Глава 9. Потерянная

Из всех обстоятельств, которые могли привести бы её обратно к Адаму, Вайсс никогда не представляла, что это будет Падение Бикона. Он был бездушной копией того мальчика, которого она когда-то знала. Вайсс едва не упустила возможность увидеть его снова. Она планировала остаться во внутреннем дворе и помочь очистить его от гримм, но мысль о том, что Блейк придется оставить на произвол судьбы, не давала ей покоя. Она стала настолько тяжелой, что Вайсс больше не могла её игнорировать. Вайсс сказала остальным, куда идет, и поспешила в том направлении, где в последний раз видела Блейк. Там она и нашла его среди огня и черного дыма, одолевшего Блейк в мучительной односторонней схватке. Он был опытным бойцом, это было видно по тому, как легко он управлялся со своим мечом. Пускай он скрывал свое лицо за уродливой маской, она сразу узнала его алые волосы и черные рога. Адам атаковал Бикон. На нем была маска Белого Клыка. Адам был террористом. Всё, о чем она могла думать, — о той ночи, когда он обнял её, увидев, что сделал с ней отец. Вайсс вышла из ступора, когда он повалил Блейк на землю и отбросил в сторону её оружие. — Не заставляй меня делать то, о чём я буду сожалеть. Его голос был жестким и холодным. Он был гораздо глубже, чем в прошлую их встречу, но нельзя было ошибиться, кому он принадлежал. Этот неистовый головорез был её Адамом. Он обратил свое внимание на беспомощную жертву, человека, лежащего на земле. Студент лежал без сознания, полностью отданный на милость его меча. Вайсс сделала движение ещё до того, как успела осознать происходящее. Её рапира заблокировала его клинок, прежде чем он успел вонзиться в грудь жертвы. Она стиснула зубы, когда он взглянул на неё. Даже если маска гримм скрывала половину его лица, она чувствовала, как его поразительные синие глаза пронзают её насквозь. На мгновение никто из них не произносил ни слова. Их клинки оставались зажатыми, а лица — в нескольких дюймах друг от друга. — Ты! — прорычал он. Они отвели мечи и отпрыгнули. Сердце Вайсс выпрыгивало из груди, а руки были холодными, как полярные ветры. — Блейк, ты можешь встать? — спросила Вайсс, не отрывая взгляда от Адама. — Ты должна уйти! Он опасен! — закричала Блейк. — Давай, убегай, принцесса, — передразнил он. — Я разрежу тебя пополам, прежде чем ты успеешь сделать хоть шаг из этой комнаты. — Не думаю, что ты это сделаешь, — храбро возразила она. Адам приблизился к ней и с такой силой столкнул свой меч с её рапирой, что та едва не вылетела у неё из ладони. Они обменивались ударами, парирование за парированием. Он двигался быстро, словно молния, и атаковал с безжалостностью огня. Хотя его клинок нацелился на её грудь и горло, Вайсс не могла нанести ответный удар. Что случилось с тем милым мальчиком, которого она когда-то знала? Неужели он не узнал её после стольких лет разлуки? Вайсс едва могла сосредоточиться на схватке, пытаясь осмыслить происходящее. Должно быть, это какое-то недоразумение. Адам не был похож на бессердечных зверей, присоединившихся к Белому Клыку. Он отличался от остальных — он обязан был. Адам не разделял её нерешительности. Он воспользовался её внутренним смятением, удвоив скорость своих атак и заставив отступить. Мысли затихли, когда она уперлась спиной в стену. Огненно-красное сияние его меча и волос парализовало её. Он бросился вперед и замахнулся — его клинок соприкоснулся с её левой рукой, разрушив ауру и выбив рапиру из ладоней. Она зашипела от боли, прижимая раненую руку к груди. От запястья до локтя тянулась рваная рана, окрашивая юбку в красный цвет. Кровавое свечение его проявления погасло, но это не помешало ему приблизиться к ней, как хищник. — Адам, — прошептала Вайсс, словно одно лишь произнесение его имени могло остановить его буйство. — Прикончить Шни — это большая честь. — Он холодно ухмыльнулся. Он никогда не называл её по фамилии в прошлом. — Ты не помнишь меня? — вздохнула она. Это заставило его на секунду замереть. Вайсс затаила дыхание и уставилась на его маску гримм, надеясь, что их общее прошлое выведет его из состояния ярости, в которое он погрузился. Надежда рухнула, когда кончик его клинка уперся в основание её шеи. Его меч коснулся её, словно горящие угли. Он собирался хладнокровно убить её. Она ошибалась на его счет. Он был таким же, как и все остальные фавны. Это был не тот мальчик, которого она оставила. Это был бессердечный убийца. — Что с тобой произошло? — не смогла удержаться от вопроса она. — Не льсти себе, принцесса. Ты не заслуживаешь ничего знать. Давление его меча усилилось. Кончик лезвия вонзился в кожу Вайсс, отозвавшись острой болью в шее. Если бы Блейк не схватила его, Вайсс была уверена, что погибла бы прямо там и в тот момент. Следующие несколько секунд прошли как в агонизирующем тумане. Адам и Блейк боролись за контроль над его мечом, но он одолел её и повалил на землю. В этот самый момент на сцену выскочила Янг. Без предупреждения она бросилась к нему с кулаком наперевес и горящими красными глазами. Вайсс была уверена, что сейчас он хорошенько получит от Янг, но за один вдох и вспышку красного цвета Адам подчистую отрубил Янг правую руку. Пусть и не Вайсс встретила лезвие его клинка, что-то глубоко внутри неё разлетелось на куски. Голова закружилась, а в живот опустилась холодная тяжесть. Даже когда она смотрела на отрубленную руку Янг, лежащую в обеденном зале, где они вместе завтракали ещё утром, всё это казалось нереальным. Это должно быть сон. В любой момент она проснется в общежитии, где все целы и невредимы. Ей просто нужно было проснуться. Но почему она не может? — Вайсс, уходим! — Крик Блейк заставил её оторваться от отрубленной конечности. Она оцепенело последовала за Блейк из здания, всё ещё цепляясь за надежду, что скоро очнется в реальном мире. Спустя несколько часов в Бикон прибыл отец, чтобы забрать её обратно в Атлас. Хотя она покинула Бикон без серьезных травм, часть её души умерла, когда мальчик, которого она когда-то так сильно любила, изувечил Янг.

***

Вайсс почти считала, что ей было бы лучше никогда не побывать в Биконе. По крайней мере, тогда она никогда бы не узнала, что такое свобода. Отец дал ей понять, что она не собирается покидать Атлас в ближайшее время. — Тебе ужасно опасно бегать по улицам без охраны, — сказал ей отец, когда они приехали в поместье. — Ты останешься дома, где будешь в безопасности. Вайсс не стала напоминать ему, что знает, как защитить себя. Первые несколько дней возвращения в Атлас прошли в агонии. Она так привыкла просыпаться в их маленьком общежитии, слушать тихий храп товарищей по команде и смотреть на кровать Руби, шатко нависающую над её головой, что забыла, какой удушающей была её комната в Атласе. Теперь же она просыпалась в ледяной спальне, полной удушливой тишины. Раньше она этого не замечала, но, ознакомившись с жизнью за пределами Атласа, увидела, что поместье лишено жизни. Летаргические голубые и серые цвета поглощали каждую унцию тепла солнечного света, проникающего через окна. Коридоры изо дня в день простаивали без движения. Единственным свидетельством жизни в поместье были висящие на стенах семейные портреты и охранники, патрулирующие здание, словно тюремщики. Это было так непохоже на Бикон, где студенты и сотрудники вдыхали краски и жизнь в каждый уголок кампуса. Вайсс считала себя счастливицей, если ей удавалось застать кого-нибудь из слуг за работой. Большую часть своих дней она проводила в заточении одиночества бесцветных стен. Вайсс почти с нетерпением ждала ежедневных словесных издевательств Уитли. По крайней мере, тогда ей было с кем поговорить. Усиление безопасности поместья только усугубляло ощущение заточения. Отец упоминал, что в последнее время в Атласе участились теракты, а в дома и офисы его надежных деловых партнеров врывались преступники-фавны. После разрушительного падения Бикона он не собирался рисковать. Отец был не единственным, кто беспокоился о будущих террористических атаках. После падения Бикона жители Мантла и Атласа опасались, что Белый Клык нацелится на них в качестве следующей цели. По всему Королевству были введены усиленные меры безопасности, чтобы следить за преступниками-фавнами. Серебряным Зарянкам эти правила не понравились. Каждый день Вайсс просыпался под сводки новостей, в которых сообщалось о массовых беспорядках, устроенных Серебряными Зарянками. В некоторых сообщениях даже утверждалось, что они поддерживают Белый Клык, а многие предполагали, что это новая ветвь Белого Клыка. Она перестала смотреть новости Атласа после того, как третий день подряд выслушивала, как Серебряные Зарянки ввергают Мантл в хаос. Вайсс вновь погрузилась в учебу. Если бы она очень постаралась, то смогла бы притвориться, что её жизни в Биконе никогда не было — что она никогда не встречала столько замечательных людей за то короткое время, что провела там. Адам и Белый Клык почти не выходили у неё из головы, даже когда она тонула в финансовых отчетах. Но когда усталость заставляла её прекратить занятия, она не могла не вернуться мысленно к более простым временам своего прошлого. Она вспоминала, как в одинокой пещере были только он и она, делились секретами, смеялись и обнимались под холодным небом. Именно эти воспоминания заставили её покраснеть. Она должна ненавидеть его. Он изувечил Янг. Он напал на их школу и ранил сотни невинных студентов. Он поддержал её, когда никому не было дела. Если отец или Уитли и заметили тяжелые мешки у неё под глазами, то никто из них ничего не сказал по этому поводу.

***

— Вы, должно быть, Вайсс Шни! Должен сказать, что ваша красота превосходит красоту этой картины. Вайсс весьма быстро пожалела о своем решении поближе рассмотреть картину с изображением академии Бикон. Она знала, что благотворительный вечер будет невыносимым, но не настолько же. Молодой парень загнал её в угол, как только она осталась одна, дабы перевести дух. Судя по его одежде, Вайсс предположила, что он из семьи высшего класса. Его уложенные набок голубые волосы немного напомнили ей её бывшего, Нептуна. Самое большое различие между ними заключалось в том, что этот незнакомец не обладал ни шармом, ни индивидуальностью. — Генри Мэриголд, — протянул он ей руку. — Очень рад познакомиться с вами. Она сдержала гримасу, когда их ладони встретились. Вайсс изобразила улыбку и кивала в ответ на его слова, не обращая вовсе внимания, о чём он толковал. Ей не нужно было слышать, что он говорит, чтобы понять, чего он хочет. Жадный блеск в его глазах сказал ей всё. — Все это очень интересно, — сказала Вайс, когда он закончил свой монолог. — А теперь, если позволите, я должна вернуться... — Моя семья владеет одними из лучших драгоценностей во всем Ремнанте. Ваш отец в прошлом приобрел несколько наших коллекций. Я был бы счастлив позволить вам примерить некоторые из наших последних украшений, когда у вас будет время. — Я весьма ценю ваше предложение, но... — Я слышал ваше выступление на сцене. Оно было таким же прекрасным, как и вы, и я не говорю этого никому более. В наши дни редко встретишь женщину, которая была бы столь же талантлива, сколь и красива. Вайсс закатила глаза, как только слово красивая покинуло его рот. Если ей нужно услышать ещё один пустой комплимент по поводу её внешности, то её стошнит. — Вы необычайно добры, но... — Я сам брал уроки пения. Я не столь искусен, как вы, но мне говорили... Вайсс оставила попытки вразумить его и стала рассматривать лежащее перед ней произведение искусства. На картине был изображен Бикон в период его расцвета, с чистыми белыми тротуарами и изящной архитектурой в центре внимания. В действительности же территория школы сейчас находилась в разрухе, запятнанная кровью учеников и персонала. Недавно Руби позвонила ей и предложила объединиться с командой Жона, чтобы расследовать причину падения Бикона. Судя по тому, что Вайсс узнала, всё было гораздо серьезнее, чем разовое событие. Даже потеряв столько друзей и видя сестру в столь плачевном состоянии, Руби всё равно хотела вступить в схватку с силами, которые превзошли Бикон и Армию Атласа. Это было достойное восхищения начинание. Она понимала, почему директор Озпин избрал Руби в качестве их лидера. Единственное, чем занималась Вайсс в это время, — дулась дома и пела на благотворительном вечере, где почти никто не говорил о произошедшей трагедии. Будь на её месте Винтер, она бы, несомненно, провела подобное расследование, несмотря на все возложенные на неё ожидания отца. Она не позволила бы отцу запугать её, какими бы ни были последствия. — Я не эксперт в искусстве, но эта вещь кажется несколько дороговатой. — Генри придвинулся ближе, его рука коснулась её. — Это ради благотворительности, — огрызнулась она, складывая руки на груди. — О, так вот для чего это. — Как вы могли даже не знать, что это благотворительный вечер? — Я услышал от родителей, что вы будете петь на мероприятии. Неважно, что за мероприятие, я просто хотел лично увидеть ваше выступление. Ухмылка на его лице заставила её кровь закипеть. — Я не могу поверить! В Биконе погибли дети! — Эй, успокойся. Я уверен, что всё произошедшее было трагедией, но я не могу ничего сделать, чтобы исправить это. Нет смысла плакать по разлитому молоку. — Ты...! Ты здесь только потому, что хочешь похвастаться своими деньгами — как и все в этой комнате! Вы можете отправить ценные ресурсы, чтобы помочь Вейлу, но нет. Каждый слишком занят разговорами ни о чем и притворством, будто их волнуют потерянные жизни! Вам должно быть стыдно за себя! Тишина, воцарившаяся в зале, заставила Вайсс осознать свою ошибку. Ярость, побуждавшая её кричать на Генриха, погасла в холодных тисках страха. Отец невозмутимо наблюдал за ней, но ей лучше было не верить его спокойному фасаду. Даже Уитли с внезапным интересом уставился на свои ботинки. Вайсс быстро проводили в спальню, где она предстала перед отцом в одиночестве. После вспышки гнева Вайсс была опустошена как никогда ранее. Хуже всего было не то, что отец наложил на нее домашний арест, и не то, что он лишил ее статуса наследницы. Она даже смогла бы выдержать насмешки Уитли по поводу его новой должности от рассвета до заката. Самым унизительным было позволить отцу вновь причинить ей боль. Это была всего лишь одна пощечина, раньше ей приходилось сталкиваться с гораздо худшим, но это не должно было повториться. Вайсс тренировалась в Биконе, чтобы защититься от гнева отца. Как она могла позволить ему снова поднять на неё руку? Что подумают её друзья, увидев, насколько она жалка? Насколько разочарованной будет Винтер? Вайсс нужно уйти. Она не может оставаться дома ни секунды — без того, чтобы не потерять чувство собственного достоинства, остатки которого у неё ещё оставались. Лучше всего будет найти Руби. Вайсс не была уверена, насколько она могла помочь, но, по крайней мере, она не будет отцовской грушей для битья. В ту ночь она потратила каждую драгоценную минуту, пересматривая уроки боев, пока не смогла призвать гримм борботаска. Она всё ещё не могла призвать свою самую сильную призывную сущность, но это было неважно. Она собиралась уйти так или иначе. Вайсс собрала вещи, взяв с собой только запасную боевую юбку, ночную рубашку и портативное зарядное устройство для свитка. Её детские приключения в поместье наконец-то оказались полезными. По тихим коридорам Вайсс прокралась к библиотеке. Там, за одной из книжных полок, находился потайной ход, ведущий в заднюю часть поместья, рядом с покоями слуг. И всё же, даже когда ей удалось спрятаться в дирижабле, направлявшемся в Мистраль, она не смогла избавиться от нарастающей тяжести, давившей ей на грудь. Вайсс было восемнадцать, когда она во второй раз покинула Атлас. Несмотря на то что она стала на целый год старше, она как никогда сильно ощущала себя утратившей направление.

Конец І акта