Часть 26

      Ужин у Пушкаревых запомнился надолго, причем всем. Катя действительно забрала колье из сейфа, надела подходящее платье из тех, что купила в Германии, и они поехали. Тортик и цветы, всё как полагается. Надо было видеть лицо мамы в тот момент, когда они с отцом открыли дверь и увидели счастливо улыбающуюся парочку! Последовала пауза… — Ну, что застыли? Проходите, раз пришли! — неожиданно хмуро произнес папа. — Проходите, проходите! — тут же засуетилась мама. Обняла дочь. — Катенька, я так соскучилась! Ты бы хоть звонила почаще! — Я тоже очень соскучилась, — улыбнулась Катя, проигнорировав упрек.       Стол был уже накрыт, иного от родителей никто не ожидал. — Наливочки? — предложил отец. — Не откажусь, — кивнул Саша. Напиток оказался ядреным, но вкусным. А еда — просто отменной. — Ну, рассказывайте! — потребовал Валерий Сергеевич. — Как сошлись, давно ли вместе. Когда нам с матерью внуков ждать?       Вот так, с места в карьер! Впрочем, Катя рассказывала, что ее папа — человек прямой. Юлить и умалчивать что-то не стоило. — Недавно. Две недели как сошлись, — ответила Катя. — Не совсем так, — поправил Саша. — Мы поняли, что любим друг друга, уже давно, еще когда работали вместе в «Зималетто». Но сделать решительный шаг друг к другу смогли только две недели назад. — И насколько решительный? — кажется, степень суровости Пушкарева-отца совсем зашкаливала. — Кардинально, — усмехнулся Воропаев. С минуту они сверлили друг друга взглядами. Потом Пушкарев кивнул. — Выйдем на балкон. Ты куришь? — Не сейчас. Выйдем.       Два мужика встали и направились к балконной двери. Рыпнувшуюся за ними Катю остановила мать. — Катюш, да они поговорят только. Вот и мы с тобой давай по-женски поговорим. — Ну… давай, — нехотя согласилась Катя. Заранее предчувствуя, что разговор будет тяжелым. — Ты правда его любишь? — мама сразу спросила о главном. — Очень. Просто поняла это не сразу, как и сказал Саша. — Катя решила не уступать инициативу в разговоре, а потому сразу после ответа задала вопрос сама. — А ты правда считаешь, что он меня украшением приворожил? — А что я еще могла подумать? Ты же на него чуть ли не молилась, на украшение это! Ни вечера не проходило, чтобы не вертела в руках. И шептала при этом что-то! А мне и сон приснился, что тебя душит этим серебром!       Нет, смеяться было нельзя. Это же мама. Но и отмалчиваться тоже было плохой идеей. Катя вздохнула, покачала головой… — Мам, я не думала о Саше, когда брала ожерелье в руки. Оно мне просто нравится. А с Сашей мы просто дружески общались, пока работали вместе. Мы даже не думали о том, чтобы сойтись, понимаешь? Ни он, ни я. И пока я была в Германии, этот комплект лежал в сейфе. Надела его только сегодня. И это не серебро. Это железо с изумрудным напылением. Просто сделано очень красиво. — Не серебро? — удивилась мать. — А похоже очень. Выходит, сон о другом был?       А вот Катя понимала, к чему был тот сон: наверняка ко всем этим ужасным событиям в Мюнхене, о которых мама конечно не знала. И рассказывать ей не стоило!       Женщина задумалась, и Катя решила воспользоваться моментом. — Я очень люблю Сашу, мама. Мне с ним хорошо, понимаешь? — А как же Андрей Павлович? — встрепенулась та, вернувшись к прежней стратегии. — К счастью, успокоился. Он знает, что мы с Сашей вместе. Поверь, я совешенно точно не люблю Жданова, и он это знает. Он преследовал меня, прохода не давал. Но теперь — все. Мы с Сашей официально вместе. Вот, уже помолвлены!       И Катя показала кольцо. — Вот оно как… — без энтузиазма и, главное, радости за счастье дочери, произнесла мама. — Не подходит он тебе, Кать. Послушай меня хоть раз в жизни! — А я только и делала, что тебя слушала всю жизнь, мама! — не выдержав, вспылила Катя. — И это привело лишь к тому, что я поверила первому встречному, приняв игру за реальность.       Мать смотрела на нее совершенно круглыми глазами, полными испуга и непонимания. — Катенька! Да что ты такое говоришь! Я же тебе всегда самого лучшего желала! — Я — не ты, мама, — мотнула головой Катя. — То, что нравится тебе, не обязательно нравится мне. — Но как же так? Я же читала твой дневничок! Ты любила Андрея, действительно любила! А Воропаева терпеть не могла! Не бывает такого, чтобы вот так резко все поменялось! Настоящие чувства так быстро не исчезают! А у тебя любовь к Андрею была настоящая, я точно знаю! — Нет, мама. Я ошибалась. Просто Андрей был в то время единственным мужчиной, который меня поддерживал и проявлял хоть какой-то интерес как к женщине. Он был как волшебный принц из сказки. Я не любила, я мечтала. И нарисовала образ в своем сознании, его и полюбила. А потом сказка закончилась, мечты разбились, не выдержав столкновения с реальностью. И я поняла, что на самом деле не любила его. И хорошо, что поняла это вовремя, когда, сняв розовые очки, могла бы действительно полюбить Андрея как живого человека, а не образ. А Саша… он всегда был самим собой. Да, он может быть очень неприятным, даже отталкивающим, но мне повезло узнать его настоящим, понимаешь? Да и вообще мы с ним не знали друг друга как следует. А там, в Германии… мам, он мне жизнь спас, понимаешь? — Катя осеклась и замолчала, не желая выдавать больше информации о тех событиях. — Да что ты выдумываешь? Кать, ну врать-то мне зачем? — мать решила, что она сочиняет, и по здравому размышлению Катя подумала, что это к лучшему. Зачем родителям знать эту страшную правду? — Ладно, живи с ним, выходи за него! Да только не любишь ты его, я это как мать чувствую!       С манипуляцией такого уровня, особенно со стороны матери, Катя еще не сталкивалась. А потому немного растерялась. Этого немного хватило, чтобы мать возобновила агитацию с новой силой! — Катюша, я тебе добра желаю! Твой Воропаев — плохой человек! Он не сделает тебя счастливой! — Ты-то откуда его так хорошо знаешь? Неужели Жданов плакался? — слова получились резковатыми, но Катя чувствовала себя преданной после высказывания матери. Имела право так ответить ей! — Нет, не он! Если бы он — я бы не поверила, у него ведь свой интерес! — та покачала головой. — А кто ж тогда такой добрый? — к Кате вернулась уверенность в себе, а значит — и сила противостоять этому напору. — Твоя подруга! Маша Тропинкина! — Маша? — удивлению Кати не было предела. — Она-то с какой стати?! — А с такой! Этот твой Воропаев поматросил и бросил ее! А теперь за тебя принялся!       И тут Катя рассмеялась. От облегчения, потому что сказанное мамой, теперь сомнений не было, было бредом. И выдумкой Тропинкиной. Другой вопрос — зачем ей было врать… Да ясно зачем! И тут мерзавец Малиновский постарался, наверняка! А Машка ради него, видимо, даже на преступление готова пойти. — Мам, ты извини! Но в такое поверить еще труднее, чем в магическую силу украшения… — отсмеявшись, выдавила Катя. — Катя! Я серьезно! — Я тоже, мам. Тропинкина соврала, это совершенно точно. Все дело в том, что она влюблена в Малиновского, а он нам всем крови много попортил. Он преступник, мама. А кроме того, ненавидит меня. Ну и Сашу, у них давняя вражда. Романа должны были арестовать за кражу из компании, но он в последний момент сообразил, что ему грозит тюрьма, и быстро «переобулся». А Машку наверняка он подговорил тебе наврать. Чтобы гадость нам с Сашей сделать. И действовать решил через тебя, потому что я бы его и слушать не стала. — Но как она могла соврать? Она же твоя подруга! — с сомнением сказала мать. Не верит, понятно все. Легче взять за правду слова чужого человека, чем собственной дочери! Да, от родного человека Катя подобного не ожидала. Разочарование… — Но думает она не мозгами, а совсем другим местом, к сожалению, — горько усмехнулась девушка. — Мама, хватит уже! Если тебе не нравится Саша — я с этим ничего сделать не могу. Но не придумывай себе ужасов и тем более не слушай посторонних людей. У Саши много врагов и завистников, да и у меня тоже. Но мы вместе, мы собираемся пожениться, и я счастлива. На этом все. Если ты действительно хочешь мне добра — не мешай. Раз уж поддержать не хочешь!       Катя впервые в жизни говорила с матерью так жестко. Было больно и жалко, но иначе никак. Наверное, сейчас девушка как никогда понимала, что дальше так продолжаться не может. Ошибалась ли она насчет Саши? Конечно нет. И обижать его недоверием не собиралась.       Между тем у мужчин разговор начался еще хуже. Сперва оба молчали. Потом Пушкарев выдал: — Выставить бы тебя вон сейчас! За то, что Катюшку под пули подставил!       Секунда, другая прошла, пока Воропаев осознал о чем речь. И сделал вывод: будущий тесть знает о произошедшем в Германии. И у него, что называется, уже отболело. Иначе бы и на порог не пустил. — У вас свои источники информации? — стараясь сохранять спокойствие, спросил Саша. — Баринов. Сам позвонил, признался, — сквозь зубы процедил Валерий Сергеевич. — Отморозок чертов! Но и с тебя вину не снимаю! — Хотел бы я вам сказать, что угрозы не было, но врать не стану. — вздохнул Саша. — Александр Михайлович гарантировал, что нас будут страховать, но от случая ведь никто не застрахован. — Он сказал, что моя дочь в любом случае была бы целью, только поэтому мы разговариваем здесь и сейчас, — строго сказал Пушкарев. — Да, все так. К сожалению, она была мишенью, как и я. Так сошлось. Но вот сейчас я думаю, что в тот вечер можно было бы кого-то замаскировать под нее… — Все мы сильны умом задним, — вздохнул Пушкарев, успокаиваясь. Видно, уяснил для себя что-то важное из этого короткого разговора. — Это ваше чертово «Зималетто»!.. Ведь дело-то всё в нем, да? — Не только, но в основном — да, в нем. И теперь, кстати, оно частично принадлежит и Кате. Пять процентов акций. — Это еще с какой стати? — Она много сделала для компании. В том числе вывела мошенников на чистую воду. Потому они так и… — Сейчас-то угрозы нет? — Нет. Сейчас нет. — Побольше бы уверенности в твоем голосе! — сдвинул брови Пушкарев. — Расследование подошло к концу, и в основном всех выловили. Но врать не буду — полной гарантии не даст никто, никому и никогда. А Баринов вам откуда знаком? — Служили рядом. Ну как? Он в службе безопасности нашей части, я в бухгалтерии. Так, пересекались пару раз. Теперь вот зарабатывает в охранке. Он же мне сразу позвонил, как Катерина в Мюнхен приехала. И регулярно сообщал, как там дела у нее. Я обрадовался, старый дурак, думаю, ну все, под присмотром дочка! А тут такое высняется… — А она и была. Юлиана его просила за ней присмотреть. До последнего эпизода со стрельбой и правда ничего не грозило. Это, можно сказать, агония криминальной схемы была. Я правда думаю, что волноваться уже не надо. — И Юлина еще? Ну, дела… — Валерий Сергеевич покачал головой. А потом продолжил без перехода. — Любишь ее, значит? — Очень люблю. — Хорошо. Тебе я почему-то верю. А этому вашему Жданову — нет! Такие как он только и умеют бабам лапшу на уши вешать! Вон, мать сразу поплыла, как слезу пустил! Раскаивается он, как же! Знаю я таких!       Для Алекса было большим сюрпризом найти союзника в лице будущего тестя. Начали-то, как говорится, за упокой! И эта поддержка была ему необходима, врать себе и отрицать это Воропаев не собирался. — Спасибо, что верите. Это очень много значит для меня… — Да скажи я иначе — все равно по-своему бы поступили! — Пушкарев махнул рукой и усмехнулся. — Что ты, что Катюха — характеры! Нашла коса на камень! И отец родной для нее уже не авторитет!       Теперь ворчание Пушкарева было скорее шутливым. Гроза миновала окончательно, такие моменты Саша чувствовал очень хорошо. Можно было немного расслабиться… — Не все так плохо, — улыбнулся Воропаев. — Мы оба — вполне мирные люди… — Серьезно? — Пушкарев рассмеялся. — Ну-ну! Ладно. Все, что я хотел — я услышал. Пошли к ним. А то Лена вбила себе в голову, что ты ее приворожил. — Да, я в курсе. И Катя тоже. Очень смешно… — Вот и мне смешно. Надеюсь только, что Катерина сейчас не взбрыкнет, наслушавшись этих бредней. — Все может быть. Ничего, успокоим их. А наливочка у вас чудесная. — А то! Сам делал!       Когда мужчины вернулись с балкона, дамы сидели надувшись друг на друга и были даже рады, что их компанию разбавили. Потом посидели недолго, полчаса, не более. Попробовали замечательный торт Елены Александровны. Выслушали пожелания и напутствия Валерия Сергеевича, пережили хмурые взгляды матери. И покинули гостеприимный дом. — Ты представляешь?! — не утерпела Катя, начав говорить прямо в такси. — Это маму Машка Тропинкина против тебя настроила! Звонила ей и говорила, что ты ее бросил, а теперь и меня несчастной сделаешь! — Я?! С Тропинкиной?! — этого он точно не ожидал. Ну надо же! — Это наверняка ее Малиновский попросил, — тут же продолжила Катя. — Умеет же гадость сделать! — Я бы никогда не замутил с Тропинкиной, — он помотал головой, потом усмехнулся. — Или у тебя закралось подозрение?.. — Ни малейшего, — Катя поцеловала его в щеку. — А про Вику я и так знаю… — А… откуда? — Так… Коля сказал? — Да, с Викой было, но мы завершили эту часть отношений уже довольно давно. Сейчас мы друзья. Я взял на себя заботу о ней, потому что… ну просто чувствую свою ответственность за нее. В том числе. — Ты правильно сделал, — серьезно кивнула Катя. — Вика очень изменилась, к лучшему. Интересно, поступила она учиться? — Надо позвонить, узнать. Мне больше интересно, получится ли что-то у нее с Михаилом. — Хорошо бы получилось! Завтра спросим, может, Кира в курсе… — Да, точно! Завтра нам предстоит ужин с моими сестрами! Как я мог о таком забыть?! — горестно воскликнул он. — Да ладно! Мы же тогда очень хорошо все вместе посидели! — Да, но завтра они будут пытать тебя прицельно. И как бы это было не страшнее, чем сегодня у твоих родителей… — А что, без благословения сестер ты на мне не женишься? — Я? Я в любом случае на тебе женюсь! — гордо сказал Алекс. — Но ты можешь передумать выходить за меня, поболтав с ними. — Вот это уж вряд ли! — ухмыльнулась Катя. — Вот такой настрой и держи! А вообще я преувеличиваю, конечно. Они обе только и мечтают женить меня. А ты им уже нравишься! — Да. И Кира изменила отношение ко мне… — Это на самом деле большое достижение для нее. Хорошо, что она больше не любит Андрея, иначе всё было бы не так радужно. — Наверное. Никита очень хорошо на нее влияет. — Точно подмечено, — кивнул Алекс. Отчего-то после этой части разговора им стало неуютно. Неприятно вспоминать о том, что было… А потом они приехали и зашли в квартиру. До утра все разговоры были отложены по самым приятным причинам.