Часть 27

      Разговор с Павлом состоялся на следующий день, в обед. И сразу начался с извинений. — Катя, вы уж простите нас с Марго, что мы надавили на вас в Мюнхене, — улыбаясь сказал Жданов. — Думаю, Андрей уже объяснил, почему было важно вести себя именно так. Да и встречи мы специально назначали в тех точках, которые находились под наблюдением противников. Но сейчас все в порядке. Никаких претензий к вам, только благодарность. Насчет Романа Малиновского — я гарантирую, он вас больше не побескопокит. Ему будет очень сильно не до нас в принципе. У него новый проект, который совершенно точно не связан с «Зималетто». — Спасибо, что сказали это, Павел Олегович! — искренне сказала Катя. — А то неприятно было от всей этой ситуации…       Саша взял ее за руку в знак поддержки, Павел все правильно понял. — Вас можно поздравить? — Да, мы собираемся пожениться, — улыбнулся Воропаев. — Рад за вас, — улыбнулся Жданов. — На Марго не обижайтесь. Ей просто стало досадно, что вы предпочли Сашу, а не нашего шалопая. Вот и говорила с вами таким тоном, будто вы нанесли ей личную обиду. Но сейчас она уже успокоилась, так что волноваться не стоит. Катя замерла: никак не ожидала, что мужчина в курсе ее отношений с Андреем. Между тем Павел продолжал говорить, как ни в чем не бывало. — Надеюсь, через неделю на встрече акционеров вы будете присутствовать? — Да, конечно, — растерянно кивнула она. Саша слегка сжал ее ладонь под столом. — Павел Олегович, — сказал он, — что там с Тропинкиной? Она точно сообщает информацию Малиновскому! — Мария уволилась по собственному желанию буквально три дня назад, — с усмешкой сообщил Жданов. — Амура говорит, нашла другую работу. Думаю, это был правильный выбор. — И я тоже так думаю! — с великим облегчением произнесла Катя. Бывшую подругу, кинувшую ей такую подлянку, он не хотела видеть. И насчет остальных не была уверена — Саша ей рассказал, как они все вместе, не только Маша, спасали «бедненького Романа Дмитриевича».       Разговор с Павлом получился хороший. Тёплый, ровный. И Катя успокоилась. После обеда она поехала снова к Юлиане, но та отпустила ее аж в три, затащив в салон красоты. Так что на встречу с сестрами Воропаевыми Пушкарева отправилась во всеоружии! Чего она не ожидала, так это горячих обнимашек с Кирой и Кристиной. — Катя! Как же хорошо, что с тобой все в порядке и вы с Сашей все-таки решились сделать шаг друг к другу! — выдала Кира, когда все более-менее успокоились и присели за стол — дело было в ресторане, но не «Мармеладове». В «Ришелье». — Да они просто не сразу осознали, что созданы друг для друга, Кирочка! — покровительственно произнесла Кристина.       Кажется, Катя понимала, почему Саша опасался этой встречи. Вероятно, знал, что они вот так эмоционально отреагируют. Но она была скорее рада, чем напугала этим.       На самом деле встреча прошла просто отлично. В основном сестер интересовали приготовления к свадьбе, и когда Саша сказал, что они не успели подать заявление, потребовали сделать это немедленно, то есть уже завтра. Возражений у парочки не было.       Дома они оказались только за полночь, так здорово посидели! — Классные они у тебя! — с чувством сказала Катя, когда уже ложились в кровать. — А вообще вы все трое совсем не такие, какими приходили в «Зималетто». — На самом деле мы между собой — такие, как сегодня. Просто не каждый заслужил такое доверие, как ты, — серьезно сказал Саша. — Интересно, чем я его заслужила?.. — вздохнула она. — Тем, что ты — это ты, — он притянул ее к себе и поцеловал. И все разговоры на это вечер закончились.       Неделя до совета акционеров пролетела быстро. Они снова ходили в гости к Катиным родителям, и вроде бы, мама даже слегка подобрела к Алексу. Отец так и вовсе принял его как родного. Сообщили о дате свадьбы, и эта новость вызвала всеобщее оживление. Мама заинтересовалась меню, а отец — организацией самого торжества и его оплатой. — Я сам все оплачу! — отреагировал Саша, когда Валерий Сергеевич предложил вложиться финансово. Жестковато получилось, но уж как Воропаев чувствовал, так и сказал. И Пушкарев не обиделся, только понимающе усмехнулся. — Молоток! Но если что… — Обязательно обращусь, не сомневайтесь! — заверил Воропаев.       Катя была в странном состоянии то ли ожидании счастья, то ли предчувствия неприятностей. Казалось бы, всё замечательно, даже родители приняли Сашу, и у Ждановых нет претензий, и вся эта история с Малиновским в прошлом. Но что-то не давало ей покоя. Как будто есть что-то неправильное во всей этой ситуации…       Совет акционеров проходил в пятницу, вопреки традиции — не после показа, до которого был еще месяц. Надо было соблюсти формальности, зафиксировав изменения в составе правления. И в кои-то веки Катя боялась встречи не с акционерами и директорами, а с женсоветом. Вот в чем была неправильность!       Секретарши были подчеркнуто вежливы, на «вы», но не более того. Все сразу стало понятно: наверняка обвиняют ее в том, что Роман и Маша расстались с «Зималетто». Прежняя Катя расстроилась бы ужасно, но сейчас всё ощущалось по-другому. Это не их похищали, не в них стреляли. И если их симпатия к этому кобелю сильнее дружбы, то ей с ними не по пути!       С этого момента Катя вообще перестала замечать секретарш. Долг платежом красен. — Катюша, Сашенька! Как я рада вас видеть! — проворковала Марго, когда они зашли в конференц-зал. Она вполне благодушно улыбалась, как и Павел. Андрей тоже улыбался, совершенно искренне, кажется. С Кирой и Кристиной Катя даже расцеловалась. И заседание началось.       Зорькин прибежал как раз когда речь действующего президента закончилась. — О! Николай Антонович, как вы вовремя! — воскликнул Андрей. — Как раз ваша очередь докладывать! — Всем добрый день. Прошу прощения за опоздание! — выдохнул Зорькин. — Привет-привет! — помахала рукой Кристина. — У твоего опоздания, мой хороший, должно быть веское оправдание! — И оно у меня есть, глубокоуважаемая Кристина Юрьевна! — торжественным голосом произнес Коля, подмигнув Кате. Она отметила про себя, что ее друг очень изменился. Появилась в нем этакая легкая небрежность. И куда-то пропали комплексы, которые постоянно проявлялись в присутствии большого скопления людей или перед красивыми женщинами. — Я только что из банка. Вот тут у меня документы, подтверждающие перевод на счета «Зималетто» весьма приличной суммы. Я также взял на себя смелость позвонить юристам и пригласить их к нам, чтобы определиться с долями акционеров и прочими формальностями, о которых вы упоминали. — Отличные новости! — прокомментировал Павел. — Спасибо за оперативность, Николай Антонович.       В этот момент раздался стук в дверь, зашла Амура. — Прошу прощения, Андрей Павлович. Прибыли юристы. — Прекрасно! Проводите их сюда, Амура, спасибо! — кивнул Андрей. — В таком случае, нам с Николаем Антоновичем стоит удалиться, пока вы решаете формальности? — поинтересовался Урядов. — Пока не стоит. Когда речь дойдет до обсуждения действительно конфиденциальных вопросов, только тогда, — отозвался Павел.       Юристы были отличными профессионалами, к тому же Андрей ввел их в курс дела заранее. Так что всё прошло быстро, Катя и опомниться не успела, как передел собственности уже осуществили. Это был именно передел, а не просто передача Кате акций. Семьи снова поделили капитал пополам, в количественном отношении теперь у всех стало больше, даже с учетом Катиной доли. Причем ее акции входили в половину Воропаевых. С этим не спорили ни Кира, ни Кристина, ни Саша. Собственно, он и предложил этот вариант. Ждановы, конечно, не возражали. Интересы всех сторон были учтены.       После завершения конфиденциальной части совета вновь пригласили Зорькина, Милко и Урядова, потом выпили шампанского и отпустили юристов. Так Катя получила небольшой, пятипроцентный пакет акций компании, в которой начинала работать всего лишь секретарем.       Маргарита улучила момент переговорить наедине, да и сама Пушкарева понимала, что надо уже расставить все точки над нужными буквами. — Катюша, я прошу у вас прощения за тот разговор в Мюнхене, — улыбаясь, сказала Жданова. — Паша наверное все вам объяснил, но я хочу добавить, от себя лично. Дело в том, что я действительно думала, будто вы специально морочите голову Андрею, заставляя его страдать. А Саша вас в этом поддерживает, и в это было просто поверить, учитывая их разногласия в прошлом. Но я изменила свое мнение, когда поговорила с ним и с самим Андреем. И пришла к выводу, что вы были абсолютно правы: Андрей не любит вас на самом деле. Но он с детства был мастер убеждать себя в том, что он прав. При этом он достаточно харизматичен, чтобы вести людей за собой, увлекать тем, что интересно ему. Это прекрасно, но в то же время такой дар — палка о двух концах. Всегда надо помнить об ответственности, а мой сын часто забывает о том, что считает в данный момент несущественным. А к вам, Катенька, он привязался потому, что вы совершили главное чудо: заставили его разобраться в самом себе и осознать, что для него действительно важно. И это не вы и ваши чувства, это «Зималетто». Все дело в компании. Именно семейная фирма — главное в его жизни. Я, признаться, немного была обескуражена, когда он сообщил мне о своих выводах. Но мне кажется, они верные. Он любил вас как соратницу, как часть команды, понимаете? И хотел вернуть вас именно на работу, любой ценой поначалу. И полагал, что залогом вашего возвращения к работе будет возвращение к нему…       Маргарита печально улыбалась, глядя на Катю. И та улыбнулась в ответ, кивнув. — Я очень рада, что вы все правильно поняли, Маргарита Рудольфовна. А еще больше я рада, что Андрей все осознал. Я хочу, чтобы он был счастлив. И чтобы компания процветала. И я надеюсь, вы все будете у нас с Сашей на свадьбе… — Ну конечно, дорогая моя! — улыбка Ждановой стала еще более радостной. — Я так за вас рада! Вы отличная пара с Сашенькой!       Но сразу после этого Маргарита помрачнела. — Катя, есть еще одна тема, крайне деликатная, о которой я хотела с вами переговорить. Речь пойдет о ваших подругах. О женсовете. — Да я уже поняла, что их отношение ко мне, мягко говоря, изменилось, — вздохнула Катя. — Все дело в том, что они, как бы это сказать, до сих пор уверены в невиновности Романа. Считают его несправедливо пострадавшим. И вас рассматривают как причину его увольнения. И увольнения их подруги Маши. И конечно они знают, кто получил акции Романа. Хотя сегодня официально была другая процедура, все всё поняли. — И ведь не докажешь, что я этого совсем не хотела, — Катя усмехнулась, качая головой. — Катенька, не надо ничего доказывать, — Маргарита похлопала ее по руке. — Это бессмысленно. Об этом я и хотела поговорить с вами. Сейчас любые ваши слова будут расценены как попытка оправдания, а следовательно — признание вашей вины. — Да? То есть вообще не будут слушать? — Будут. Но услышат ровно то, к чему будут готовы. — И что же мне делать? Они мне все дороги, и оставлять всё так… не хочется! — Ничего не надо делать вам, — тонко улыбнулась Жданова. — Но это не значит, что другие будут бездействовать. Просто не надо с ними говорить сегодня. А дальше… дальше сами все поймете. Единственное, что я могу вам сказать… у вас замечательный друг! — Коля? — Катя удивилась. — Коля принимает во всем этом участие? Ну… тогда ладно!       Этот разговор был тем еще откровением для Пушкаревой. Женсовет — такой женсовет… Но помощь Маргариты в этом деле и правда была неожиданной. Еще одно приятное открытие сегодняшнего дня…       Ситуация с секретаршами разрешилась буквально в течение нескольких дней. Прямо посреди рабочего дня позвонила Амура и срывающимся голосом сказала: — Катя… то есть Екатерина Валерьевна… ты извини, что я тебя беспокою… просто… тут такое… в общем, Кать, я понимаю, что ты к нам сейчас относишься не очень, но мы так больше не можем! Нам надо встретиться! Мы же не знали ничего, а тут вдруг…       Сначала она даже не поняла, о чем речь. Потом вспомнила разговор с Маргаритой. — Амура, привет, а что случилось? Я просто решила, что вы меня теперь из женсовета исключили, чего я буду навязываться, думаю… — Нет, всё не так, Катюш! Мы же… мы действительно ничего не знали о том, что с тобой произошло по вине Малиновского! А Свету не слушали! Катя, ты только не отказывай! Давай сегодня встретимся? В «Ромашке», давай? Нам с тобой надо поговорить… очень надо!       Конечно она согласилась! Правда, сразу после этого звонка набрала Колю. — Зорькин, к чему мне готовиться? — спросила Катя, когда рассказала о разговоре с Амурой. — Пушкарева, да не кипешуй, всё в норме! Мы с Павлом Олеговичем просто собрали материал, там и видео есть, и репортажи журналистов с места событий, так сказать. Они в эфир не пошли, не волнуйся. Но твоим подружкам хватило. И признания Малиновского на камеру есть. В общем, готовься принимать извинения! — Правда? — от сердца отлегло. Потому что на самом деле Катя очень переживала из-за потери подруг. Да, они громкие и подчас бестолковые, но она их очень любила. И узнать, что в какой-то мере справедливость восторжествовала, было очень приятно!       Саша тоже одобрил встречу с секретаршами. — В конце концов, ты будешь там мелькать на советах акционеров, так что наладить отношения с персоналом не помешает. Но я очень надеюсь, что ваши посиделки не будут частыми, а сегодня надолго не затянутся! — добавил он в конце с притворной строгостью. И Катя счастливо рассмеялась, потому что ей пришла в голову идея! — Саш, а ты меня тогда заберешь из «Ромашки» после посиделок? — Я тебя заберу отовсюду, где найду! — гордо заявил Воропаев. Потом задумался. — А из «Ромашки»… Что ж, это будет новый, интересный опыт!