Глава 8. Непредвиденные разломы

Всё так быстро вышло из-под контроля. В одну минуту они всей командой выслеживали безбилетника, а в следующую Блейк открыла, что она — фавн. Вайсс не могла поверить, что позволила себе приблизиться к ещё одному. Отец убьет ее, если узнает. Тем вечером, в уединении их общежития, знакомая ярость охватила её, когда Блейк рассказала о своей прошлой связи с Белым Клыком. Вайсс не смогла сдержать себя. Она выплеснула все свои мысли о фавнах в виде взрывной ярости. Каждый раз, когда она оскорбляла фавнов, на её грудь давила сокрушающая тяжесть. Чем больнее было её сердцу, тем сильнее хотелось выплеснуть ярость. И неважно, что Руби и Янг наблюдали за тем, как они вдвоем метают друг в друга оскорбления и обвинения, словно дротики. Стоило ей начать, и она уже не могла остановиться. Блейк разделяла те же чувства. — Вот почему многие из нас считают, что жить мирно невозможно! — Блейк опасно вторглась в личное пространство Вайсс. — Потому, что такие люди, как ты, не дают нам шанса! Вы считаете нас преступниками и ждете, что мы оступимся! — Срочные новости: хорошие разумные не убивают невинных людей! — Возразила Вайсс. — Этим невинным людям не следует причинять нам боль! Не было бы никаких проблем, если бы они относились к нам как к обычным гражданам! — Абсурдно ожидать, что люди перестанут относиться к преступникам как к преступникам! Это здравый смысл — не позволять диким животным разгуливать на свободе! — Ты избалованный, невежественный маленький ребенок! — вскричала Блейк. — Мне следовало бы лучше знать, чего ожидать от рабовладельца! Слова Блейк сразу же заставили её вспомнить о нем. Вайсс не могла удержаться от воспоминаний о тихих ночах, которые она проводила с ним в той шахте наедине, когда некому было рассказать, кто они такие и что должны делать. Тяжесть, сдавившая грудь, теперь причиняла боль. Она толкнула Блейк на шатко стоящие двухъярусные кровати и снова сжала кулаки. — Хватит! — Янг схватил Вайсс за руку, оттаскивая её из радиуса нанесения удара. — Может, вы двое перестанете вести себя как дети и успокоитесь?! — Успокоиться?! Как я могу успокоиться, когда она изрыгает дерьмовую нетерпимость?! — Блейк выхватила меч. Руби встала перед ней. — Давайте все переведем дух. Уверена, когда мы расслабимся, то сможем все обсудить, — сказала Руби, и её невежество и невинное отношение к миру только ещё больше разозлило Вайсс. — Мне больше нечего ей сказать! — огрызнулась Блейк. — Да ладно, ребята, мы все здесь друзья. Нет ничего, что мы не могли бы решить вместе... — Ты имеешь в виду, что мы подружились с той ложью, которую она создала! — резко поправила её Вайсс. — Так вот почему ты была так добра ко мне?! Чтобы заманить меня и убить?! — Не льсти себе. Мир не вращается вокруг тебя, — насмехается Блейк. — И разве ты можешь винить меня за то, что я держала это в секрете? Посмотри, как ты относишься ко мне теперь, узнав правду! Лучше бы я никогда тебя не встретила! Слова пронзили её глубже, чем ожидала Вайсс. Она стиснула зубы, проклиная слезы, жгущие глаза. Она не должна так относиться к грязному фавну. Она не могла поверить, что снова потеряла бдительность. — Ты заблуждаешься, если думаешь, что я хочу проводить время с диким зверьём! Вайсс оттолкнула Янг и выскочила из общежития, не обращая внимания на просьбы Руби остаться. В итоге Вайсс уединилась во внутреннем дворе. Теперь, когда она оказалась вдали от Блейк, её гнев вылился в обидные слезы. Она громко выругалась и вытерла лицо. Вайсс даже не знала, почему она вообще плачет. Ей не было особенно грустно из-за того, что она накричала на Блейк, — всё, что она сказала в той ссоре, было справедливо. Но теперь, когда гнев покинул её, в сердце осталась лишь ужасная боль. Она не ощущала такой боли с тех пор, как в последний раз видела Адама. И тут же все воспоминания, которые она так отчаянно пыталась игнорировать, нахлынули на неё снова. Он ничем не отличался от остальных. Он был животным. Диким. Жестоким. Добрым. Уязвимым для холода. Голодным. Она пнула каменную статую, возвышающуюся над внутренним двором, проклиная всё и никого конкретно. Вайсс подняла голову, услышав приближающиеся шаги. На мгновение ей показалось, что это он, выделяющийся из темноты, словно пылающая красная роза. — Бедная статуя не сделала ничего плохого. — Руби нервно рассмеялась. Вайсс нахмурилась и развернулась спиной к Руби. Меньше всего ей хотелось, чтобы ребенок читал ей нотации о вандализме по отношению к школьной собственности. Вайсс направилась к школьным воротам, но Руби бросилась ей наперерез. — Вайсс, нам нужно поговорить. — Мне нечего сказать. — Нет, послушай меня! То, что ты сделала в комнате, было несправедливо по отношению к Блейк. Мне всё равно, что у тебя за семейная история с фавнами. Блейк не имеет к этому никакого отношения. — Она была частью террористической группировки, которая причинила вред моей семье! — Блейк не была той, кто причинил им вред. И она изменила свои взгляды. Разумные меняются, Вайсс, но они не могут перевернуть свою жизнь, если все вокруг ждут, что они будут играть роль плохого парня. — Ты сможешь читать мне лекции о прощении после того, как потеряешь кого-то из-за этих террористов! — Отлично! Я не могу просить тебя простить Белый Клык за то, что он причинил боль твоей семье. Но как лидер твоей команды, я имею право поговорить с тобой о Блейк! — Ты можешь злиться на неё за ложь, но это не повод бросаться расистскими оскорблениями. Если ты считаешь, что нападать на неё за то, что она фавн, — это нормально, то ты ничем не лучше террористов из Белого Клыка, нападающих на людей! — Почему ты, мелкая...! — Вайсс шагнула к Руби, но та не сделала ни единого движения, чтобы отступить. Руби откинула голову назад, чтобы посмотреть ей в глаза. Она напомнила Вайсс о том времени, когда она была моложе — когда она ещё не понимала реалий мира. Ей захотелось схватить Руби за плечи и вбить в её пустую голову хоть немного разума. — Ты всего лишь ребенок. Ты не знаешь ничего, — обвинила её Вайсс. — Ну и что, что я всего лишь ребёнок? Я всё равно могу назвать твои действия неправыми! Обращалась ли бы ты с ней так же, будь она человеком? — Ты не знаешь, о чем болтаешь! — Вайсс повернулась спиной к Руби, но та не собиралась позволять ей уйти. Через долю секунды Руби снова оказалась перед ней. — Ты не можешь мне ответить, потому что знаешь, что поступаешь по-расистски! Дело не только в том, что Блейк — член Белого Клыка. Дело в том, что Блейк — фавн! — ЗАКРОЙ РОТ! У Вайсс болело горло от её взрыва, но ей было всё равно, раз уж Руби наконец перестала читать ей проповеди. — Мир не так прост, как любовь и ненависть! Фавны убили моих родственников! Эти животные годами терроризировали мою семью! Даже если я хочу дать ей шанс, я не способна! Она выругалась, когда слезы снова застлали ей глаза. Как она могла позволить себе так сломаться? Ведь она была намного сильнее этого, ведь правда? — Что-то не так, Вайсс? Тяжесть в груди душила. Вайсс пожалела, что её проявление не такое, как у Руби, желая сбежать от этого разговора. — Оставь меня в покое, Руби, — умоляла она. — Нет, я не могу оставить тебя одну в таком состоянии! — упрямо твердила она. — Что-то не так, и я не могу сидеть сложа руки! — Ты всегда такая несносная? — Оскорбляя меня, ты не заставишь меня отступить. Ты выше этого, и мы обе это знаем. — Маленьким детям следует знать, когда надо перестать совать нос в чужие дела! — Говорит подросток, закатывающий истерику без веской причины! — Да как ты смеешь! Что ты хочешь, чтобы я сказала?! Хочешь, чтобы я излила душу о том, что моя мать злоупотребляет алкоголем?! Или хочешь, чтобы я призналась во всех своих самых тёмных секретах?! — Ох, у меня есть предложение получше. Может быть, ты хочешь узнать, что случилось, когда я поступила "правильно", раз уж вам так нравится эта идея. Я никогда этого не забуду, потому что отец навечно сделал это частью моего ебаного лица! Жгучий гнев сменился ледяным страхом, который, словно камень, вонзился ей глубоко в живот. Она не могла поверить в то, что только что произнесла. Теперь всё было кончено. Даже если бы она попыталась заплатить Руби, это никогда не смогло бы отобрать у неё то, что она открыла о себе — что она не более чем слабая трусиха. — Вайсс... — Руби изучала шрам на её лице. — Что он с тобой сделал? — Я-я должна идти. Руби обняла её, прежде чем она успела убежать. Она снова оказалась в той ледяной пещере, потерявшись в тепле его объятий и его доброте. — Вайсс, я не знаю, какова твоя жизнь дома, но я знаю, что все в нашей команде заботятся о тебе. Ничто и никогда не изменит этого. Вайсс инстинктивно прикрыла левую сторону лица: фантомная боль от шрама давала о себе знать. Почему Руби была такой милой? Неужели ей не кажется жалким, что она позволила отцу изрезать ей лицо, как тыкву? — Может, мы ещё не очень хорошо знаем друг друга, но это не значит, что ты нам безразлична, — продолжала Руби. — Тебе не нужно притворяться, что тебе не всё равно. — Я не притворяюсь. И знаю, что остальные чувствуют то же самое — включая Блейк. Она была твоей подругой ещё раньше, и я знаю, что она остается твоей подругой и сейчас. Блейк уже не та, что была в прошлом, я просто знаю это! Руби разорвала объятия и изучила поврежденную половину лица Вайсс. — Я понимаю, что тебе больно из-за её прошлого с Белом Клыке, но не стоит нападать на неё за то, что она фавн. Ты можешь хотя бы попытаться изменить свое отношение к фавнам? Для Блейк несправедливо слышать такие обидные вещи от друга. — Руби... — А если кто-то захочет нагрубить тебе за то, что ты изменила свои суждения, то ему придется иметь дело с нами! — Руби взяла её за дрожащую руку. — Ты не одна, Вайсс. Я обещаю, что мы больше никому не позволим причинить тебе такую боль. Вайсс сосредоточилась на прикосновении теплых рук Руби. Это помогало ей оставаться в настоящем, а воспоминания, впитавшиеся в её сознание, превращались в шепот. Она больше не одна. Отец не мог контролировать, с кем она проводит время. Блейк была первым подтверждением этого факта. Вайсс никогда не примет с диких зверей, терроризирующих человеческие семьи по всему Ремнанту, но она могла хотя бы принять, что Блейк отличается от остальных. В конце концов, не все фавны поддаются своим звериным наклонностям. Некоторые из них могут от этого отказаться. — Я... я...попытаюсь оставаться непредвзятой, — сказала Вайсс. Это не было полной правдой, но ухмылка на лице Руби убедила её в том, что этого достаточно, дабы успокоить её. — Я буду поддерживать тебя на каждом шагу, — пообещала Руби. — С-спасибо. — Она крепко сжала руку Руби, прежде чем отпустить её. — Руби, можно, мы оставим это между нами? Я не хочу, чтобы другие знали о... — Не волнуйся. Я не скажу ни слова, — заверила её Руби. — Нам пора возвращаться, уже поздно.э — Д-да. Пойдем. — Знаешь, у нас дома никогда не было соседей-фавнов, — сказала Руби, когда они шли обратно. — Я думаю, это здорово, что Блейк стала для всех нас первым другом-фавном! — Не для всех, — пробормотала Вайсс. — Хмм? Вайсс не стала уточнять, без страха потерявшись в обрывочных воспоминаниях об Адаме. Без отца, контролирующего её, она позволила своему сердцу оплакивать утраченное.

***

Адам снова занял её мысли после экскурсии с доктором Ублеком. Вайсс не могла забыть, как Блейк описывала своего зловещего наставника в тот вечер у костра. Поначалу Вайсс отмахнулась от образа грубияна, посчитав его очередным жестоким зверем, но когда Блейк назвала его имя, мир рухнул на неё. С тех пор Вайсс обращала особое внимание, когда Блейк заговаривала о нём. Блейк была раздражающе туманна в своих воспоминаниях о нём. Всё, что Вайсс узнала, — то, что его проявление может прорезать ауру и что он не испытывает никакого сочувствия к человеческим жертвам, которые попадаются ему на пути. Он был совсем не похож на того Адама, которого она знала, но это заставило её задуматься. Что случилось с ним после того, как их разделили? Раньше Вайсс никогда не задумывалась об этом, но теперь она нашла в себе крошечную капельку смелости, чтобы задаться этими вопросами. Присоединился ли Адам к Белому Клыку, как Блейк? Или он всё ещё работает в одной из праховых шахт, один и не одетый по погоде? Помнит ли он до сих пор её и их ночи вместе? Пока что ответы на эти вопросы были только у Блейк. Вот почему после ужина Вайсс сидела на крыше, свесив ноги за край академии. После нескольких недель размышлений над этим вопросом в одиночестве она так или иначе получит ответы. — Привет. — Блейк присела на шаткий край рядом с ней. — Есть причина, по которой ты хотел увидеться со мной здесь наедине? — Очевидно, чтобы столкнуть тебя, — пошутила Вайсс. — Я хотела поговорить с тобой. О Белом Клыке и фавнах в целом. Блейк напряглась, но кивнула. Это было впервые, когда они разговаривали наедине после той печально известной драки. И хотя никто из них больше не поднимал тему фавнов и ПКШ, между ними теперь стояла непроницаемая стена. Вайсс говорила Блейк одну и ту же полуправду о том, что у неё есть свобода взглядов, но Блейк не совсем верила в её слова. Она видела это по тому, как болезненно вежливо Блейк разговаривала с ней, когда они оставались наедине. Они почти не проводили время вместе, исключая редкие приглашения от Блейк ознакомиться с новой книгой. За это время Янг как-то сблизилась с Блейк, полностью заменив Вайсс в свободное от занятий время. Она не думала, что Янг нравится чтение, пока Блейк не вывалила на её кровать целую гору книг, названия некоторых из которых Вайсс припоминала из их ночных бесед. Она сама удивилась, как сильно скучает по компании Блейк. — Во-первых, я всё ещё должна перед тобой извиниться. — Начала Вайсс, гордясь спокойствием в своем голосе. Она часами заучивала и декламировала фразы, написанные для этой встречи. Это было проще, чем придумывать ложь на ходу. — Ты была моим другом до того, как я узнала о твоем происхождении, и с моей стороны было неправильно ненавидеть тебя за то, что от тебя не зависело. Прости меня за то, что я так узколобо относилась к фавнам. Вайсс посмотрела ей в глаза. Если она хотела, чтобы Блейк снова говорила с ней открыто, брюнетка должна было поверить в её извинения. Она надеялась, что Блейк не обладает настолько острым чутьем, чтобы ощутить обман её тщательно проработанной игры. — Всё в порядке. Я знаю, что тогда ты была просто... невежественной. — Неловко заверила её Блейк. Вайсс сдержала резкое замечание на кончике языка. Сейчас было не время ввязываться в очередную перепалку на высоких тонах. — У меня не всё в порядке с фавнами. Я всё ещё полагаю, весьма показательным, что статистически они чаще совершают насильственные преступления. Это, по крайней мере, не было ложью. Она решила, что её речь будет более правдивой, если она добавит в неё крупицу правды. — О. — Блейк посмотрел на двор под их ногами. — Я хочу попытаться изменить своё мнение. Ты одна из моих наиболее близких друзей, и я устала от того, что это нас разлучает. — Т-ты действительно так считаешь? — Конечно. — Она заставила себя улыбнуться Блейк. — Ты правильно подметила: мы все просто разумные. Какая разница, есть ли у кого-то из нас животные черты или нет? Блейк улыбнулась ей. Улыбка же Вайсс едва не рассыпалась от чувства вины, сжимавшего её плечи. Ей не нравилось вот так лгать подруге в лицо, но выбора не было. — Спасибо. Я знаю, что тебе нелегко, поэтому буду рада помочь, чем смогу. — Я рада, что ты готова дать мне второй шанс после всего, что я наговорила. — Ох, ты наконец-то стала мягче ко мне? — Блейк игриво ударила её по плечу. — Помечтай. — Она рассмеялась. — Я всё ещё удивлена, что ты состояла в Белом Клыке. Ты не похожа на того, кто присоединился бы к подобной группе. — О-о, мне льстит, что ты так считаешь. Хорошо, что Блейк не расстроилась. Вайсс беспокоилась, что будет слишком рано поднимать эту тему, но это значительно облегчало ей дело. — А почему ты вообще присоединилась к ним? — Тогда я была... совершенно другой, — ответила Блейк, не поднимая головы. — Поначалу Белый клык также не был таким экстремистским. Блейк вкратце рассказала ей об организации. Вайсс было трудно поверить, что жестокая террористическая группа начала свою деятельность с добрыми намерениями. Ей хотелось пробить брешь в рассказе Блейк, указать на её личную предвзятость, заслоняющую факты о группе и предполагаемой дискриминации фавнов, но Вайсс сдержала язык. — Сиенна Хан — нынешний лидер, — пояснила Блейк. — Она известна своей безжалостностью, но её радикальный подход привлекателен тем, что она быстро добивается результата. И неважно, кто при этом страдает. — Более старые члены Белого Клыка обычно видят, какой вред она наносит, но для молодых... это звучит как идеальное решение. Око за око... — Ты упомянула, что твой наставник был причиной твоего ухода? — спросила она. — Одной из причин. Он так привык убивать, что я перестала его узнавать. Не имело значения, насколько мелкими или пустяковыми были преступления его жертв. Если был повод для убийства, он его использовал. Как будто жизни других людей ничего для него не значили. Вайсс содрогнулась при мысли о том, что её Адам мог поступать так жестоко. Ей было трудно представить его жестоким, но она не была столь уверена, учитывая всё, что узнала от Блейк и благодаря собственному изучению темперамента фавнов. — Каким он был раньше? — пролепетала Вайсс. — Почему ты хочешь знать? — Я немного любопытна. — Она пожала плечами. — Ты ведь говорила, что Белый Клык начинал с добрых намерений, верно? — Да... — Блейк вздохнула, глядя во внутренний двор кампуса. — Тогда он был таким... другим. Ты не поверишь, каким добрым он был, несмотря на всё, что ему пришлось пережить. Если кто-то вроде него сбился с пути... я не хотела видеть, что бы случилось со мной. Вайсс ждала, что она будет говорить дальше, но Блейк больше нечего было добавить. Она не стала далее расспрашивать об этом таинственном наставнике. Было бы слишком подозрительно продолжать задавать Блейк вопросы на эту тему. Хотя она не узнала ничего нового о наставнике Блейк, по крайней мере, теперь они смогли поговорить о Белом Клыке, не вступая в большую ссору. Со временем она сможет убедить Блейк рассказать о нем больше. Вполне вероятно, что его просто зовут Адам, но Вайсс не успокоится, пока не выяснит окончательно. Она не забыла десятки прочитанных книг о диких наклонностях фавнов. Каким бы милым ни был Адам, он всё равно нес в себе гены, которые делали его род склонным к насилию. — Нам нужно идти внутрь. — Вайсс вскочила на ноги. Знакомый гнев внезапно вспыхнул в её груди. Она не была уверена, что заставило её так взбудоражиться. Возможно, ей ещё рано было затевать этот разговор. Вайсс помогла Блейк подняться на ноги, и они отправились в общежитие, где застали Янг и Руби, кричащих друг на друга из-за какой-то яркой видеоигры. Блейк закатила глаза и предложила Вайсс почитать с ней на ночь. Вайсс приняла её предложение, желая хоть на время забыть о Белом Клыке и Адаме. Она не стала больше пытаться выпытывать у Блейк о Белом Клыке. Вайсс решила, что у неё ещё много времени для разговоров на эту тему, и задвинула её на задворки сознания, хотя бы на несколько недель. Но иногда, просыпаясь поздно ночью с колотящимся сердцем, она не могла отделаться от мысли, что они когда-нибудь снова увидятся. Каким он был сейчас? О чем они могли бы поговорить после столь долгой разлуки? Смогут ли они вернуться к тому, что было до их серьезной ссоры? Это была глупая мечта. Вайсс хорошо знала, что нельзя желать того, что никогда не случится. Она и представить себе не могла, насколько ошибалась.