Часть 10

      Константин встретил Жалинского как доброго друга. — Признаться, я ждал вас гораздо раньше. На место в Семье Перворожденного всегда много желающих. А у нас скоро еще прибавление ожидается.       Бредихин разложил перед собой папки с личными делами вампиров. Вывел на обложке имя Жалинского. — Пока запишем «фамильяр». И кто будет вашим подопечным? — Анна Петровна Остроумова, — ответил Иван. — Со своими обязанностями ознакомлены? У нас за всё время первый случай. Обычно Святослав Вернидубович обращает без испытательного срока. — Мировой старик, — улыбнулся Иван. — Вы про Кривича? — брови Бредихина удивленно поползли вверх, — А когда состоится обращение? Вы обговаривали конкретные сроки? — Н-нет, — смутился Иван.       Он и правда не думал о том, что станет вампиром. Пока речь шла только о том, чтобы остаться в Смоленске с Аней, не боясь очнуться в багажнике хранителей или в дурдоме. Словом, получить официальную регистрацию и зажить одной семьей. — Ну что же вы?! — удивился Бредихин, — Надо подготовиться. Это серьезная процедура. К тому же, основной принцип обращения делает обратившего убийцей. Вы ведь не собираетесь умирать от естественных причин? Впрочем, у вампиров действуют законы неблагого мира. Вас будет обращать сам архонт? — Архонт — это правитель вампиров? — уточнил Жалинский и показал пальцем на потолок. — Так называют Святослава Вернидубовича. У вампиров старые порядки. А Древние, к тому же, отличаются крутым нравом. Но, я понимаю ваше желание вступить именно в эту Семью. Обращенные перворожденного вампира наделены мощными способностями. Главное, помните о соблюдении Договора. И не слушайте всякие сплетни. У нас все строго в рамках закона. Каждый смертный приговор был приведен в исполнение в присутствии обратившего.       Костя положил руку на большую стопку тоненьких папок. В каждой не больше одного листика. — А что там? Можно ознакомиться? — полюбопытствовал Иван. — Список жертв. Некоторые по десятку душ загубить успевали. Но рекордсмен, конечно, пленный француз. Честно говоря, если бы не нужда в докторе, давно бы его казнили. Но теперь, за давностью лет, старые дела не в счет. Хоть и попил он крови смоленской, пока язык русский не выучил. Сами подумайте, легко ли вампиру хирургом работать? Руки всегда по локоть в крови. — Жан Иванович? — Да-да, наш маркиз, — покивал Костя. — Я разбирал архив и нашел любопытную записку. Вот, посмотрите.       Константин протянул Ивану листок из старинной папки, на которой было написано J.–K. Dechamp. — Маркиз просит отправить во Францию известия о гибели его товарищей по оружию. Сам же их прикончил, и решил похоронки разослать. И список составить не поленился, — усмехнулся Бредихин.       Иван посмотрел на пожелтевший лист бумаги, на котором изящным почерком Жана были перечислены французские имена и воинские звания. С трудом верилось, что интеллигентный доктор имел прошлое серийного убийцы. — Потом уже наши крепостные пошли, — продолжил рассказывать о прошлом Дешама Константин. — Мы их тоже записывали, разумеется. Постепенно доктор научился держать себя в руках. Но это благодаря Святославу Вернидубовичу. Ответственность всегда лежит на обратившем вампире. Мы лишь глухое и слепое орудие «Договора». — Немезида, — произнес Жалинский и вернул бумагу Бредихину.       Костя аккуратно убрал документ в дело. Посмотрел на погрустневшего капитана. — А вы не хотите стать Хранителем, Иван? Ну зачем вам нужны эти вампиры? Вот поживете у нас, посмотрите, так сказать, изнутри, может еще и передумаете. Ничего там хорошего нет. Хищники, кровососы. — Но не всё же, — заступился за вампиров Иван, — Они стараются жить как люди. — Анна Петровна пока вне подозрений. Но если говорить начистоту, то недавно мы узнали, что графиня Воронцова обладает даром внушения, — Константин конспиративно понизил голос, хотя в его личном кабинете бояться было нечего, — Ей достаточно посмотреть жертве в глаза, и несчастный слепо подчиняется всему, что ему прикажут. Даже не представляю, сколько на самом деле трупов на счету этой семейки. Закон обратной силы не имеет. Но взять хотя бы Дятлова. Святослав Вернидубович уверяет, что он не причастен к убийствам в Вешках. А вот покойный Шумилин утверждал обратное. И его самоубийство, в свете открывшихся обстоятельств, выглядит очень подозрительным. Графиня могла приказать Никите покончить с собой.       Иван нахмурился, вспоминая о неприятном деле. — Но у вас нет никаких доказательств. — Увы, вампиры хитрят и скрывают свои способности. Кто знает, что могут другие члены Семьи?       Жалинский горько усмехнулся, вспомнив, как Анна читала его мысли. — И все-таки вы обязаны действовать по закону, а не руководствоваться догадками. — Приятно говорить с образованным и умным человеком. По закону мы должны отрубить голову графине Воронцовой, но вампиры попросили нас отложить казнь до рождения ребенка. — Отложить? — не поверил своим ушам Жалинский. — Вы собираетесь лишить Ольгу Анваровну жизни? — Помните Клима? У вас же не возникло сомнений, когда вы заносили секиру и рубили ему голову. — Но Клим вел себя агрессивно. А Ольга никому не угрожала и раскаивается в своем поступке. У неё же нет десятков жертв, как у тех казненных? — Достаточно и одного убийства. А что вас удивляет? — Графиня полтора века никого не убивала, хотя, по вашим словам, имела для этого все возможности. А тут, вдруг, попала в один ряд с маньяками, которые безжалостно истребляли людей. По всем законам беременная женщина заслуживает снисхождения. Я не знаю... Может, подписка о невыезде? Запретите Ольге Анваровне покидать Смоленск. — Шутите, товарищ капитан? — весело засмеялся Костя. — Ни один вампир и так не имеет права выезжать из Смоленска без разрешения Кривича.       Если бы Иван не вел здоровый образ жизни, он обязательно закурил бы сигарету. С трудом верилось, что такое возможно в XXI веке.       Жалинский понял, что Жан Иванович действительно не мог покинуть город по своей воле. В голове Ивана не укладывалось, как вампиры на такое согласились. Допустим, у доктора никто согласия не спрашивал. Но Ольга-то жила отдельно, и вампиром ее сделал не дед Слава, а Жан Иванович. — Да, но Святослав Вернидубович действует на правах обратившего вампира, — возразил Бредихину Иван, — А Ольга Анваровна, по вашему закону, подчиняется доктору Дешаму. Обяжите его проследить за графиней. Все лучше, чем запирать женщину в подвале.       Глаза у Кости забегали. Понимая, что ему нечего возразить капитану Жалинскому, Бредихин пошел красными пятнами, голос сорвался на фальцет. — Это решаю не я. Обращайтесь к главе Семьи. «Договор» составлял лично Святослав Вернидубович. И кроме казни за убийство человека, ничего другого не предусмотрено. — Архаичные законы, — покачал головой капитан. — А что вы хотите? — недовольно буркнул Костя, — Хорошо, что хотя бы жертвоприношений нет. Кривич — язычник, поклоняется Сварогу.       Рассказ о древних традициях племени Кривичей прервал ворвавшийся в кабинет доктор Дешам. — На каком основании Ольгу перевели в железную клетку?! Да еще подключили электричество! Я немедленно забираю Ольгу и перевожу в больницу. Потрудитесь передать ее личные вещи, — доктор Дешам едва не рычал.       Иван видел Жана в такой ярости, когда тот узнал от деда о предательстве Хранительницы. К чести Дешама, он не выпустил свои клыки. Но Жалинский еще не забыл страшного оскала Клима. — Жан Иванович! — прикрикнул Бредихин на доктора.       К удивлению Жалинского, это возымело действие. Дешам замолчал, хотя смотрел по-прежнему неприязненно. — Прошу прощения, Иван. Сами видите, в каких условиях приходится работать, — извинился Константин перед капитаном Жалинским. — А на каком основании вы требуете перевода графини Воронцовой в больницу? — спросил Бредихин у Жана в издевательски спокойной манере. — Оснований у меня достаточно, — процедил Жан, в упор глядя на Константина, — Медицинское заключение я составлю только после того, как проведу полное обследование. Речь идет об угрозе жизни. Будете отвечать перед Святославом Вернидубовичем. — Ну а причём тут Кривич? Это же вы обратили Ольгу Анваровну. Вот и товарищ капитан так считает.       Иван угрюмо молчал. Припугнуть Хранителя Кривичем не получилось. Костя был уверен в своей безнаказанности. — И как понимать ваши слова? — не сдавался Жан. — Вы оставите вещи Ольги у себя? Ладно, с этим мы позже разберемся. А сейчас мы с графиней уезжаем. — Без моего разрешения Ольга Анваровна отсюда не выйдет. Я немедленно звоню Святославу Вернидубовичу, — Бредихин схватился за телефон и набрал Кривича.       Дешам довольно ухмыльнулся. Именно этого он и добивался. — Прекрасно, — одобрительно кивнул Косте Жан. — Уверен, ему будет очень интересно узнать о том, что вы себе позволяете. Не забудьте сказать о нечеловеческих условиях, в которых вы держите Ольгу. — Так она и не является человеком. Вы же сами приложили к этому руку, обращая графиню в вампиры, — не преминул уколоть Жана Бредихин.       Жан выдвинул вперед челюсть, сжал губы. — Алло! Святослав Вернидубович, доктор Дешам требует отдать ему графиню Воронцову. Я прошу вас оградить меня от подобных выходок ваших вампиров. Иначе мои люди применят силу. Да! Именно так, требует Ольгу Анваровну. Одну минуту.       Костя протянул трубку Жану. — Вас!       Жан взял телефон. — Ольга в железной клетке, к которой подключили электричество. Мы так не договаривались. Понял. Хорошо, но… Понял. Нет, помню. Не надо повторять. Хорошо я всё слышу. Не забыл. У меня операция через полчаса. Я не успею. Не надо за мной приезжать, сам доберусь.       Иван заметил, как побледнел Жан.       Вернув телефон Бредихину, доктор Дешам молча покинул кабинет. Жалинский поспешил за ним. — Жан Иванович, вас подвезти в больницу? — Спасибо, Иван. Я сам доеду, — еле слышно ответил Дешам.       Жалинский сел в машину и долго смотрел вслед Жану, который устало шел к автобусной остановке. Автобуса всё не было, а Жан стоял, сгорбившись, и даже не садился на скамейку.       Капитан подъехал к Жану и потянулся, чтобы открыть переднюю дверь. Может, передумает? Дешам посмотрел на часы, а потом все-таки сел в машину.       Они быстро ехали обратно в город, и Жан был благодарен Ивану за молчание. Говорить было не о чем, Жалинский понимал, о чем сейчас думает доктор.       По глубоким складкам на лбу, по налившимся кровью глазам было видно, что француз тяжело переживает постигшую их неудачу.       Жан, понимал, что Ольга ждет его, но он не мог к ней вернуться. По крайней мере сейчас. Как посмотреть графине в глаза и сказать, что она останется на ночь в этом ужасном месте? Ну, допустим, им удастся сбежать из подвала. Но из Смоленска не убежишь. А это значит, что дед поймает Жана с Ольгой, и тогда всё может стать действительно кошмарным.       Иван остановился у больницы, где работал Жан. — Жан Иванович, я уезжаю сегодня в Москву. Напишу заявление о переводе в Смоленск по семейным обстоятельствам. Простите, что не смог вам помочь. Но как только вернусь, снова пойду к Константину Сергеевичу.       Жан слабо улыбнулся. — Не надо. Это все бессмысленно. Не спешите вставать по другую сторону закона, mon cher. — Я и не спешу. Но решение принимаю один раз, — упрямства капитану было не занимать. — У нас с Анной все серьезно. Больше никакая смена биографии нам не помешает. — Ну в добрый путь, в добрый путь! — скривился Жан, — Совет да любовь… — Я и правда её люблю. А вот кого любите вы?       Жан прищурился, ухмылка показалась Ивану болезненной. « — Eh! qu’aimes-tu donc, extraordinaire étranger? — J’aime les nuages… les nuages qui passent… là-bas… là-bas… les merveilleux nuages»! — Облака, я люблю облака… — Жан Иванович, Аня говорила мне, что вы любите Ольгу Анваровну. И я помогу вам ее освободить. Хранитель ваш — тот еще крючкотвор, редкостный мерзавец. Ему бы особистом работать. Компромата на всех накопил. Но этим нас не удивить. Да и с дедом Славой тоже можно найти общий язык. — Особенно с ним, да… Я, знаете ли, уже лет двести пытаюсь наладить коммуникацию. Пожелайте мне удачи.       Иван молча посмотрел на доктора Дешама, кажется, начиная понимать некоторые нюансы жизни смоленских упырей. — Ну, тогда до встречи. К вам заезжать не буду. С Аннушкой я уже попрощался, передавайте деду Славе от меня привет. — Au revoir, — вежливо улыбнулся Жан, снова прячась за маской доктора Дешама.       Иван все еще принадлежал к миру живых. Дед мог сколько угодно называть его сынком, но для капитана Жалинского оставалась возможность возвращения к нормальной жизни.       Глядя на то, как счастливый и свободный капитан полиции покидает Смоленск, Дешам почувствовал укол зависти. Ольга когда-то тоже имела все права и не подчинялась Хранителям. Да какое вообще дело было графине Воронцовой до семьи Бредихиных, получивших власть над вампирами исключительно по прихоти выжившего из ума деда Славы!       Вскоре больничная рутина захватила доктора Дешама. Вернувшись домой, Жан-Клод смог только выгрузить кровь в холодильник и сесть на стул. Даже шевелиться не хотелось. В голове ещё мелькали обрывки сегодняшних операций, формулировки для отчета, запах крови и гноя. А что, если придет проверка и обнаружит пропажу? Привычный, давно засевший в мозгу страх заставил Жана вздрогнуть. — Жанчик! — громко повторил Кривич.       Жан увидел, что дед успел принести стаканы и налить крови. — Бонжур, дедуля!       Дешам прижался к щеке старого упыря. Дед тепло притянул его к себе, похлопал по спине. — Совсем на тебе лица нет, сынок. Стряслось что на службе? — Я звонил тебе от Кости. Ольга…       Кривич насупил брови. — Ты красненькой лучше попей. — Не хочу я, — вяло огрызнулся Жан. — Вот ты скапыжник, — обиделся дед. — Я?! Иван уехал в Москву. Привет тебе передавал. Вот скажи мне, как ты ему в глаза будешь смотреть, когда он вернется? — Не твое дело. За своей бабой следи. — Я хотел забрать Ольгу в больницу. Она умирает в этом подвале. И ребенок, наверное, уже погиб. — Па-па-па… Значит так, графинька твоя не помрет. Пока не помрет, — со значением посмотрел на Жана дед. — А ты продолжай делать лекарство для Ирины Витальевны. И добавь туда побольше этой дури-то. Костик тебе принесет, не жалей. Сам только в рот не бери. А то, враз, мозги вправлю, — пригрозил Кривич. — Дед, ты как мафиозный барон. Не переживай, с наркотой обращаться умею. На нас эта дрянь не действует.       Жан помнил, как многие его коллеги злоупотребляли морфием. Во время Первой мировой это было повальным бедствием среди врачей. — Ну давай, выпьем за то, чтобы стрыга твоя благополучно разродилась.       Жан понял, что деду удалось его подловить. Ради спасения графини и ребенка Дешам был готов на всё. Он сделал небольшой глоток, затем еще и еще. И правда стало немного легче — в потухших от смертельной усталости глазах француза наконец появилась жизнь. — Разреши Ольге обследоваться в больнице. Первый триместр заканчивается. — Нельзя. Костик боится, что графиня сбежит. Без охраны ее не отпустит. — А откуда он узнал о способностях Ольги? — Жан нервно дёрнул кадыком, — Ты рассказал? — Так я же для тебя старался, — произнёс Кривич, спокойно продолжая пить кровь.       Жан сжал губы в линию. Оскорбленно задрал вверх подбородок — совсем как Ольга. Святослав Вернидубович усмехнулся. Ну до чего похожи. — Хранители её не удержат, а тебе потом искать по всему городу, — принялся втолковывать французу дед. — Да ладно, — отмахнулся Дешам, — твоя нечисть её быстрее меня найдет. Куда Ольге в Смоленске деваться? — Некуда, — согласился Кривич. — Вот и пусть сидит спокойно. — За что ты так ее не любишь?! — в сердцах ударил кулаком по столу Жан. — Вот новости! Да кому она была нужна, твоя прынцесса! «Договор» не надо было нарушать. Я ведь добром предупреждал. А вы слов-то не понимаете, — всплеснул руками Кривич. — Давно надо было кочергу в руки взять да огреть твою Олю по хребтине. — В её положение это может навредить ребенку, — ответил Жан, сникая под тяжёлым дедовым взглядом. — Вот и помалкивай. А еще рот откроешь, я ведь сам к ней съезжу. — Не надо. Я обративший. — Ну вот и брысь под лавку, обративший.       Дед тяжело поднялся на ноги. — Скорее бы Ванечка приехал. И поговорить не с кем, одна нерусь кругом. Тьфу!