Глава 55. Эта жизнь — моя

— Тебе не стоит так торопиться, — посоветовала Фиона, пока Вайсс продвигалась по узкому коридору. — Сегодня я чувствую себя намного лучше. Всё будет хорошо, — наполовину солгала она. Пусть Вайсс и чувствовала себя намного лучше, самостоятельно передвигаться всё ещё было больно. Вайсс надоело целыми днями лежать в постели, особенно когда отец наказывал весь Мантл за исчезновение Уитли. Он делал всё возможное, чтобы выставить всех фавнов королевства террористами, а люди, и без того взвинченные выходками Белого Клыка, не собирались вникать в его слова. Настало время поднапрячься и продумать свои дальнейшие действия. Щиты Мантла могли продержаться лишь ограниченное время. Именно поэтому она настояла на том, чтобы вернуться к делам после утреннего омовения. Это была прекрасная возможность снова набраться сил. Вайсс вздрогнула, когда резкая боль пронзила живот, ноги подкосились. Фиона удивленно вскрикнула, бросаясь вперед — пара сильных рук схватила её за талию. — Ты умрешь, если хоть раз позволишь себе отдохнуть? — укорил её Адам. — Сегодня я чувствую себя крепче, — запротестовала она, рада, что повернулась к нему спиной, и он не смог уловить её румянец. — Я пыталась предупредить тебя. — Фиона покачала головой. — Тебе нужно быть терпеливой к себе. У жителей Мантла не было возможности ждать, пока она поправится, но она все равно пробормотала извинения. — Я могу позаботиться о ней. Спасибо, что присмотрела. Адам подхватил её на руки, несмотря на то что Фиона всё ещё была рядом и видела их. Если до Блейк дойдут слухи, она не позволит ей забыть об этом. Вайсс избегала взгляда Фионы, когда они проходили мимо нее, а лицо её было горячим. — Я почти жалею, что у нас нет Сапфир, чтобы удержать тебя от блужданий, — произнес Адам, укладывая её обратно в кровать. — Я просто считаю, что это пустая трата времени — сидеть и ничего не делать. Отец заварил кашу, и кто знает, что сделает Тириан... — Твоя единственная задача сейчас — выздороветь. О таких вещах мы ещё побеспокоимся. — Но... — Вайсс. — Он положил руки ей на плечи. — Лучший способ тебе помочь нам — это позаботиться о себе. Так что, ради богов, расслабься. — Но если я могу чем-то помочь в это время, дайте мне знать. Я буду рада помочь. Он раздраженно покачал головой. — Ты невозможна. Он поцеловал её в лоб, и все протесты умолкли. — Я рад, что к тебе вернулся огонь, — произнес он, прежде чем отстраниться. Вайсс вначале думала, что ей показалось, но теперь он, несомненно, был более ласков с ней. Постоянные прикосновения к рукам и редкие поцелуи в лоб — все это было похоже на ожившую мечту. После разговора с Янг он стал счастливее, так что хорошее настроение могло повлиять на его манеры. Её сердце отчаянно верило, что это означает нечто большее... Но вероятность полностью разрушить то, что у них было сейчас, не позволяла ей попробовать. Впрочем, Вайсс не жаловалась. Единственным минусом было то, что это усиливало её влечение к нему. — Как ты думаешь, достаточно ли у тебя сил для небольшой экскурсии сегодня вечером? — неожиданно спросил он. — Мы куда-то собираемся сегодня вечером? — Никто не говорил ей о вечерней прогулке. — Ага, мы будем только вдвоем. У тебя ещё не было настоящей экскурсии, и я подумал, что это хороший шанс дать тебе возможность сменить обстановку. Единственное, что она услышала, было "только мы вдвоем". Это звучало так похоже на свидание. Её сердце готово было разорваться от волнения, несмотря на то что логическая сторона мозга предупреждала, что это всего лишь невинное предложение. Скорее всего, Адам так поступил, потому что помнил, как она ненавидела торчать в постели у Сапфир. — Я пойму, если ты хочешь отдохнуть. — Разочарование в его голосе заставило её принять решение. — Нет, давай так и сделаем. Мне уже надоело это место. — Мы пойдем, как только остальные лягут спать. Здесь гораздо легче ориентироваться, когда тихо. Тихая прогулка посреди ночи, когда вокруг никого нет. У Вайсс голова шла кругом при одной мысли об этом. Она придавала этому больше значения, чем следовало. Они провели немало ночей вместе, и это не переросло в нечто романтическое. Сегодняшний вечер не должен был стать чем-то иным. Единственное существенное отличие заключалось в том, что её безнадежно влекло к нему, но это не должно мешать их дружбе. Несмотря на её слова себе, что это всего лишь веселая платоническая прогулка, на протяжении всего дня ей было неспокойно. За ужином она то и дело бросала на него взгляды, и он мгновенно отводил глаза, когда ловил её пристальный взгляд. Он разговаривал в основном с Жоном, и в его позе не было ни капли напряжения. Видя его таким расслабленным, Вайсс ещё сильнее убедилась, что эта прогулка не имеет никаких романтических намерений. Как бы ей ни хотелось, чтобы они были. Когда друзья решили закончить ужин, ей показалось, что уже прошла целая вечность. Она покраснела, поймав взгляд Адама, который вышел вслед за остальными. На его лице на секунду мелькнула игривая ухмылка, после чего он как ни в чем не бывало продолжил разговор с Арком. Если Фиона и заметила дополнительное время, проведенное ею в душе, то ничего об этом не сказала. Вайсс нервно сжимала ладони в ожидании его прихода. Он не уточнил, в котором часу придет, и лишь сообщил, что хочет провести ночь наедине с ней. Она провела пальцами по распущенным волосам. Хватит ли времени, чтобы уложить их без зеркала? Нет. Укладывая волосы, она выглядела бы слишком нарядно для простой экскурсии по зданию. Его может смутить, что она так старается для обычного выхода в свет. Если не укладывать волосы, то хотя бы переодеться из чужой футболки. Или она переборщит с одеждой? Они же не собирались выходить из здания. Звучит так, словно можно было ходить и в пижаме. Вайсс не успела принять решение, как занавеска откинулась. Запах шампуня донесся до неё, когда он подошел. От него пахло хвоей и чем-то свежим, чего она не могла уловить. От одного его приближения у неё свело живот. — Залезай ко мне на спину. Я понесу тебя сегодня, — предложил Адам, когда она откинула одеяло. — Я... всё в порядке. Я могу идти. — Ты всё ещё восстанавливаешься. Позволь мне побаловать тебя сегодня. — Он усмехнулся, услышав в ответ знакомые слова. Они ещё даже не вышли из медицинского крыла, а бабочки в её животе уже сходили с ума. Вайсс смущенно поблагодарила его и забралась к нему на спину. Адам провел её по небольшому зданию, ведя за собой по лабиринту узких коридоров. Он показал ей всё: от комнаты для кофе-брейков до уютной библиотеки, заполненной книгами о боевых действиях. Вайсс с трудом воспринимала всю информацию, так как её мысли были заняты им. Она покраснела, когда они вошли в занятую комнату для совещаний. Это было небольшое прямоугольное помещение с четырьмя длинными столами, сдвинутыми вместе. Оно напомнило ей кабинет Айронвуда: бумаги, карты и газетные вырезки покрывали стены и рассыпались по столам. Остальное пространство занимали книжные полки, заставленные толстыми папками. Комнату занимали люди и фавны. У некоторых фавнов на руках были выцветшие татуировки Белого Клыка, но это не мешало им работать со своими коллегами-людьми. Больше всего Вайсс удивило то, как привычно вели себя агенты-люди рядом с Адамом. Они здоровались с ним по имени и были рады личному знакомству с Вайсс. Агенты-фавны обращались к ней неохотно, в основном разговаривали с Адамом и вежливо улыбались ей. Лишь некоторые из них чувствовали себя достаточно комфортно, чтобы заговорить с ней. — Он много рассказывал нам о вас, — обратилась к ней молодая женщина-фавн. — Я никогда не думала, что на нашей базе когда-нибудь появится Шни, но это не самая странная вещь, которую я видела за весь год. Вайсс хотела спрятать лицо, когда женщина с ухмылкой взглянула на них обоих. — Ты так говоришь, будто я только об этом и разговариваю, — легко возразил Адам, и женщина разразилась хохотом. — Не позволяйте мне задерживать вас двоих. Хорошего свидания! Вайсс не знала, от чего у нее сильнее забилось сердце: от того, что его новые друзья, скорее всего, решили, что они пара, или от того, что он не сделал ни единого движения, чтобы оспорить это недоразумение. Вайсс быстро забыла о своем смущении, когда он показал ей большой чертеж, прикрепленный к задней стене. Неоновые липкие заметки приклеились к части плана этажа, а в дополнительных записях подробно описывалась смена караула. — Это одно из зданий, в которое мы проникли прямо перед вашим прибытием, — пояснил он. — Несмотря на то что мы находились в Мантле, это было непросто. Не помню, когда у меня в последний раз была подобная миссия, но проявление Мэй полностью изменило ситуацию. — Вы опять на кого-то копали компромат? — Это был не один человек. Мы нашли целую золотую жилу улик. В его голосе зазвучала гордость, когда он рассказал о недавнем успехе в обнаружении действующей сети торговцев фавнами в глубине черного рынка Мантла. Осталось только сорвать следующий крупный аукцион, и в прессе появится еще одна громкая история. Серебряные Зарянки уже готовили припасы для спасенных жертв. — Похоже, тебе здесь нравится, — заметила она в конце его рассказа. — Да. Приятно иметь возможность сделать что-то полезное для своего народа. Не то чтобы твоя команда ничего не делала. — Я понимаю. Это другой вид воздействия. — Она усмехнулась. Его радость по этому поводу была заразительна. — Надеюсь, последняя часть миссии будет успешной. — Я тоже. И я рад, что ты так хорошо к этому отнеслась. Честно говоря, поначалу я немного нервничал, рассказывая тебе об этом. — Почему? Вы же не нападаете на невинных. — Я знаю, но я не хотел, чтобы ты думала, будто я возвращаюсь к своим... старым методам. — Я обещала поддержать тебя, если нам когда-нибудь понадобится использовать творческие способы служения справедливости. Кроме того, я видела, насколько ты изменился. Я никогда не думала, что ты вернешься к ненависти к людям. — Ага, что ж... твои друзья многому меня научили. Ей очень захотелось поцеловать его в щеку и сказать, как она рада, что он сражается вместе с людьми. Но вместо этого она предпочла положить голову ему на плечо и прошептать, как она гордится тем, что он так далеко продвинулся. Вайсс была уверена, что экскурсия подошла к концу, как только они покинули зал заседаний, но он настаивал, что есть ещё один пункт, куда он хотел бы её сводить. — Нам придется вести себя тихо, — предупредил он. — Там находятся гостевые покои. Он понес её по узкой лестнице и ещё одному короткому душному коридору. Она затаила дыхание, когда они миновали дверь, за которой раздавался приглушенный храп Янг. Меньше всего ей хотелось, чтобы Блейк застала их вот так — наедине. — Это моя любимая комната, — прошептал он, когда они подошли к безобидной деревянной двери. — Мы собираемся здесь после каждого большого дела. В помещении было темно, если не считать вереницы сказочных огоньков, освещавших всё вокруг нежным золотистым светом. В центре комнаты стоял деревянный кофейный столик, окруженный двумя креслами и обшарпанным диваном, обращенным к длинному прямоугольному окну. У окна теснились крупные лиственные комнатные растения. Золотистый свет уличных фонарей пробивался между листьями и попадал на стол, где без дела лежали два куска шоколадного торта. — Я знаю, что это не так уж много, но я подумал, что тебе здесь будет уютнее, чем в медицинском крыле, — произнес он. От внезапной перемены в его голосе у неё заколотилось сердце. Гордость в его голосе сменилась тихим, почти испуганным тоном. Он нервничал? — Ты всё это подготовил для меня? — Ага. И-извини, если это немного не впечатляет. — Мне нравится. — Она обняла его крепче, больше всего на свете желая его поцеловать. — Спасибо, Адам. — В холодильнике внизу есть ещё. Я просто подумал, что мы не собираемся съедать всё сегодня. — У меня всегда есть местечко для десерта. — Она рассмеялась. — Но, возможно, съесть весь торт за один присест — не самая разумная идея. Он захихикал, напряжение в его плечах спало. — Мы можем съесть ещё завтра вечером. Устроившись вместе на диване, они принялись за торт. Вайсс зажмурилась при первом же укусе, уловив тонкий вкус кофе, смешанного с шоколадом. После нескольких дней больничной еды торт показался ей райским. Она старалась не доедать его слишком быстро, желая насладиться каждым кусочком. Она поймала взгляд Адама на середине пирога и стыдливо облизала губы, чтобы не допустить прилипания шоколада к лицу. — У меня что, глазурь на лице? — спросила она, когда он не отвел взгляд. — Нет, — ответил он, возвращаясь к своему куску торта. — Ты милая, когда наслаждаешься чем-то. Вайсс чуть не поперхнулась от его прямого ответа. Она не знала, как это истолковать. Часть её была уверена, что он имел в виду романтические чувства. Он никогда раньше не называл её милой. — Как он вообще попал к тебе в руки? — спросила Вайсс в отчаянной попытке сменить тему. — Ребята, работающие внизу, заключили со мной сделку. Если я помогу с уборкой, они разрешат мне воспользоваться кухней. — Так это ты приготовил? — Я не собирался угощать тебя тортом из продуктового магазина. Еда всегда вкуснее, когда она домашняя. Вайсс откусила еще один кусочек торта. Шоколад был намного слаще на ее языке, а нотки кофе — насыщеннее, чем когда-либо прежде. Она пробовала множество десертов от шеф-поваров-гурманов, но ничто не могло сравниться с тортом в её руках. Было так трудно не высказать всё то, что волновало её сердце. Никто и никогда не заходил так далеко ради неё. Ее первые отношения, хотя и были приятными и без драмы, не были такими сладкими. Большую часть разговора вел Адам, так как её мозг был слишком зажарен, чтобы произвести что-то существенное. Сказочные огни были достаточно яркими, чтобы она могла разглядеть его черты. Каждый раз, когда она смотрела в его сторону, он заставлял её терять дар речи от того, насколько красивым он был в тусклой атмосфере комнаты. Вайсс никогда не сможет забыть его. Это было несправедливо, что кто-то был таким заботливым и красивым одновременно. У её сердца не было ни единого шанса. Они остались вдвоем, как только их тарелки опустели. С каждой минутой в комнате становилось всё холоднее. Адам, должно быть, заметил мурашки на её руках, когда предложил ей свое пальто. — Прости, что постоянно краду твою одежду. — Вайсс нервно рассмеялась, просунув руки в рукава. — Я не против поделиться. Технически это твое пальто с тех пор, как ты его купила. — Нет, ты все равно смотришься в нём лучше, чем я. — Не могу согласиться. Ты выглядишь великолепно в моей одежде. Вайсс удивленно повернулась к нему — её переполнял аромат его шампуня и шоколадного торта, который он только что съел. Её глаза проследили за светом, который целовал бока его лица и ласкал линию челюсти. Теплый свет подчеркивал цвет его волос. Её пальцы чесались от желания запустить их в его красные локоны и притянуть его к себе, чтобы сократить расстояние между ними. Её взгляд скользнул к его губам. Похожи ли они на вкус на пирог, который он испек? Были ли его поцелуи такими же нежными, как его руки? Её губы разомкнулись при одной мысли об этом. Невидимая сила тянула её к нему. Аромат хвои и пирога манил подвинуться ближе. Она ожидала, что он отступит, поскольку пространство между ними становилось всё меньше и меньше, но этого не произошло. Его дыхание коснулось её щек, вызвав мурашки по позвоночнику. Вайсс вынырнула из транса, в который впала, и испуганно вздохнула. — М-мне так жаль! — воскликнула она, отшатнувшись назад. Стыд и смущение захлестнули её, как цунами — она едва могла дышать под их тяжестью. Теперь это невозможно было скрыть. Ничто так не кричало о том, что он ей нравится больше, чем следовало бы, как момент импульсивности, который едва не привел к поцелую. — О чём... — Я такая идиотка. Мне так жаль. — Вайсс спрятала лицо в ладонях. Ей было невыносимо увидеть ощущение предательства на его лице. — Я не понимаю, за что ты извиняешься. Она вздрогнула, когда он потянулся к её ладоням. — Я не знаю, когда это случилось. Если бы я знала раньше, то сделала бы что-нибудь, чтобы остановить это. А теперь всё выходит из-под контроля... — Ты несешь какую-то ерунду. Успокойся и переведи дыхание. Он не пытался снова протянуть к ней руку. — Не злись — в-вообще-то это непреднамеренно. З-забудь об этом. Я бы тоже разозлилась, если бы... — О чем ты вообще говоришь? — Ты мне нравишься. — Слова бесцеремонно вырвались наружу. Это было ещё более унизительно, чем она могла себе представить, когда произнесла это вслух. Она чувствовала себя так, словно призналась в ужасном преступлении, но, сказав правду, не сняла с плеч никакого груза. Она лишь почувствовала себя ещё более скованной. Наступившая после этого оглушительная тишина заставила её смириться со стыдом. Негромкое движение за окном заглушало стук её сердца. — Я знаю, что это неправильно, — пробормотала она, чтобы заполнить тишину. — Я не имею права так думать о тебе после всего, что сделала моя семья. Мне так жаль. Я обещаю, что никому не расскажу о том, что произошло. Я прекрасно понимаю, если ты захочешь отдалиться от меня. Тебе должно быть противно осознавать, что я... — Знаешь, что пугало меня больше всего после того, как я рассказал тебе, что со мной случилось? Вайсс захлопнула рот. Его взгляд остановился на ней, но у неё не хватило смелости встретить его глаза. Она сцепила свои липкие ладони и отвернула голову. — Я боялся, что ты будешь относиться ко мне по-другому. Вот почему я не люблю показывать другим свой шрам. Как только его видят, я прекращаю быть Адамом и стаю транспарантом рабства фавнов. Внезапно некоторые темы перестают упоминаться в моем окружении. Разумные ведут себя странно, когда обсуждают что-то, связанное с прахом, Атласом, моей внешностью или тем, что, по их мнению, может вывести меня из себя. Ненавижу, когда другие ходят вокруг меня, словно по тонкому льду. Вайсс крепко сжала ладони в кулаки. Она никогда не задумывалась о том, как мир относится к нему из-за его шрама. Она и представить себе не могла, что он так долго терпел это. — Я всегда думала, что ты скрываешь его, потому что стесняешся... — Это было скорее проблемой, когда я был ребенком. — Он вздохнул. — Я рад, что ты никогда не относилась ко мне по-другому, когда увидела это. Хоть раз в жизни я почувствовал себя нормальным. Вайсс не знала, что ответить. От того, что Сиенна использовала его, чтобы мотивировать других агентов Белого Клыка на борьбу, ей становилось не по себе. Просил ли он когда-нибудь Сиенну прекратить? — Ты можешь взглянуть на меня? Пожалуйста? Вайсс не ожидал, что повязка с его глаза исчезнет. Клеймо ПКШ было столь же отвратительным, как и в тот день, когда она впервые увидела это, но помимо яростного ожога она увидела его. Он выглядел меньше, чем она могла себе представить. Ей хотелось взять его в объяться и заверить, что она видит его — что он больше, чем его шрам. В её глазах он всегда был просто Адамом. — Я понимаю, к чему ты клонишь, Вайсс. Этот шрам... он многое у меня отнял. — Он изучал её руки, но не пытался снова к ним прикоснуться. — Что...? — Она сделала паузу, не зная, стоит ли спрашивать его о чем-то настолько личном. — Трудно иметь близких друзей или долго поддерживать отношения с партнерами, когда другие относятся ко мне как к... ну, не знаю... какому-то уроду, который взорвется при одном только упоминании о прахе. — Ты не урод. Он улыбнулся. — Я знаю. Как ни странно, рядом с твоими друзьями-людьми я чувствую себя нормальным. Я ожидал, что Жон будет относиться ко мне по-другому после того, как увидел это... но ничего не произошло. В кои-то веки я не просто жертва. Никогда не думал, что такое возможно. Он перевел дыхание и взглянул на неё. — Я устал позволять этому управлять мной, Вайсс. Я устал от того, что мое прошлое мешает мне добиваться того, чего я хочу. Я хочу вернуть свою жизнь. Я хочу, чтобы люди знали меня таким, какой я есть. Я хочу быть кем-то другим, а не жертвой ПКШ. Я хочу... Адам больше не мог смотреть на нее. Он пытался, но каждый раз, когда их глаза встречались, он отводил взгляд куда-то в сторону. Вайсс не была уверена, что это обман света, но она могла поклясться, что его лицо выглядело более красным, чем обычно. — Чего ты хочешь? — мягко спросила она. Адам напрягся. Он перевел дыхание, затем выпрямил спину и снова посмотрел на нее. Выражение его лица было нечитаемым, но он смотрел на нее с такой силой, что она почувствовала себя совершенно беззащитной. — Я хочу тебя. Мне всё равно, что другие могут сказать о нас. Ты значишь для меня больше, чем кто-либо может себе представить. Вайсс на секунду забыла, как дышать. Его слова не выходили у неё из головы, даже когда он замолчал. Она снова изучила его шрам. Теперь, зная то, что она знала, он уже не был такой грозной стеной, разделяющей их. — Я не жду, что ты будешь со мной, если наше прошлое причиняет тебе неудобства, — добавил он, когда она ничего не ответила. — Мне было бы неприятно, если бы ты решила быть со мной из чувства вины или жалости. Я хочу, чтобы ты была счастлива, даже если это означает быть с кем-то другим. Если тебе неприятно обсуждать вероятность, будто мы вместе, скажи мне. Я больше никогда не буду поднимать эту тему. Обещаю. Потребовалось мгновение, чтобы шок покинул её организм. Искреннее признание Адама оставило её мысли в полном раздрае — она заикалась, когда снова обрела голос. Адам по-прежнему ничего не говорил, но она видела, что в его глазах отражается беспокойство. Вайсс наклонилась и поцеловала левую сторону его лица, прямо под тем местом, где начинался грубый рубец шрама. Когда он прильнул к ней, в груди разлилось тепло. Она задержалась на мгновение, прежде чем отстраниться. — Есть кое-что, о чем я всегда боялась тебе рассказать. — Её румянец разгорелся ещё сильнее, когда слова, которые она всегда хотела ему сказать, оказались на кончике языка. — Я нахожу тебя невероятно красивым... особенно когда ты мне улыбаешься. Улыбка, озарившая его лицо, была заразительной. Его добрый взгляд искрился эмоциями. Зная, что причина этого — она, Вайсс почувствовала себя на вершине мира. Он придвинулся к ней ближе, пока их колени не соприкоснулись, отчего по позвоночнику пробежали электрические разряды. — Я тоже хотел тебе кое-что сказать, — прошептал он. — Ты сводишь меня с ума, когда у тебя так уложены волосы. — О-о-о да? — Она поиграла их кончиками. Когда он снял перчатку и провел голой рукой по её щеке, в груди зародилась электрическая волна. Его ладонь была теплой, вытеснявшей все сомнения из её разума и сердца. Она слабо вздохнула, когда большой палец коснулся уголка её губ. Его глаза скользнули вниз, к её рту. Голова Адама опустилась вниз и замерла, прежде чем расстояние между ними полностью сократилось, а горячее дыхание коснулось её губ. Вайсс зажмурила глаза и прижалась к нему. В момент, когда их губы встретились, мир растворился. Существовали только запах хвои, тепло его дыхания и слабый вкус шоколада и кофе, остававшийся на губах. Вайсс была окружена им, и ей не хотелось уходить. Он нежно целовал её, обращаясь с ней столь деликатно, что она удивлялась, что он может быть таким нежным. От этой его стороны её сердце таяло. Они оторвались друг от друга, дабы перевести дух. Губы Вайсс всё ещё покалывало от его теплого поцелуя. Она не могла поверить, что так долго отказывала себе в чем-то настолько чудесном. Адам сократил расстояние во второй раз. На этот раз он целовал её более жадно. Его рука пробралась к её затылку и запуталась в волосах. Её руки переплелись на его шее, удерживая его рядом. Язык Адама провел по её нижней губе. Она задыхалась, позволяя ему проникать в её рот. С её уст сорвался тихий стон. Лицо Вайсс запылало от смущения. Пальцы Адама запутались в её волосах, притягивая её ближе к нему. От груди к сердцу разлилось тепло, по позвоночнику побежали искры. Вайсс больше не чувствовала себя такой уж застенчивой. Она целовала его в ответ с не меньшим энтузиазмом, и её смелость возросла, когда она почувствовала его улыбку на своих губах. Вайсс едва могла дышать, когда они оторвались друг от друга во второй раз. Невозможно было сдержать улыбку, растянувшуюся от уха до уха. — Не совсем так я представлял себе сегодняшний вечер, — задыхаясь, произнес Адам, прижимаясь лбом к её лбу. — А как, по-твоему, всё должно было пройти? — Я надеялся, что произведу на тебя достаточное впечатление, чтобы сделать нашу следующую встречу официальным свиданием. Но так даже лучше. — Значит, сегодня действительно было свидание. — Это было что-то для пробы сил. Я уже давно хотел попробовать, но всё не было подходящего момента. — Почему сейчас? Он поцеловал ее в лоб, прежде чем ответить. — Потому что я чуть не потерял тебя навсегда. Только после того, как он сказал это словами, она увидела всю картину. Его нежное поведение по отношению к ней началось только после инцидента с Тирианом. Она не могла поверить, что так долго была слепа. — Спасибо тебе за сегодняшний вечер, Адам,— прошептала она. — Ты не должен был делать всё это для меня. — Не говори так. Ты этого стоишь. Его ладони обняли её лицо, а его потрясающие глаза впились в нее. — Не думаю, что я когда-нибудь говорил тебе, какая ты красивая. И я имею в виду не только твою внешность. Лицо Вайсс болело от улыбки. В словах Адама было что-то волшебное. Только он мог заставить ее почувствовать себя самой красивой девушкой на Ремнанте, в то время как она была одета лишь в подержанную пижаму и безразмерное пальто. — Если ты собираешься так разговаривать со мной впредь, думаю, я смогу к этому привыкнуть, — поддразнила она. — Я лишь говорю правду, Вайсс. Он поцеловал её в лоб, потом в висок, в скулу, в уголок рта и наконец встретился с её губами.