Часть 17

      Семья смоленских вампиров чинно сидела в гостиной и внимала своему патриарху.       У Жана нервно задрожало глазное веко, когда место Ольги за столом заняла Мила. Зимой здесь появился наивный и чересчур доверчивый Женек, а теперь ничего о нем не напоминает, кроме горшка с лебедой на подоконнике.       Теперь и Ольги нет, будто никогда и не было. Кривич готов был пылинки сдувать с девчонки. И чем она ему так приглянулась? А ведь недавно только на вилы поднимал.       Дед Слава стал удивительно доверчивым и понимающим. Он даже простил Миле смерть ДВУХ ЧЕЛОВЕК. — У нас в доме убийца! — по молодости лет Аннушка не могла смолчать.       Жан с Иваном многозначительно переглянулись.       Но отчего-то всё это перестало волновать Кривича. И слов Милы о том, что её жертва всё равно бы умерла, было вполне достаточно, чтобы не отправиться на суд Бредихина.       Всё перевернулось с ног на голову. Жан осознал, что присутствует при зарождении нового этапа в жизни Семьи, и затаил дыхание, боясь спугнуть проснувшийся у Кривича дух свободы. Неужели к дьяволу «Договор»? Наплевать на Хранителей? И даже никто не скажет Миле, что закон помогает им оставаться людьми и прочий бред про нерушимый порядок в отдельно взятом доме Бредихиных? А если быть точнее, то в их подвале. — Иван, вы хотели выступить адвокатом Ольги Анваровны, вот вам и повод показать себя. Случай Милы можно рассматривать как прецендент? По нашим законам за убийство человека полагается смерть, — заявил Жан, не сводя глаз с беглянки.       А вот надо было слушать его, а не деда. Интересно, что ей Кривич наплел, чтобы вернуть обратно? — Я и не отказываюсь. Прецендентное право известно с древнейших времен, — поддержал Дешама Жалинский. — Ну в самом деле, чем мы хуже древних римлян или египтян? — напирал на Кривича Жан, — Если Мила невиновна, то и Ольга Анваровна заслуживает право на снисхождение. — Ты не гони коней, маркиз, — лицо Святослава Вернидубовича свело недовольной гримасой, но Жан был окрылен надеждой исправить разом все, что отравляло его существование полных двести лет. — Надо внести новую статью в «Договор». И освободить Ольгу, — торжественно закончил свою речь доктор Дешам. — А ну, цыц! — гаркнул Кривич и хлопнул рукой по столу.       Аннушка не спешила принимать чью-либо сторону, рассуждала холодно и бесстрастно, чтобы эмоции не мешали рассудку сделать верные умозаключения. Иван был бесстрашен, уверен и тверд в своих убеждениях, поэтому сочувственно подмигнул, мол, продолжай, Дешам. Не дрейфь. — Но если и этого недостаточно, то у меня на руках есть анализ крови графини Воронцовой, — заявил Жан, — Константин Сергеевич не имеет права удерживать человека. — Какого еще человека, ты с глузду съехал, Жанчик? — оторопел Кривич.       Сердце Жан-Клода сжала отвратительная рука страха. А что, если он ошибается и вампир не может просто так снова стать человеком, и все это только приведет их с графиней к еще большей беде? Тоже мне, нашелся искатель правды и борец за справедливость. Мало что ли тебя учили? Жизнь упырья длинная, можно было и посидеть в подполе. Светлые локоны Оленьки померкли и больше не отливали солнечным светом, а стали седыми, как у древней старухи. Только глаза смотрели призывно и губили без всякой жалости. Дед тоже посмотрел и душу вынул. — Ольга очеловечивается, — повторил Жан, — Её надо отпускать.       В кармане жилета лежала спасительная бумага с больничной печатью. Нащупав ее похолодевшими пальцами, Жан положил доказательства своих слов перед дедом. Святослав Вернидубович поправил очки, впился глазами в столбцы цифр и латинские буквы. — Вот Евпатий Коловрат! — восхитился Кривич переменой, произошедшей с Ольгой Анваровной, так вовремя утратившей свое бессмертие, — Куда же её теперь, к Аннушке в КПЗ отправить? — Сначала домой, а потом я устрою ее сиятельство в хороший роддом, — торопливо проговорил Жан. — А сам не сдюжишь разве роды принять? Да я могу пособить, если боишься, — великодушно предложил Кривич. — Об этом еще рано говорить. Всё, дед, едем за Ольгой. — До утра подождет. Люди спят ночью. Значит и Оля твоя спит, раз она человек, — хитро прищурился дед. — Конечно спит, — Жан вспомнил как застал прошлый раз Ольгу спящей сном младенца, — Но я уверен, она бы с радостью проснулась и ушла домой. — В больницу твою пойдем сначала. Лекарство возьмем для Ириночки Витальевны, — ласково пробасил дед Слава, шевеля косматыми бровями.       Жан хотел было возразить, но передумал. В самом деле, о чем беспокоиться? Дедуля всё сделает. И вот же стоят рядом Аннушка с Иваном, спокойно слушают, даже сочувствуют и обещают помочь. Откуда этот червяк сомнения? Злое чувство, которое разъедает изнутри, отравляет самое лучшее, что смогло уцелеть за двести лет предательства, унижения перед грубой силой, торжества безнаказанности? Хранителям все сходило с рук. Это было аксиомой, которую Жан выучил хоть и не сразу, но зато навсегда.        Утром, значит утром. Не стал спорить доктор Дешам. Зайдя в свою комнату, Жан всё же не выдержал и позвонил Грише. Но никто ему не ответил. Все-таки дед был прав, когда говорил, что людям надо спать ночью. Никогда еще Жан не ждал рассвет с таким нетерпением.       Ольга не привыкла к грубому обращению. Она пришла в ярость, когда Костя ворвался к ней в клетку и закатил истерику. — Что вы себе позволяете, Константин Сергеевич? Перед вами женщина, — обливая Бредихина презрительным взглядом, произнесла графиня. — Вы хотели посмеяться надо мной. Ваш гипноз не работает, — выходил из себя Костик.       Ольга поняла, что её план потерпел неудачу. А ведь так легко было выйти на прогулку и сбежать отсюда, просто исчезнуть, размыться в черную тень. Пока еще она может это сделать. Силы покидали графиню Воронцову с каждым днем. Вот и ее лучшее умение, хваленый гипноз подвел в решающую минуту. — Тогда я требую, чтобы меня немедленно отпустили на свободу. Без своих способностей я уже не вампир, а обычный человек. — Отпустить? Человека, который убил моего сотрудника?!       Костя обернулся, обращаясь к хранителям, наполнившим камеру и подвал. — Константин Сереевич, она всё еще вампир, — загудели хранители, — Пьет кровь. — Что, сука, решила нас обмануть?       Илья поднес шокер к самому лицу Ольги. Но выдержке Ольги Анваровны можно было позавидовать. Она спокойно стояла и совершенно не показывала страха перед толпой распоясавшихся мужланов. — Ольга Анваровна, вы все еще бессмертны, поэтому ваше место здесь. Наш долг защищать людей от таких опасных существ. Не забывайте, что ваша казнь отложена, а не отменена, — морщась и обливаясь холодным потом от страха, произнес Бредихин.       Графиня вызывала у Кости животный страх одним своим видом. — Если оскалится, используйте спецсредства, — предупредил Хранителей Костя, выходя из клетки, — Ее состояние нельзя назвать стабильным. Откуда нам знать, что вместо утраченного гипноза графиня не приобрела другие навыки?       Костя поспешил уйти из подвала. А потом, почувствовав себя в полной безопасности в своем кабинете, успокоился и приказал усилить охрану. — Дежурить по двое. Перед тем как отпереть дверь клетки, убедитесь, что графиня стоит спиной к выходу. — Поскорее бы уже ей голову отрубили, — угрюмо проворчал Илья. — Ты чего такой кровожадный? — осадил своего напарника Григорий. — И доктора Дешама больше не пускать, — приказал Бредихин. — Жана Ивановича? А кто же теперь будет вместо него? — разволновался Гриша. — Я нашел нового врача. Нам нужна объективная информация о состоянии этой особы. Надо признать, что не стоило доверять маркизу Дешаму, — Бредихин со значением посмотрел на своих подчиненных, — Они же вампиры и выгораживают друг друга.       Гриша едва не рассмеялся, глядя на напыщенного Костика. — Доктор ее хоть успокоить мог. А теперь она только шипит и на решетки бросается. Совсем одичает. — Да мне плевать, что с ней будет. Если эта сдохнет, другую возьмем. У них еще белобрысая есть. Не захочет Кривич свою Аннушку отдавать, пусть любую другую обращает. Я с вампирами больше церемоний разводить не буду.       После этих слов в комнате повисло молчание. И Грише снова стало страшно. Бросать вызов могущественным вампирам было опасно. Нет, за кровь товарища надо было отомстить, но одно дело казнить убийцу за нарушение «Договора» и совсем другое брать у семьи Кривича заложников и запирать их в подвале. — А это тоже записано в «Договоре», Константин Сергеевич? — Ну разумеется, Григорий. Просто документ очень древний и написан на старом языке. Его только Святослав Вернидубович и может прочесть. А с ним у меня пока разногласий не возникало.       В восемь утра Жан, вместе с Милой и Кривичем, уже был в больнице. Можно было бы прийти и к шести, но дед сделал все возможное, чтобы протянуть время. Даже повел Милу на утреннюю охоту, когда выяснилось, что крови на завтрак нет.       Жан удивленно смотрел в пустой холодильник. Вчера же только поставил туда десять доз крови. Святослав Вернидубович сказал Миле, что дедушка с голода умереть не даст, не то что некоторые. При этом с отвращением посмотрел в сторону Жана, и тот сразу почувствовал себя виноватым и жалким. И недостойным носить имя Кривича.       Иван с Анной ушли на работу, так и не сделав глотка крови. Жан предложил им зайти в обед в больницу, но Аннушка с тонкой улыбкой сказала про ночной рейд по злачным местам и битком забитое КПЗ.       Теперь нахватаются заразы. Да и не стоит Ивану привыкать к такому способу питания. Разбалуется капитан. А там и до конфликта с хранителями недалеко. Женя тоже, помнится, отправился за добычей, а потом голову снесли топором.       Больница встретила вампиров привычной суетой и даже понравилась Миле. Все врачи в белых халатах приветливо улыбались Дешаму и сразу жали ему руку. Жан провёл Милу по всем отделениям. Пришлось сочинить историю про маленькую родственницу, которая мечтает стать врачом. Коллеги смотрели на Милу сочувственно, но добродушно, пациенты подозрительно и недовольно. Ни одного черного облачка замечено не было. И это было очень хорошо. Но стоило Дешаму войти в свой кабинет, как его лицо огорченно вытянулось.       Все было перевернуто вверх дном. — Ты бы, Жанчик, прибирался после своих случек, — проворчал дед. — Это Барановский, — и думать нечего, кому еще понадобится лезть в его кабинет. Совсем парень с катушек слетел.       Жану очень не хотелось снова идти в особняк и тратить свое драгоценное время на лечение этого наркомана. Наверное так и придется положить Сержа в наркологичку. Все-таки Жан хирург, а не специалист по психиатрии, и таблетки, которые он назначает, совершенно не помогают. — Хахаль это, бабу у него увёл, — начал юморить дед Слава, — Да я бы еще и доплатил этому парнишке, а Жанчик до сих пор простить его не может. — Бывает. А эта баба тоже вампир? —       Мила пытливо уставилась на доктора. — Ольга Анваровна графиня, — строго произнёс Дешам, — Она была обращена сто пятьдесят лет назад. — Ошибка молодости, — цыкнул зубом дед, — обмишулился маркиз. Теперь не знает, как от неё избавиться. Вот Костя её из острога выпустит, ты посмотри повнимательнее. Нет ли над ней чёрной тучки?       Мила серьёзно посмотрела на деда и вздохнула. — Думаю, что нет. Жан Иванович очень расстроится, если с его обращённой случится беда. Мы в ответе за тех, кого обратили. — А вот сразу видно, что человек при советской власти пожил, — улыбнулся Кривич Миле, — И порядок знает, и совесть есть. — Я при советской власти тоже пожил, — напомнил деду Жан, — И как узник царского режима, имею право на льготы.       Мила не успела и рта открыть, а дед Слава уже ответил на незаданный вопрос. — Француз он пленный, после 1812 года, как сыр в масле катался. Дохтуром работал. — Хорошо, что не немец. У меня маму фашисты убили. И меня тоже. — Да, много супостата на нашей земле побывало. Бедная ты моя, — Святослав Вернидубович ласково погладил девочку по светлым волосам, заплетенным в косички.       Жан сочувственно примолк. Кривич умел утешать. Жан и сам не раз чувствовал, как отступает от сердца лютая тоска, приходит покой. А после дедовой крови наступало еще и ватное отупение. Жаль, что нельзя было все время провести в таком состоянии. Не думать, не принимать решений, а просто плыть по течению.       Глядя на лужу крови, которая натекла из разбитой головы мастерового, Жан испуганно побледнел. — Получается, что я «Договор» нарушил? Он ведь погиб по нашей вине.       Кривич вздохнул. — И правда курение убивает.       Пять минут назад Мила увидела над головой молодого парня черную тучку. Вампиры не поверили еее предчувствию, но на всякий случай предложили предполагаемой жертве сделать перерыв в работе и пойти покурить. Но балкончик упал ровнехонько на голову тому, кому и было предназначено умереть.       Мила полностью подтвердила свои слова. — Ну и что теперь прикажешь в Договор вносить? — повернулся к Жану Кривич. — Хотя бы отсутствие умысла на убийство, — настаивал на своем Дешам. — Ладно, покумекаю. Обещать ничего не буду, но к Бредихиным идти надо. А то что-то Костя слишком заважничал. Пойдем, Мила. Нечего тебе тут оставаться, — позвал девочку с собой дед.       Жан поспешил за Кривичем. Дорогой он только и думал о том, в каком состоянии застанет Ольгу. Судя по анализам, кровь перестала усваиваться ее организмом, а значит необходимо было обеспечить полноценное питание. Вряд ли стоит рассчитывать на кулинарные способности Аннушки, придется самому засучить рукава. Ну а на первое время заказать еду в каком-нибудь ресторане или столовой. Сколько вообще сейчас стоит обед из трех блюд?       И если Ольга снова нуждается во сне и еде, значит и ее восприимчивость к болезням возросла. Жан похолодел от страха, когда понял, что графиня не делала ни одной прививки с 1870 года. Корь, дифтерия, столбняк, краснуха угрожали не только Ольге, но и ее ребенку. Хорошо, что хранители все были привитые. Жан сам проверял их медкарты.       Стоило подойти к дому, как раздался звонок. Захар просил прийти в отделение, потому что Серж раскопал могилу на кладбище. — Дед, это просто издевательство. Вот пусть Хранители этим и занимаются. Как раз задача по их ведомству. — Хочешь, чтобы его в дурдом оформили? А Костя сразу так и предлагал, — развел руками Святослав Вернидубович.       Жан представил недовольное лицо Ольги и бесконечные упреки в свой адрес. — Ладно, я как-нибудь всё объясню полиции. Только надо труп в гроб положить. Найдешь подходящий? — спросил Жан у Кривича. — Разберусь, — покивал дед, — Ты давай, Жанчик, иди, не мешайся. А я к Косте пойду.       Жана не пришлось просить дважды и вскоре он оказался у дверей, ведущих к лестнице в подвал.       Хранитель косо взглянул на Дешама. — Сюда нельзя. — Мне можно. Я врач, к Ольге Анваровне. — Ааа, доктор. Ладно, проходите.       Но стоило Жану спуститься по ступенькам, как его встретила новая преграда.       Два хранителя в черных очках подошли к вампиру, поигрывая шокерами. — Сделайте два шага назад. Вам запрещены посещения. — Кто запретил? Константин Сергеевич? — Ничего не знаем. Немедленно покиньте помещение. — Скажите хотя бы, как себя чувствует Ольга? Она уже не вампир. Будьте осторожнее со своими дубинками. Я сейчас вернусь. Можете сказать ей, что я приходил? — Совсем больной что ли? Слов не понимает.       Угрожая шокерами, хранители заставили Жана подняться по лестнице наверх и выйти во двор.        Раздался треск электрического тока. Очнулся Дешам уже под открытым небом рядом с подвалом и сразу бросился в кабинет Бредихина. Этого так оставлять нельзя. И очень хорошо, что Кривич здесь. Пусть посмотрит, как соблюдают его «Договор» и обращаются с теми, кого он зовёт своей семьёй.