепила край его худи. Но лучше бы не видела того, что скрывалось под тканью...       Маша застыла в ужасе, её взгляд невольно упал на его запястья. Шрамы — старые и свежие, царапины, ссадины, мелкие синяки. Словно следы бесконечной борьбы, которую он вёл в одиночку.       Корвин тут же шагнул назад и быстро натянул рукава обратно, но того мгновения оказалось достаточно. Ей больше не нужны были слова. Она всё поняла. — Корвин... — её голос дрожал, и это испугало принца не меньше, чем её собственное открытие.       Он побледнел, словно осознал, что больше не может спрятаться. — Это ч-что т-такое...? — голос Цветковой сорвался на шёпот. — Моя жизнь в колледже, — сухо ответил ворон, стараясь удержать маску безразличия, но она предательски трещала по швам. — Ты... — её дыхание сбилось, а в глазах заплескался такой ужас, что даже мучения в лабиринте показались Нишиноя ничтожной мелочью, — ты сам... сам это сделал?!       Корвин не отвёл взгляд, не стал оправдываться. — Было дело, — глухо признался он. Врать не имело смысла.       Ворон виновато опустил голову, утопая в мыслях, которые вновь начали тянуть его на дно. «Черт, она не должна была узнать...нет..» — Зачем...? — её голос был едва слышен, но в нём звучало столько боли, что Корвин невольно сжал кулаки.       Он глубоко вдохнул. Руки всё ещё ныли, как и душа. Но внутри становилось чуть легче — рядом была она. Цветкова, которая, кажется, вытаскивала его из бездны одним своим присутствием.       Может, и физически она сможет вытащить его? Но... это несправедливо. Он не хотел перекладывать груз своих поступков на её хрупкие плечи.       Ответ сорвался с губ только через несколько минут. — Просто... — Что просто? Что просто, Корвин?! — её голос, дрожащий от эмоций, сорвался на крик, разрывая ночную морскую тишину.       Он сжал челюсти, опуская взгляд. Убежать от этого разговора не получится. — Когда я только переехал в колледж... — наконец заговорил он, голос был хриплым, словно давно забытая мелодия, которую страшно снова проиграть, — было больно. И зло. На себя. Я не знал, что делать, и часто сидел на крыше, обдумывая тот случай...       Маша замерла, слушая каждое слово. — Из-за меня умер маленький человек... Беззащитный, хрупкий... — он судорожно вдохнул, — я был её старшим братом и не смог помочь. Не спас. Не защитил. И мне было так... так погано, что я... — он не договорил, но намёк был ясен и без слов.       Девушка смотрела на него, потрясённая, а потом просто шагнула вперёд и обняла. — Корвин... — грустно покачав головой, она прижалась к нему, и он почувствовал, как ткань его худи медленно намокает, — ты понимаешь, что мог погибнуть? — прошептала она, но в её голосе не было осуждения. Только страх. Только боль, которую она теперь разделяла с ним.       Она беззвучно плакала, и он знал это.       И вновь ощутил вину.       Как же ужасно осознавать, что твои раны ранят того, кто тебе дорог... «Я довёл её до слез..чертов ублюдок..» — Понимаю... — тихо ответил он, но даже самому себе звучал неубедительно. — Ты понимаешь, что чувствовали бы твои братья? Родители? — её голос дрожал, но в нём звучала твёрдость, — у них уже пропала дочь... А если бы ещё и ты?..       Корвин зажмурился. — Я знаю... — сквозь стиснутые зубы выдохнул он.       Вина вновь вспыхнула внутри, но теперь к ней примешалась злость. На себя. На свою слабость. На то, что причинил боль тем, кого любит. Грудь сдавило, сердце застучало быстрее, разгоняя по венам горячее, яростное пламя. «Я моральный урод и я это прекрасно знаю..» — Не смей больше делать такое, — её голос всё ещё дрожал, но в нём звучала непоколебимая твёрдость.       Она отстранилась, и Корвин тут же заметил её покрасневшие глаза, влажные ресницы. В груди что-то сжалось. Он стиснул зубы, ненавидя себя в этот момент сильнее, чем когда-либо. — Пойдём, — вдруг сказала она и, не дожидаясь ответа, взяла его за руку. — Куда? — удивление и непонимание вихрем пронеслись в его голове. — У меня в комнате есть травы и лекарства, — голос Цветковой слегка дрогнул, но решимость в нём была твёрже камня, — нужно продезинфицировать и забинтовать раны...       Корвин опустил взгляд на её пальцы, сжимающие его ладонь. Тёплые. Упрямые. Настоящие. — Не стоит... — глухо выдохнул он. — Стоит, Корвин, — перебила она, даже не дав ему договорить.       Её голос, её взгляд, её руки — всё было наполнено решимостью. Она не просто говорила это из вежливости. Она действительно волновалась за него. Хотела помочь.       И от этого осознания внутри что-то щёлкнуло. Будто разрушились последние стены, которые он так отчаянно строил вокруг себя.       В груди разлилось тепло, такое искреннее и нежное, что одновременно хотелось смеяться, плакать, кричать и просто молчать, проживая этот момент до конца. «Это и есть..любовь?»

***

      Время близилось к половине четвёртого утра.       Дриада и ворон сидели в комнате девушки. Корвин стянул толстовку, и у Цветковой на мгновение проскользнула мимолётная мысль... которая тут же испарилась. «Так вот почему он надевал во время физкультуры специальные спортивные перчатки..вот что он скрывал..»       Она старалась работать аккуратно, осторожно продезинфицировала раны травами, привезёнными из колледжа и купленными в магазинах Нью-Йорка. Некоторые места замазала кремами, чтобы снять синяки и воспаление.       Когда перевязка была закончена, она перебинтовала его руки до локтей походным бинтом. Корвин молча наблюдал за её движениями, позволяя заботиться о себе.       Наконец он натянул обратно свой любимый худи.       В глазах уже не было ни печали, ни злости. Только тёплая благодарность... и нежность, которую он даже не пытался скрыть. — Спасибо, — искренне поблагодарил Де-Вран, улыбаясь как влюблённый дурачок.       Маша заметила, но сделала вид, что нет — занята, слишком сосредоточена, чтобы обращать внимание на такие... мелочи. — Пожалуйста, — ответила она, аккуратно укладывая остатки трав обратно в коробочку, — но больше так не делай. Если захочешь выговориться, я всегда рядом. Да и близнецы, я уверена, тоже не откажутся от разговора.       Корвин смотрел на неё, чувствуя, как в груди разливается что-то тёплое.       Первый раз за долгое время он не чувствовал себя одиноким.       Он чувствовал себя счастливым.       В груди больше не было тяжёлого камня, который тянул на дно. Теперь там билось сердце — живое, пульсирующее, влюблённое.       Билось так быстро, что, казалось, ещё немного — и выскочит наружу. «Она научила меня счастью за пару недель, а я сделаю её самой любимой...своей»

***

      Ночь близилась к утру. Монстры начинали «собирать вещички».       После всех процедур Корвин внезапно предложил доехать ещё до одной станции на метро. — Ты серьёзно? — устало протянула Маша, клонясь ко сну.       Она не привыкла ложиться так поздно. А после всего, что произошло этой ночью, сил почти не осталось.       Но, глядя в его вдохновлённые глаза, всё же кивнула.       Пара вышла на станции «Воронья» и название мгновенно подогрело её любопытство.       Неподалёку располагался парк, и они направились туда.       Ещё на подходе Маша услышала громкую музыку, чьи-то крики, смех. — Ты ведёшь меня на вечеринку, да? — догадалась она, подозрительно прищурившись.       Корвин лишь усмехнулся, делая вид, что ничего не понял.       Но вместо того чтобы направиться в гущу танцующей толпы, Корвин повёл Машу за небольшую сцену, стоявшую посреди всего этого хаоса, окружённую инвентарём и колонками.       И какое же было её удивление, когда она увидела там... хранителей. — Всем cheiyu, — поприветствовал Корвин на корейском, приближаясь к компании. — А вот и наша звёздочка депрессивная, — хихикнул Шрамов, лениво махая им рукой. — Всем привет, — смущённо улыбнулась Маша. — Привет! — единодушно отозвалось десять голосов.       Сонтьяго, скрестив руки на груди, смерила Корвина изучающим взглядом. — Ты ей хоть что-нибудь рассказывал? — Неа, не успел, — лукаво протянул он, явно получая удовольствие от их замешательства.       Лидер усмехнулся, приблизился к Маше и положил тяжёлую руку ей на плечо. — Тогда иди-ка ко всем и просто оторвись по полной, — его голос прозвучал почти гипнотически, — насладись моментом, наплевав на любую адекватность.       А потом он подмигнул, и у Маши не осталось ни единого шанса отказаться. — Ну хорошо, — слегка покраснев, ответила Цветкова и направилась в толпу...       Корвин же остался с командой защитников.       Они посмотрели на него с таким вниманием, что Корвин и сам почувствовал неловкость. Эти десятеро давно стали ему почти родными — несмотря на разницу в крови, они понимали друг друга без слов и всегда были готовы прийти на помощь.       К ворону тут же подошёл старший, по ухмылке которого и так всё понятно. — Ну, колись, братец, — усмехнулся он, — куда водил? Где гуляли? — Мг.. — парень закатил глаза, — на статую Свободы сходили, по озеру.. мелочовка вообщем. — Я чет не понял, — Кову подошел к ним и выгнул одну бровь, — Нишиноя, ты когда таким робышем стал? Неужели за всю ночь момента не нашел? — Да завались, Шрамов, — перебил его студент. — Я то завалюсь, а вот любовь ждать не станет, — хмыкнул тот, — либо действуешь здесь и сейчас, либо потеряешь возможность. Так что приводи давай себя в порядок и возвращайся, мы надеемся на твою компанию в этом году. — Я подумаю, — многозначительно усмехнулся Корвин. — Так, ладно, — встряла Нирмала, — идемте, люди ждут.

***

      Маша стояла в самом центре толпы танцующих, когда музыка неожиданно стихла. На сцене появились защитники, а вместе с ними — младший Нишиноя. Кайон взял микрофон, и толпа взорвалась криками, перекрывая ночной шум города. — Эту ночь все запомнят не на один год вперёд! — громко объявил он.       Люди выкрикивали что-то в ответ, подбадривая друг друга и заводя атмосферу ещё больше. — Так давайте же зажжём, Нью-Йорк! — продолжил Кайон, — чтобы помнить это десятилетиями!       Как только зазвучала музыка, городская суета переросла в настоящий хаос — толпа прыгала, смеялась, подпевала, танцевала. Хранители на сцене зажигали ничуть не меньше, и всё это напоминало какую-то традиционную хэллоуинскую феерию.       Цветкова сначала неуверенно покачивалась в такт, но быстро подхватила ритм. Она не знала движений, поэтому просто мотала головой, от чего волосы разлетались в разные стороны, раскачивалась в такт и, в общем, следовала совету лидера — отрывалась по полной.       Этот момент казался ей самым запоминающимся в жизни. Вся ночь была такой — наполненной событиями, эмоциями, ощущением настоящей свободы. Даже момент с признанием младшего сына короля, даже бешеный страх в лабиринте, даже горечь и печаль — всё это стало частью чего-то большего. Лучшей ночи. Той, что изменила её жизнь навсегда.       Танцы продолжались около получаса, и, несмотря на усталость, волшебница земли прожила эти мгновения с полной отдачей, наслаждаясь каждой секундой, погружаясь в радость и безумие ночи.       Когда толпа начала постепенно расходиться, Маша опустилась на лавочку неподалёку от сцены, пытаясь перевести дух. Сердце всё ещё бешено колотилось, дыхание сбивалось, но внутри было какое-то тёплое, необъяснимое ощущение счастья.       В глубине души девушка понимала, что не хочет уезжать. В этом городе было всё, о чём она могла мечтать, а возможность обрести новых друзей лишь разжигала это желание ещё сильнее. — Нет, всё таки никаким чертями меня уже от сюда никто не вытащит, — тихо, но твёрдо произнесла она, подняв взгляд к безоблачному небу.       К Маше незаметно подошли друзья, и она вздрогнула от неожиданного голоса рядом. — Мария, спать осенью на улице - не лучшая идея, — хихикнула Дарлидо, облокотившись на спинку лавочки и с любопытством наблюдая за дриадой.       Та тут же подскочила и неловко улыбнулась. — Ребята! — накопленные эмоции хлынули бурным потоком, — это было просто нечто! Я никогда так не веселилась! Честное слово, несмотря на дикую усталость, я благодарна всем богам за возможность пережить это! — Я так понимаю, ты и твои подруги уезжать не собираетесь? — спокойно поинтересовался старший близнец, усаживаясь на лавку так расслабленно, словно был тут хозяином. — Не знаю, как девочки, но меня из этого города уже никто не вытащит! — с улыбкой призналась Цветкова, вызывая одобрительные смешки одногруппников. — Тогда приходите в воскресенье к половине второго в 316-ю аудиторию, — сказал Де-Вран, странно поглядывая на своего младшего брата. — Хорошо.       Корвин медлил, но, встретившись взглядом с лидером, глубоко вздохнул и наконец принял решение. — Знаешь, Кайон, — сказал он, привлекая внимание, — я тоже остаюсь. Окончательно. — Да ладно, — Ветрова удивлённо вскинула брови, подходя ближе. — А как же твоя... депрессия? — с наигранной насмешкой ухмыльнулся Роджин. — Я её победил. Набегался, спасибо, — спокойно и уверенно ответил Корвин.       Маша с улыбкой посмотрела на него. Сдержать радость от таких слов было просто невозможно. «Я рада за тебя, вороненок» — Вот и прекрасно, — усмехнулся старший, бросив на Цветкову подозрительный взгляд. Девушка тут же залилась алым румянцем, — попрошу отца оформить рапорт Sdranwei. — Что за рапорт? — волшебница земли хотела узнать всё, что связано с городом и местными законами. — Когда студент сначала учится у нас в Хэй-Нам, а потом переводится в другое учебное заведение, оформляется рапорт Horum. А когда он возвращается обратно - Sdranwei, — спокойно объяснил Кайон.       Он знал политику и все подобные государственные дела лучше всех остальных.       Но, несмотря на все события, усталость взяла своё. Попрощавшись с друзьями, Корвин перенёс себя и Машу к себе в комнату. Почему? Он и сам не знал. Просто захотелось.       Цветкова почти сразу укуталась в тёплый плед на удобной кровати, нашла в гардеробе ворона домашнюю одежду и быстро уснула. А вот Корвин ещё долго сидел в кресле у камина с чашкой чая, погружённый в размышления.       Его комната была больше стандартных — в три этажа, и за столько лет здесь мало что изменилось. Любой, кто заглянул бы внутрь, сразу понял бы — это комната сына Алексея Де-Врана.       Ночь выдалась насыщенной. Немного грусти, немного веселья. И тот поцелуй...       Корвин постепенно впускал Машу в свою жизнь, открывался перед ней настоящим — не тем примерным мальчиком, каким его привыкли видеть в колледже, а тем самым вороном Нишиноя, которого боялся весь университет. Тем, кто когда-то ставил чертей на колени и распивал коктейли с дьяволом.       И он надеялся, что именно такой, без масок и фасада, понравится Цветковой не меньше, чем тихий и спокойный воронёнок...