Часть 9

– А я вам говорил, Константин Сергеевич, что графиня меня околдовала, – радостно кричал Илья. – Потише, пожалуйста, – постучал карандашом по столу Бредихин, – Итак, очки у всех есть? Сейчас электрик подключит ток в новой камере Ольги Анваровны и мы переведем заключенную в безопасное место. Она больше никому из вас не навредит, – увернно вещал Костик толпе Хранителей, – И не забывайте про шокеры. – Так она могла сбежать и не сбежала? – тихо пробормотал Гриша. – Теперь точно никто никуда не сбежит, – уверенно заявил Бредихин, обводя расшумевшихся мужчин взглядом победителя, – И я с вас серьезно спрошу за малейшее нарушение дисциплины. Чтобы никакой выпивки!       Константин строго зыркнул на подчиненных. – Сидите и газеты читайте, – сказал Бредихин, заметив какой-то журнал, торчащий из кармана джинсов Гриши, – От этой твари можно ожидать, чего угодно. Она старше всех вас в пять раз. Поэтому в разговоры не вступайте, на провокации не поддавайтесь. И с доктором тоже держите ухо востро. – Может ей тогда еще и рот кляпом закрыть? Ну чтобы не болтала? – предложил Илья.       Костя задумался. – Ты совсем дурак? Себе лучше кляп вставь, – брезгливо скривился Гриша, – Я в порно клубе не соглашался работать. Клетки, наручники, кляп. – В самом деле, это уже лишнее.       Костя слегка позеленел. Хранители даже испугались, как бы начальник снова не заблевал пол. Все-таки до Ирины Витальевны ее отпрыску еще было расти и расти. – Хватит с нее и клетки, – совладав с собой, произнес Костя, – И запомните самое главное, это она должна нас бояться! Вы построже с ней, построже.       Ночью, по дороге из Москвы в Смоленск, Жан прикинулся спящим, чтобы не отвечать на бесконечные вопросы Ивана. – А я думал, вампиры не спят, – произнес Жалинский, как только Жан открыл глаза. – Типичное заблуждение. Можно и не спать, но лучше не злоупотреблять этой способностью. Мозгу требуется отдых.       Иван остановил машину рядом с особняком графини. Этот адрес он хорошо запомнил. Тогда казалось, что найденый Барановский – ключ ко всему делу. Ценный свидетель, а возможно и убийца. Тогда Иван еще думал, что быстро закроет дело и вернется домой в Москву. Кто бы знал, что Смоленск не захочет его отпускать? Без Аннушки всё теряло смысл. Ни одна женщина во всём мире не могла с ней сравниться.       Оставаться на всю жизнь бобылем и топить свою тоску в алкоголе, как это когда-то сделал Усачев, Иван не хотел. Ну уж нет, лучше рискнуть. Вампиры тоже люди. Да если бы Анна была русалкой или волчицей-оборотнем, Иван и то бы не стал возражать. Он встретил родную душу и сразу нутром почувствовал, что это навсегда. – Жан Иванович, поедем сейчас же к Хранителям. Где они находятся? – спросил Жалинский у доктора Дешама. – Сначала надо хотя бы переодеться и умыться с дороги, – ответил Жан, глядя на особняк Ольги, – Ладно, раз уж вы всё равно привезли нас сюда, добро пожаловать. У нас дома вчера труба в ванной лопнула, так что гигиенические процедуры все на кухне. А это, боюсь, вам будет непривычно. Только прошу вас, ничему не удивляйтесь. Здесь живет Барановский, и он ничего не знает о вампирах. Уверен, что Ольга погибла в автокатастрофе, и сейчас оплакивает её потерю.       Жан открыл дверь своим ключом и вошел в дом. В воздухе стоял запах алкоголя, в углу комнаты валялся забытый кальян. Сергей, видимо, еще не добрался до дома после бурной ночи. – Богема, – раздраженно буркнул Жан, глядя на беспорядок, и направился в ванную.       Приняв душ и достав из сумки смену чистого белья, маркиз переоделся и почувствовал себя человеком. Иван последовал его примеру, жалея, что так и не застал Сергея. Все-таки Барановский его тогда здорово выручил. – Успеете еще наговориться, – успокоил Ивана Жан. – Хотя, Константин Сергеевич обещал организовать Барановскому гастроли, чтобы отправить подальше из Смоленска. Наверное, выделит грант от городской администрации для талантливой молодежи. У него же какой-то творческий коллектив или ВИА. – Рок-группа у них была, – поправил Дешама Иван, – Пока Клим с Никитой всех не убили. – Точно, Ольга говорила, что он рокер, – погрустнел Жан, вспомнив о графине.       На столе в гостиной засыхали остатки пиццы, поэтому в холодильник заглядывать не было никакого желания. Жан взял из термосумки последний пакетик с кровью, у Ивана в машине нашлась дежурная пачка чипсов и минералка.       Через полчаса Жан и Иван подъехали к дому Кривича. Дешам сумел объяснить Жалинскому, что первый визит обязательно надо отдать главе Семьи. – Правила у нас средневековые. Если разозлите деда Славу, то сразу падайте в ноги и просите прощения. Все-таки он уже тысячу с лишним лет вампир. Не испытывайте судьбу, – посоветовал Жан. – Ну это еще не так страшно. Хотя бы на кол не сажают.       Доктор Дешам странно посмотрел на Ивана. И в самом деле, такой без труда в семью впишется, прямо как Аннушка. Вот что значит исконные традиции. Жаль, что французу этого не понять, хоть тысячу лет проживи. – Я на работу опаздываю, – крикнул Жан деду, бросая Ивана на произвол судьбы.       Святослав Вернидубович всплеснул руками. – Вот молодежь пошла... Вы заходите, Ванечка, не робейте.       Доктору Дешаму с утра пришлось сразу встать к столу, за ночь привезли людей, которым срочно требовалась операция. Поэтому к Ольге Анваровне Жан собрался только в обед, предварительно созвонившись с Жалинским. Капитан заехал на своем столичном «Ауди» за Жаном в больницу. – Знаете, Жан Иванович, а ваш дед Слава и правда может быть весьма убедительным, – сказал Иван, когда выяснил у Жана, как проехать к Бредихиным. – Что он вам сделал? – испугался Дешам. – Да ничего такого, чай пили. Рассказал про Аннушку, как она долго привыкала к вампирской жизни. А потом предложил мне войти в вашу семью официально. Поэтому и к Хранителям отправил. У вас, оказывается, тоже своя бюрократия, – вздохнул капитан Жалинский, – Дед Слава позвонил, предупредил вашего Константина Сергееевича. Тот сказал, чтобы я приехал. – А что насчет Ольги? – А этот вопрос я и хочу задать Бредихину: как вы и просили, без эмоций, строго по существу дела. К тому же, беременность Ольги Анваровны смягчающее обстоятельство. – Разумно, – согласился Жан, – Только всё равно всё решает дед. С ним надо было договориться.       Иван слегка покраснел. – Анна приехала с работы. Мы решили, что стоит попробовать жить вместе. Я перееду в Смоленск, буду о ней заботиться. Дед Слава одобрил. – А позволите спросить, что повлияло на ваше решение? Неужели тоже дед уговорил? – Не хочу, чтобы Аня, как ваша Ольга, осталась совсем одна. Или как Дятлов. Жуть берёт от этих ваших законов и Хранителей. – В целом вы абсолютно правы. Только запомните, раз уж вы твёрдо решили остаться в Смоленске, Ольга не одна. У нас Семья. – Как на Сицилии? – иронично заметил Иван. – Ну зачем же так мрачно? Может, у вас с Анной и получится что-то изменить. Хотя головы до сих пор ещё рубят серебряным топором. Не мне вам рассказывать, товарищ капитан.       Проводив Ивана до кабинета Костика, Жан направился в подвал. – Вечер был сложным, – хмыкнул Жан, встретив Хранителя в черных очках.       Но веселье быстро покинуло Дешама, когда он увидел рубильник и дверь, ведущую в помещение с железной клеткой. – Вы ошиблись, милейший. Мне надо к Ольге Анваровне. – А она теперь здесь. Заходите, доктор.       Жан потрясенно смотрел, как открылась железная клетка. Он услышал лязг закрывающейся за ним двери. А потом послышался треск электричества. – Жан, посмотри, что они со мной сделали!       Ольга уткнулась в грудь Жана и зарыдала.       Давно уже они не были так близки. Дешам нежно провёл по волнистым локонам Ольги Анваровны. Вспомнились слова Аннушки о том, что ребёнок графини живой. Такой, какими все они были раньше, очень давно. И Ольга тоже, словно опять была человеком. Жан и сейчас чувствовал её запах, слышал биение пульса.       А вот женских слез маркиз Дешам, как и многие мужчины, выносить не мог. – Эти мерзавцы оглушили меня шокером, как тогда, в поезде. И притащили сюда, пока я была без сознания, – всхлипывая, жаловалась Ольга, – Жалкие трусы! Ты же не оставишь меня здесь?!       Жан подошел к клетке и попробовал раздвинуть прутья решетки. Раздался удар тока и вампира отбросило на пол. – Жан Иванович, здесь 380 вольт. Лучше не прислоняться к стенам, – послышался насмешливый голос Хранителя. – Но это опасно для Ольги и её ребенка! – сердито проговорил Жан, – Как врач я не могу одобрить такие условия содержания моей пациентки. Немедленно отключите ток и откройте дверь. Меня вы не имеете права удерживать насильно. – Вас никто и не держит, а вот графиня пусть отойдёт в сторону и станет спиной к двери. Иначе я вас не выпущу.       Жан выпятил вперед челюсть и с трудом сдержался, чтобы не зашипеть.       Ольга продолжала тихо плакать. – Не оставляй меня здесь одну. Мне страшно, Жан. Они все в черных очках. Я абсолютно беззащитна... – Нет, так не пойдет. Я сейчас же позвоню деду.       Жан достал телефон, но увидел, что сигнала нет. – Чтобы позвонить, мне сначала надо выйти из подвала. – Не уходи... – Оленька, я привёз Ивана. Помнишь капитана Жалинского? – Ты жестокий, Жан. Зачем ты хочешь испортить жизнь ещё одному человеку? – медленно проговорила графиня, – Никогда тебя не прощу за то, что затащил меня в свою семью.       Ольга резко толкнула Жана в грудь. – Это благодаря тебе графиня Воронцова сейчас в железной клетке! Как животное в зоопарке... – Не начинай, Ольга, – поморщился Жан, – Я пытаюсь что-то придумать. Но действовать, поддавшись эмоциям, — худшее, что может быть в этой ситуации.       Слезы на глазах Ольги мгновенно высохли. От рассудительно тона бывшего мужа графиня пришла в ярость. – О чем тут думать? Я не останусь здесь больше ни секунды. Я сейчас же выломаю эту решётку и мне плевать на то, что со мной случится!       Ольга стремительным броском оказалась у двери клетки. Но Жан так же быстро перехватил её. – Не надо. Это больно, в конце концов. А я не хочу, чтобы тебе было больно. – Жан, умоляю! Сделай что-нибудь. Что угодно. Убей их всех. Они это заслужили, – тихо говорила Ольга, пока Жан отводил её от двери, бережно придерживая за талию.       После резкого движения Ольга внезапно ослабела. Раньше такого с графиней не случалось. Но эмоциональное потрясение было так велико, что силы буквально оставили эту некогда непреклонную и уверенную в своем превосходстве женщину. – Дедуля их сам убьёт, – сквозь зубы процедил Жан, ненавидя Хранителей в этот миг даже сильнее, чем сама Ольга, – Я позвоню ему и всё выясню. А сейчас приляг. Вспомни наш сад, нашу яблоню. Как я пел тебе колыбельную, когда ты не могла уснуть.       Дешам проникновенно смотрел на графиню. Видеть её в этом подвале было для него худшим кошмаром. Все эти годы он боялся, что не сможет спасти графиню от жестокой расправы. И конечно же, во всем этом была только его вина. Надо было лучше заботиться о своей обращенной. А теперь, что толку взывать к милосердию тюремщиков? По своему горькому опыту маркиз Дешам знал, что никакие мольбы не помогут. И только Кривич может спасти обреченного на страшные муки.       Ольга свернулась на кровати, подтянув ноги к груди. – Лучше возвращайся поскорее, – попросила графиня Жана, – Я буду тебя ждать. – Я обязательно вернусь, – пообещал Жан и протянул Ольге свой платок. – Вот, возьми.       Через мгновение доктор Дешам уже стоял у двери клетки. – Я выхожу!       Щелкнул рубильник, лязгнула дверь.       Жан молча вышел в коридор и взметнулся вверх по ступенькам.