Ослепленный

Перерывом это было сложно назвать. Все свободное время Джордж, как и остальная команда, думали о работе. Она смотрела в окно, но вместо качающихся от ветра пожелтевших деревьев, видела только ноты. В ее голове маршировала басовая секция. Брэд посмотрел на мигающий экраном телефон Джордж на подоконнике и, вынув сэндвич изо рта, спросил: – Не возьмешь трубку? Она посмотрела на него как на сумасшедшего, посмевшего сказать о чем-то, что не касалось музыки. – Нет, – раздраженно отмахнулась Джордж, силясь ухватить за хвост ускользающую мелодию. – Бедный парень, – сказал Брэд. – Сосредоточься на альбоме, – ответила Джордж. Чарли слушал длинные гудки, и его сердце словно разрезали ножом на маленькие кусочки. После того случая на фестивале они больше не виделись и даже не перекинулись парой слов. С тех пор прошел месяц. «Это еще не конец, – успокаивал себя Чарли. – Даже если она решила со мной расстаться, все еще можно вернуть. Рано или поздно мы снова встретимся и поговорим». Но время шло, и червоточина становилась все больше. Его давила тоска, какой он не знал раньше. Даже когда Амелия растоптала его чувства, ему не было так больно. «Мы даже не расстались, – думал Чарли. – Еще ничего не кончено». Но надежда сама по себе причиняла страшную боль. – Сегодня тоже не собираешься вставать? – с упреком спросил Стив. – Мне надоело тебя отмазывать. Уже неделю Чарли проводил дни не поднимаясь с постели. Сначала он, как обычно, слушал без остановки ее песни. Потом возненавидел их и перестал включать. Чарли не нравилась тишина, но это было лучшим из всего что сейчас происходило в его жизни. В его душе теплилась надежда. Она согревала его изнутри. Она же и сжигала его дотла. Разъедала как кислота. Ему трудно было дышать, но вера в то, что все так или иначе наладится, поддерживала желание жить. Сначала Чарли боялся узнать, как на самом деле обстоят дела. Потом это стало невыносимым. Он позвонил Линде, но она тоже не взяла трубку. А потом написала: «Извини, я ничего не могу сделать». Одно это сообщение разрушило надежду Чарли окончательно. Чарли решил покончить с этим и вычеркнуть Джордж Ди Лени из своего сердца. Усилием воли он заставил себя перестать страдать по бессердечной рок-звезде. Он наконец поднялся с постели и подтянул все хвосты по учебе. Чарли занялся спортом и стал бегать по утрам. Он удалил из телефона и ноутбука все, что было связано с ней. Он содрал все плакаты с ее изображением и выбросил их в мусорный бак. Стив был так перепуган странным поведением соседа, что даже позабыл о своей искренней фанатской любви и молча наблюдал, как их комната превращается в стерильный, сверкающий чистотой, храм науки и дисциплины. Опасаясь, что это только первые симптомы Чарлиного безумия, он перестал приводить туда девушек под туманным предлогом, что его сосед болеет. «Она все равно мне не подходит, – думал Чарли, несмотря на все свои усилия вспоминая о Джордж по сто раз на дню. – Это не та принцесса, которую я искал. Заносчивая, грубая, самовлюбленная. Я принял общие вкусы в сексе за любовь. Просто самообман – не более». Что свойственно для его натуры, несмотря на неожиданно выросшую, подобно крепкому дереву, твердость духа, Чарли стал тосковать от одиночества. Он снова полез на сайты тематических знакомств, полный решимости на этот раз найти свою половинку. Чарли написал стихи про большую чистую любовь, которую всю жизнь искал: Если б я мог вознестись до тебя, Но сердце разбито тобой на осколки. Был я глуп и был слеп так безумно любя. Но о чувствах своих не жалею ни сколько. Да я жалок, и что? Уничтожен тобой. Я стоял до конца, так безумно любя. Переломаны кости, закончился бой. А я так и не смог дотянуться до тебя. Он рассылал его девушкам, у которых на фото присутствовали плетки и другая бдсм атрибутика, на страницах которых значилось, что они считают себя доминантками, госпожами, верхними. Все это было грязным и вульгарным, но Чарли верил, что за всей этой латексной мишурой где-то скрывается та самая. Которая поймет и полюбит его таким, какой он есть. Ему казалось, что его скромные стихи были достаточно искренними чтобы растопить любое сердце, и даже думал, как будет решать, кого ему выбрать. Но его поэтический талант не оценили. Несколько девушек просмеялись с него. Одна написала, что к таким извращениям не готова. Он стоически терпел, не собираясь сдаваться. Были и другие реакции. Когда, не обращая никакого внимания на его любовное послание, к нему приходили вопросы про рост и вес, про зарплату и наличие квартиры. «Ты любишь боль? – написала Садистка 558. – Как насчет плейпирсинга? Об тебя тушили сигареты?». Это сильно напугало Чарли, и он на несколько дней прекратил свои попытки найти пару. Но он вернулся. И снова эти вопросы: «Пришли фото», «Тебе нравится туалетная тема?», «Ты носишь женское белье?». А потом написала ОНА. Мелоди Нельсон. Она писала, что его трогательные стихи похожи на поэзию Кристины Россетти, и ей никто никогда не писал ничего подобного. Мелоди писала, что мечтает прогуляться с ним по осенним аллеям, когда желтые листья кружась опадают с деревьев и усыпают ковром путь влюбленных. Ей нравился запах сандала и георгины. Она присылала ему фото, но в них не было ничего пошлого, только хрупкая шатенка в милых платьях, под раскидистым деревом или на подоконнике с книгой. На одном фото Чарли узнал библиотеку и понял, что Мелоди учится в его университете. Стояла глубокая ночь, но Брэд никак не мог уснуть. В его голову пришла мелодия и безжалостно пытала. С трудом волоча ноги, он, смертельно желающий поспать, но не могущий позволить себе подобной роскоши, притащился в студию и замер на пороге. Внутри творилась какая-то вакханалия. Такого ужасного грохота Брэд не слышал сто лет и настороженно пошел на звук. – Ты играешь отвратительно, – сказал он Джордж, когда она наконец заметила его и перестала мучить несчастные барабаны. – Хуже всех, кого я слышал. Она одарила его сердитым взглядом и снова взялась за дело. Брэд попытался заткнуть уши, но это совсем не помогало. – Чего приперся?! – грубо поинтересовалась Джордж. – Услышал мольбы о помощи от барабанов, – ответил Брэд, разматывая шарф. – Что за ужас? – Это сейчас ужас, – заступилась за свою игру она. – Потом это будет зашибенная музыка. Вот послушай. Джордж снова замахала палочками, наполняя пустующую студию совершенно неритмичным грохотом. – Я понял! Понял! – закричал Брэд и прогнал девушку со своего законного места. – Ты хочешь так. Он легко изобразил, то, что у нее совершенно не получалось. Джордж сделала вид, что ее это совершенно не задевает: она играла на множестве инструментов, но ни на одном из них виртуозно, особенно тяжело ей давались ударные. – Типа того, – сдержанно согласилась Джордж. – А теперь давай еще раз – с чувством. Счастливый, что его странный сосед превращается в нормального человека и завел себе реальную девушку, Стив снабдил Чарли ключом от крыши и всеми необходимыми атрибутами. В итоге его первое свидание с Мелоди прошло очень романтично: они пили глинтвейн, обернувшись в теплые одеяла и смотрели на звезды. Чарли пытался как мог удалить из своей головы все ассоциации с Рождеством, с их единственной с Джордж встречей, похожей на свидание. Мелоди, сама того не зная, помогала ему в этом. Они болтали о самых разных вещах. И даже о неприличных. А когда уже собирались расстаться, она взяла его за руку и поцеловала. Так они начали встречаться. Чарли чувствовал себя счастливым. Ему казалось, вот она его единственная. Наконец все терзания и мучения закончились и можно ни о чем не думать, просто радоваться жизни и их встречам. На душе у него было спокойно. Во всяком случае так было днем. Но по ночам сквозь сон в его голову приходили мысли о том, что, если он все не так понял? Что если Джордж на самом деле не бросила его? А он встречается с Мелоди, ходит с ней за руку, целуется, посвящает ей стихи. Тогда получается, Чарли изменяет Джордж. И как ему после этого смотреть ей в глаза? Как оправдаться перед ней и собой? В тревожной дреме Чарли чувствовал себя виноватым. С тяжелым сердцем он открывал глаза. Но стоило ему проснуться, как к нему возвращалось осознание, что Джордж его бросила. Что он ей не нужен. А значит и оправдываться не перед кем. Поднимаясь с постели, Чарли усилием воли заставлял себя жить реальной жизнью наперекор ночным кошмарам. – Что это? – Брэд вырвал у нее из рук листок. – Очередная поэзия достойная Шекспира? – Скотина, – Джордж сердито стукнула его кулаком по плечу и забрала обратно свои записи. – Ведешь себя как школьный хулиган, мистер Форстер! И тебя никто не просит это петь – поешь ты ужасно. – Не хуже, чем ты стучишь, – он изобразил ее неуклюжую игру на ударных. – В принципе, все не так плохо, но тебе стоит выработать свой собственный стиль. Джордж еще немного побила его по руке и вернулась к стихам. Перечитала последнюю строчку. Она зверски не влезала в размер, и Джордж перечеркнула «Всегда» и написала вместо этого: – «Больше никогда». – Чего? – переспросил Брэд. – Ничего! – рявкнула Джордж и велела: – Так, вали первым записываться, я позже приду. – О чем ты думаешь? – спросила Мелоди. Они сидели в уютном кафе. Она пила чай с лимоном и корицей. Чарли ковырял ложкой пирожное, которое оказалось не таким вкусным, как ему помнилось. – Да так ни о чем, – ответил Чарли, с трудом оторвав взгляд от окна, за которым разразилась настоящая зима и шел снег, как всегда не на Рождество, которое давно прошло. – Я снимаю квартиру, – начала подводить к главному Мелоди, уже перестав надеяться, что он сам проявит инициативу. – Она небольшая, но очень уютная. Мне кажется, тебе понравится. Может придешь ко мне в гости? Допустим на День Святого Валентина. Мы могли бы провести его в интимной обстановке и заняться чем-то интересным. – Ты про секс? – выпалил Чарли, но тут же спохватился, что прозвучал слишком грубо. – Я хотел сказать, думаешь, мы готовы к интимной обстановке? Всего три месяца, как мы познакомились. – Я тебе не нравлюсь? – не выдержала Мелоди. – Нравишься. Конечно нравишься, – торопливо заверил ее Чарли. – Я просто нервничаю. Сам не знаю почему. Наверное, боюсь тебя разочаровать. – Я хочу вставить в альбом еще одну песню, – сказала Джордж. Продюсер внимательно посмотрел на нее. Он был рад возможности поработать с такой популярной группой, но положа руку на сердце никогда не был их фанатом. Особенно самой мисс Ди Лени. То ли дело было в ее репутации, то ли в ней самой, – его не покидало чувство, что она готова в любой момент схватить стул и разбить ему голову, если ей что-то не понравится. Что было довольно странно, потому что Джордж вела себя вполне вежливо и даже приветливо. Он развернул почерканный нотный лист. – Эта песня сильно отличается от остального альбома, – сказал продюсер. – Да, – Джордж забрала листок, словно боялась, что он его потеряет. – Поставим ее в конце. Это будет идеальное завершение. Чарли нерешительно переступил порог тесной уютной квартирки и сразу почувствовал себя не в своей тарелке. Ему все время казалось, что они слишком торопятся. Мелоди была прекрасна как ни посмотри, и, конечно же, очень нравилась Чарли, как иначе, но это все-таки была Мелоди, и он не мог представить, как занимается с ней чем-то настолько грязным. Чарли сам не понял, как такая глупость пришла ему в голову и попытался отогнать ее. В конце концов, они познакомились на бдсм форуме, и за долгие три с половиной месяца, что встречались, не раз обсуждали подробности предстоящей сессии. – Здесь очень хорошо, – сказал Чарли, пытаясь настроиться. – Мне сразу понравилась эта квартира, – улыбнулась Мелоди и поцеловала его. – Да, – выдохнул Чарли. – Здесь все и случится? – Ну не прямо здесь, – рассмеялась девушка. – Надеюсь мы все-таки пройдем в спальню. Они до сих пор стояли в прихожей, потому что Чарли не решался войти. – Ну да, прости, – он словно очнулся и стал расшнуровывать ботинки, но, заметив на себе удивленный взгляд, остановился. – У меня дома ходят в тапочках, – смущенно пояснил Чарли. – Моя бабушка тоже так делает, – она потопталась на месте, не зная, как лучше себя вести, от его нервозности ей тоже стало немного неловко. – Но у меня тапочек нет. – Ничего, я босиком, – заверил ее Чарли, ему теперь не хотелось обуваться обратно. – Куда идти? Из прихожей вели всего две двери: одна была открыта и за ней было видно кухню. – На право. – Ну да, ну да. Сам не зная отчего так себя ведет, Чарли, опустив глаза, просеменил в комнату. Он видел тень открывающейся двери, синий вязанный коврик под ногами, край постели, свои руки на коленях. Слышал тихий скрип кроватной пружины, когда они сели рядом. – Все нормально? – спросила Мелоди. – Это же не твой первый раз? – О нет, – покачал головой Чарли. В его памяти яркими картинками всплыло все чем он занимался еще с подросткового возраста, и ему почему-то стало стыдно. Чарли почувствовал себя страшно грязным и развратным. Ему захотелось сходить исповедаться. «Что бы сказала мама, если бы узнала какой я грешник?» – с ужасом подумал Чарли. – Может чаю? – предложила Мелоди. – Да-да, – энергично закивал Чарли. – Пойду поставлю чайник, – сказала девушка и вышла, в надежде, что, когда вернется, парень престанет нервничать и все встанет на нужные рельсы. Оставшись один, Чарли огляделся. Эта была приятная женская спальня: светлая, уютная, выполненная в бледно-розовых тонах, кругом стояли какие-то милые фигурки и свисали кружевные салфетки. Только одна вещь не вписывалась в этот антураж. Словно темное пятно на красивом спелом яблоке, на двери в туалет черным прямоугольником, как черная дыра засасывающим в себя Чарли, красовался постер Джордж Ди Лени. Чарли стало дурно. Он схватил вышитую гладью подушку и, прижав ее к себе, глубоко задышал. – Все в порядке? – в очередной раз поинтересовалась Мелоди, которая, вернувшись в комнату с двумя парящими чашками чая, застала своего парня в еще более нервно возбужденном состоянии, чем оставила его. И да, это было совсем не то возбуждение, на которое она рассчитывала. – Меня немного напугал плакат, – признался Чарли, отдавая себе отчет в том, как дико это звучит. – Чем? – удивилась Мелоди и тоже посмотрела на плакат: там не было ничего, кроме фото певицы. – Это Джордж Ди Лени из группы Андалузский пес. – Никогда не слышал, – соврал Чарли, стараясь смотреть в другую сторону. – Как такое может быть? – не поверила она. – Все знают эту группу. Я хоть такое не слушаю, но название знаю. – Не слушаешь? – переспросил Чарли таким тоном, будто это невозможно. – Не люблю тяжелый рок, – пожала плечами Мелоди. – Тогда зачем этот плакат? – Остался от хозяйки. Я хотела его снять, но дверь лучше покрасить, пусть немного повисит. Вот выпей, – она всучила ему чашку с горячим чаем, в который добавила немного коньяка. – Странно, что ты не слышал об этой группе или о Джордж. – Тоже не люблю тяжелый рок, – продолжал врать парень. – И девушек таких не люблю. Грубых, высокомерных, самовлюбленных. – Ты же сказал, что не знаешь кто это. – Не знаю, – Чарли повернул к ней выпученные глаза и окончательно напугал ее. – Не имею ни малейшего представления кто это. – Я не понимаю, что происходит, – нахмурилась Мелоди. – Ничего, – спохватился Чарли. «Я больше не встречаюсь с Джордж, – напомнил он себе. – Теперь Мелоди моя девушка, так что хватит о ней думать». – Это наш первый раз, – уже гораздо спокойнее сказал Чарли. – Я просто волнуюсь, что сделаю что-то не так. – Тебе не нужно ничего делать, Чарли, ты нижний, – напомнила ему Мелоди. – Просто будь послушным и все. Или если хочешь, мы можем заняться обычным ванильным сексом. – М-м, нет, – отказался он. – Мне не нравится ванильный секс. Все нормально – я готов. – Тогда раздевайся, – она забрала у него чашку, к которой он так и не притронулся. – Я подготовлюсь и вернусь. Она вышла из ванной в красном кожаном корсете и высоких чулках. Чарли с трудом смог оторвать взгляд от ее кружевных трусиков и не сразу заметил, что она собрала волосы в хвост. Было так непривычно видеть ее в таком виде. Но это было главным. То, сколько у них общего. Мелоди любила поэзию и была такой нежной и возвышенной, Чарли нравилось каждое слово, что она говорила. И несмотря на это она могла быть такой страстной и сексуальной. Мелоди была идеальной. Идеальной девушкой для него. Не то, что истеричная рок-дива. Взгляд Чарли снова помимо воли скользнул по мрачному лицу Джордж Ди Лени, мелькающему за спиной его девушки, и она это заметила. – Может снимем его? – предложила Мелоди. – Зачем? – отмахнулся Чарли, изо всех сил пытаясь убедить ее и себя самого, что ему совершенно все равно. – Я хотел сказать, – он сполз на пол и, стоя на коленях, посмотрел на нее снизу вверх с восхищением, – пусть будет так, как пожелает моя Госпожа. – Очень хорошо, – похвалила его Мелоди и достала из милого белого комодика девятихвостку. – Тогда начнем с порки. Чарли встал на мягкую постель на четвереньки и, стоило только маленьким кожаным ремешкам ударить по его обнаженным ягодицам, почувствовал сильное возбуждение. Мелоди била его достаточно мягко и ровно на столько сильно, что боль дарила ему исключительно наслаждение. Покончив с поркой, она связала своего нижнего и оросив его тело жгучим воском свечи, немного приласкала стоящий член. Чарли был в восторге и задыхался от возбуждения, поэтому не ожидал, что снова занервничает, когда Мелоди снимет с него веревки. Она надевала страпон и распределяла по нему смазку. Это было естественным продолжением и совершенно совпадало с тем, чего желал сам Чарли. Ему хотелось снова ощутить эту твердую штуку в своем заднем проходе, но непонятная тревога сбивала возбуждение. Мелоди снова положила ладонь на его член, другой рукой пощипывая его сосок. Чарли млел, глядя в ее прекрасное лицо, а за ним маячили колючие глаза Джордж Ди Лени. Джордж была совсем другой. Грубой. Властной. Она особо не нянчилась с ним в постели. Мелоди явно учитывала не только свои, но и его интересы. Мелоди пахла цветами и зубной пастой. От Джордж часто разило перегаром. Джордж была значительно старше его. С Мелоди они были одного возраста. Мелоди училась в его университете и у них было полно общих знакомых. Джордж жила совершенно другой жизнью в другой вселенной. Джордж часто выходила из себя. От Мелоди он никогда не слышал и грубого слова. У Мелоди была белая кожа. У Джордж смуглая. У Джордж большой горбатый нос. У Мелоди маленький вздернутый носик. Джордж. Мелоди. Джордж. Мелоди. Джордж. Мелоди. Мелджордж. Джорджелоди. Сознание Чарли взорвалось – две девушки слились в одну. Мелоди заметила, что он бегает взглядом, и, достав широкую шелковую ленту, завязала ему глаза. Чарли растворился в ощущениях. Ее руки скользили по его телу, сводя с ума. Наконец что-то коснулось его дырочки, пронзая насквозь стрелой наслаждения. Но в темноте перед глазами всплыло лицо Джордж. – Жареная рыба! – закричал Чарли. Услышав стоп-слово, Мелоди остановилась. – Я не могу так! – заявил Чарли, срывая с себя повязку и судорожно одеваясь. – Я не могу с кем-то быть, пока мы окончательно не расстались. То есть пока она сама не сказала, что бросила меня. – Кто? – развела руками Мелоди. – Это ей ты писал те стихи? Чарли бросил взгляд на плакат и ничего не ответил. – Прости меня, – сказал он и пулей вылетел из ее квартиры. – Долбоеб, – сделала вывод Мелоди, глядя на забытые на пороге ботинки.