Часть 17

      Когда примерно в десять вечера к Александру домой пришел Андрей, да еще и с Кирой и Никитой, хозяин квартиры очень сильно удивился. Лица у гостей были серьезнее некуда. Неужели все же ввели в курс дела Жданова?       — Саш, прости за вторжение, — сказала Кира. — Но разговор срочный.       — Конечно, проходите, — кивнул он, пропуская их внутрь. К счастью, в эскорт-агентство он сегодня не обращался, а потому никакая полуобнаженка не смущала гостей. — А что случилось-то?       — Воропаев, ты что творишь у меня за спиной? — не выдержал Жданов, буквально выплюнув этот вопрос. Явно сдерживая злость. — Какого черта ты со своими бумажками не пошел ко мне, а обсуждал это с Кирой?       Так, начал с наезда. А что еще от него надо было ожидать?       — Андрей, успокойся, — сказала Кира. — Ты не с того начал. Мы же все обсудили сегодня, зачем ты так?..       — Раз обсуждал — надо было, — отрезал Воропаев, мгновенно заводясь в ответ на агрессию. — Тебе же вообще все по барабану, как вернулся в президенты.       — Ты вообще ничего не знаешь! — уже спокойнее сказал Андрей. — И ты, кажется, обещал держать меня в курсе расследования!       — Это я сказала Саше, что ты равнодушен ко всему происходящему, кроме безумных проектов, которые заворачивает Зорькин! — Кира поморщилась. — Ты тоже мог бы меня посвятить в свой гениальный план, между прочим!       — Не ругайтесь, — веско сказал Никита. — Давайте оставим эмоции. Насколько я понимаю, тут дело серьезное.       — Да, конечно, — усмехнулся Воропаев. — Где мои манеры? Могу я предложить вам выпить? Виски? Мартини?       — Не надо, — помотала головой Кира.       — Ладно, прости за наезд, — повинился Андрей. — Сказать я хотел вот что. Так-то мы друг другу не мешали, у каждого свое расследование, но ты, Сашка, в отличие от меня, не учел главного: у нас же разветвленная шпионская сеть раскинута. По всему административному этажу, а кто знает, может, и все здание охватывает!       — Так… нас подслушивали? — сразу сообразил Алекс. Надо же! Вот идиот — расслабился! И где?!       — Подслушивали, — с широкой улыбкой кивнул Жданов, — и главная проблема: поняли-то по-своему!       — Ясно. Что ты там говорил, у тебя тоже расследование?       — Да. И я, в отличие от тебя, не собирался обсуждать его результаты в «Зималетто»! Ты хоть знаешь, что у Малиновского до сих пор куча фанаток? И как бы ты с ними чаи не гонял и не пытался подружиться, они хранят верность только ему! Ну, за небольшим исключением…       — Секретарши подслушали нас с тобой, Саш, — пояснила Кира, — и предупредили Романа о том, что ты под него копаешь.       — Хорошо еще, что Тропинкина — клиническая идиотка и звонила прямо из приемной, причем говорила достаточно громко, и я услышал!       Алекса грызло чувство стыда. Надо же! Так просрать всю конспирацию!       — Давайте ближе к делу, — вздохнула Кира. — Мы с Сашей уже поняли, что облажались с этим разговором. Лучше расскажи, что ты сам накопал на Малиновского.       — Прошу прощения, — хмуро произнес Александр. — И правда я облажался. Расслабился, блин…       — Ладно, проехали, — серьезно кивнул Андрей. — Я тоже был неправ. Надо было тебе самому позвонить, раз ты не проявляешься. Но теперь поздно локти кусать. А насчет моего расследования… Началось оно с твоего предыдущего визита. Тогда твои подозрения в адрес Ромки казались мне бредом и напраслиной. Я вообще был… немного не в себе. Уход Кати, президентство… как потерянный был. Меня же из себя вывести было раз плюнуть! Вот и тогда завелся. А вечером позвонил отцу. И в кои-то веки он воспринял мои слова всерьез. И рассказал, что за дела у него и вашего отца были с Малиновским. Тут-то я и собрал себя в кучку, начав действовать. — Так что по Малиновским? — Они действительно начинали дело втроем. Три семейные пары. Вложились, трудились вместе. И Дмитрий Анатольевич был пойман на том, что при подсчете прибыли клал себе в карман несколько больше, чем следовало. Почему он так делал — отец не знает. Но тогда был конфликт. Вплоть до драки. В итоге украденного он не вернул, за это его исключили из состава владельцев бизнеса. Сумма вложений Малиновских примерно равнялась величине сворованного, так что капитал ему не вернули. Видимо, это и направило их на путь мести, а ее орудием стал их сын.       — Так… а зачем тогда Павел Олегович Роману акции дал?!       — Просто потому что он отлично работал. Ну и со мной дружил, мы были одной командой. Поверь, он и правда может работать, когда захочет. Другое дело, что на момент начала моего президентства цель у него была, скорее всего, уже не в этом…       — То есть ты подтверждаешь, что он стремился развалить «Зималетто»?       — Да. Я проанализировал свои и его поступки. Выводы неутешительные, чего уж там. Он изображал бурную деятельность, но именно что изображал. А я… ты был абсолютно прав — я вел себя как раздолбай. Я очень люблю «Зималетто», но в то время я больше всего хотел признания и женского внимания. Свободы, наконец! Мне виделось, что став президентом, я достигну своей цели. Я не думал, как на самом деле все будет происходить потом. Не думал о последствиях принимаемых решений, надеясь, что проблемы как-то сами собой рассосутся. И если бы не Катя, ты бы стал президентом гораздо раньше…       — Осознал — молодец. Ты про Малиновского продолжай.       — Ну я не перекладываю на него полную ответственность, я это хотел сказать. Но Роман действительно собирался сделать так, чтобы акции компании упали в цене. Тогда Дмитрию Анатольевичу было бы легче купить их. Ты же всем говорил, что собираешься продавать свой пакет. И если бы это случилось… Что ж, тогда Малиновские бы стали ведущими акционерами. Стали бы они банкротить компанию — не знаю. Об этом надо у них спрашивать. В общем, вроде бы ничего криминального Ромка не делал, но мои люди подняли его счета. Есть у отца связи, он передал мне контакты. Малина тянул со счетов компании. Потихоньку, но тянул. Разными путями. Через магазины в том числе. А еще изображал активную деятельность, игнорируя важных клиентов. Тот список, по которому работали вы с Катей, помнишь? Я потом общался с некоторыми из оптовиков, с которыми вы заключили контракты. Оказалось, что Роман в бытность вице-президентом часто игнорировал уже назначенные встречи, а мне отчитывался, что клиент не заинтересовался. Тот же Васильев…       — Да ты что? — искренне удивился Александр.       — Точно. Именно поэтому Малиновский так и задергался, когда узнал, что ты эффективно поработал в его отсутствие.       — Он на Катю злился или на меня?       — На обоих.       — А я думал, ему просто неприятно, что он ни одной франшизы не продал, в отличие от нас с тобой…       — А он и не продавал. Он к маме в Узбекистан ездил, месяц отдыхал, на солнышке пузо грел и лопал дыни.       — Вот оно что…       — Да, именно так. Он просто не предполагал, что вы с Катей будете настолько эффективны. Рассматривал эту командировку как оплаченный отпуск. И вообще Малиновские считали, что время у них есть до намеченного окончания срок действия антикризисного плана. Что они успеют добрать денег и снизить цену на акции. А тут, за пару дней выяснилось, что кризис уже миновал, акции взлетели вверх… В общем, он практически вышел из себя и принял решение уйти из компании. Просто потому, что Зорькин не даст своровать, а ты будешь держать все на контроле и мне помогать. Ну и разоблачения боялся.       — Но он бы мог продолжать влиять на тебя. Ты ведь был очень подвержен чужому влиянию, Андрей, — серьезно сказал Алекс. — Это не упрек, это констатация факта. Видимо, это изменилось? Или же он полагал, что влиять на тебя теперь буду я?       — Или Катя. Я же четко дал ему понять, что намерен добиваться ее прощения. Что собираюсь сделать ей предложение… Видимо, тут оно осознал, что больше не вписывается в ряды моих инфлюэнсеров.       — Так и подрались-то вы из-за чего?       — А… да я… в общем, мой косяк. Я поступил недостойно, надеюсь, Катя меня когда-нибудь простит. В общем, когда она передавала мне дела, вышла ненадолго, а я остался в кабинете. И у нее упала сумочка, а из нее выпал ее ежедневник. Я поднял, хотел положить на место… а это оказался личный дневник. И я припрятал его, хотел почитать, наверняка же она там должна была писать, как на самом деле ко мне относится. Ну и вернуть его, как повод увидеть Катю вне «Зималетто»…       — То есть в «Трафальгар» ты приезжал вернуть Кате ее дневник? И что, в чем-то убедился, прочитав его? Помнится, когда мы с тобой говорили в «Зималетто», ты кричал, что будешь добиваться ее любой ценой! — не выдержал Александр, сорвавшись на резкий тон.       — Я говорил достаточно громко, — Андрей кивнул. — И думаю, меня было хорошо слышно. Видишь ли, у секретарш — каюсь, я подслушивал, есть теория насчет Кати, меня и тебя…       — А… и насчет меня? — Воропаев смотрел укоризненно. — И ты туда же? Меня уже Буйо на тот месяц намеками задолбала. Юлиана волком смотрит из-за того, что я якобы собираюсь к Кате подкатить с корыстными целями. Какого черта, Жданов? У нас с ней были ровные, практически дружеские отношения!       — Да ты что? А секретарши так не считают. Они свято уверены, что ты за тот самый месяц, что работал с ней, всячески пытался ее охмурить, но у тебя ничего не вышло. Потому что Катя сохраняла верность мне. Любила меня. Так что тебе, Воропаев, ничего не оставалось, кроме как говорить, что вы друзья. Так-то! — Андрей невесело усмехнулся. Александр закатил глаза. Кира хихикнула, потом похлопала его по руке в знак поддержки.       — А как они вообще узнали, что у вас что-то было? Тоже подслушали? — спросил Алекс.       — Нет, Саш, — улыбнулась Кира. — Катя, когда представила тогда зимой настоящие цифры в отчете, им с Романом в папки положила один шедевр…       — Инструкцию, что ли? — он понимающе кивнул.       — Ты в курсе? — вскинулся Жданов.       — Вика рассказывала. То-то вы так мило побледнели, когда открыли свои папки.       — Да не то слово, — Андрей кивнул. — Но эту гадость он написал явно специально, чтобы… в общем, мне кажется, он и хотел, чтобы она ее нашла. Что бы сделала обычная девушка, узнав такое? Взбрыкнула бы, явно. Может даже навредить компании бы попыталась. Но Катя — это Катя. Она очень порядочный человек. Поэтому она просто решила уйти, сохранив работоспособную «Никамоду», а значит — наш шанс на спасение.       — Но если бы она поступила по-другому… тут конечно наши акции здорово бы просели, — закончил за нее Александр.       — А Малиновские к тому времени уже накопили достаточно денег на выкуп твоего пакета — ты ведь первым бросился бы продавать.       — Верно. Совершенно верно. Именно поэтому Малиновский собирался уйти из компании. Но потом решил остаться, потому что выяснилось, что фирма не собирается банкротиться, — закончил Александр. — Да, я тоже рассуждал на эту тему. Теперь многое стало понятнее.       — Но тебе станет еще понятнее, когда я скажу, что Малиновский с Ветровым — деловые партнеры, — добил его Жданов. Вот это… это стало последней каплей!       — Что?.. Что ты имеешь в виду?..- хрипло спросил Воропаев. Воздуха стало слишком мало, кажется…       — То и имею, Саш. Ромка был прекрасно осведомлен о твоих интересах и пристрастиях. В казино тебя Ярослав затащил по его наводке. И получил за это вознаграждение дважды: от Малиновского и от Хмелина.       — Так… давай, добавь мне еще… — хмуро сказал Алекс.       — Больше не будет. Папа сказал, что Ярослава в свое порекомендовал Дмитрий Анатольевич. Но в дальнейшем он показал себя как твой человек, поэтому его и оставили на должности.       — А он брал откаты…       — Да, на той пленке, что ты тогда притащил в «Зималетто», на это бы явный намек. В общем, интересы Романа и Ярослава совпадали. Обоим было выгодно, что «Зималетто» обанкротится. Только действовали они с разных сторон. Ярослав поддерживал тебя, потому что ты собирался распродать компанию, когда придешь к власти. А Малиновский поддерживал меня, потому что с моим раздолбайством при его активной поддержке я бы точно так же привел дело к развалу компании. Такие дела…       — Так, ты отцу отправил все это?       — Да, сегодня. Часть расследования вел он сам, причем уже давно, это касается международных контактов Малиновских. Твои материалы он тоже получил, они очень помогли. Родителей Романа уже объявили в розыск по линии Интерпола.       — А сам Роман?       — Роман… Что ж, скажу. Я выждал неделю, как ты просил, и не вступал с ним в контакт. Потом позвонил, мы встретились. Вроде как поговорили, помирились. Он должен был чувствовать, что я абсолютно потерян после того, как Катя ушла. И что на меня снова можно влиять. Но на этот раз он действовал уж слишком грубо. Надо быть полным идиотом, чтобы следовать его рекомендациям.       — Я говорила Саше о твоих безумных проектах, — улыбнулась Кира.       — А я делал вид, что ведусь, но Зорькин не дает развернуться. Кстати, о Николае: это именно он раскопал все финансовые махинации Малиновского. И пришел с этим ко мне. В общем, его материалы тоже отправились отцу.       — Отлично, значит, Зорькин в деле.       — Да, однозначно. Ну а я играл роль совершенно потерянного, оторванного от реальности президента, а Коля меня постоянно обламывал с моими идеями. Об этом наверняка та же Тропинкина докладывала Ромке.       — Чтобы он не воспринимал тебя как угрозу всерьез?       — Именно так. А сейчас он и вовсе сосредоточится на тебе.       — Да ради бога! — отмахнулся Алекс. — Или он собирается убить меня?       — А черт его знает. Лучше бы тебе без охраны не выходить.       — Не нагнетай! — поморщился Воропаев.       — Саша, лучше перебдеть! — вставила обеспокоенная Кира.       — Ладно, я позабочусь о себе. У Малиновских счета заблокированы?       — Да. Разве что есть что в офшорах.       — Понятно. Думаю, они залягут на дно. В Узбекистане их точно не найдут, а те не выдадут. А вот Роман…       Да, ситуация с Романом была пока под вопросом. Если к его родителям вопросов было много у самых разных организаций и компаний, а потому основания для ареста имелись железные, доказать соучастие их сына было труднее. Так что Алекс, Кира и Андрей сочли главным прежде всего обезопасить себя. И Катю. Потому что не факт, что Малиновский оставил идею отомстить ей за провал грандиозного плана по присвоению «Зималетто»…