Часть 2

Урок математики тянулся, как вязкая жидкость, заставляя каждые пять минут поглядывать на часы, и считать оставшееся время до звонка. Олю лентяйкой назвать бы язык не повернулся, но монотонный голос Марины Сергеевны просто убаюкивал. Сегодня она не выспалась и сидела, как сонная муха, тыча в тетрадку обратной стороной ручки. Сон к ней за ночь так в гости и не зашел, плюс ко всему она маму в рейс провожала. Всё одно к одному. Слова учительницы долетали до нее с опозданием, а если точнее, она их попусту не слышала. Объяснение новой темы были, как фоновой шум для картины в окне. Там было куда интереснее, чем на уроке. Первоклашки бегали во дворе, как сумасшедшие, а молодая учительница никак не могла их собрать в кучу. Тут же дворник, дядя Сережа, метет тропинку, густо засаженную деревьями. Школьный двор кипит, кажется, никогда не затихая. В начале исследования школьной территории она не берет во внимание чуть поодаль припаркованный автомобиль. Машина простояла на одном месте весь урок, и никто из нее так и не вышел. Впрочем, и не зашел тоже. Но она точно видела, что машина была с человеком внутри. - Синицына, ты будешь писать или нет? – прошипела соседка по парте – Катя Ерёмина. - Пишу-пишу. Как же спать хочется, если бы ты знала… - Оля опустила подбородок на ладошку и мечтательно подняла глаза. Мысли о мягкой подушке и родной постели не давали ей покоя. - Могу предложить только столовую. – не открывая глаз от тетради, прошептала Катя, - Через семь минут звонок, пойдем? - Если больше никаких предложений не намечается, то я – за. – улыбнулась Оля. Это тут же заметила учительница и одарила девушку недовольным взглядом. Так и читалось по ней: «А чего это мы улыбаемся, Синицына? Поводов для радости не вижу». - Синицына и Ерёмина! Я вас рассажу! – стукнула кулачком по столу хрупкая Марина Сергеевна. Звонок прозвенел как нельзя вовремя – Марина Сергеевна не успела выдать порцию нравоучений про будущее и выпускные экзамены. Но, кажется, Оля знала, кто первый к доске пойдет на завтрашнем уроке математики. В столовую голодные дети ворвались, как рой ос, ищущих жертву, а точнее что-нибудь съестное. Ученики помладше уже бежали занимать очередь, и казалось, купить они ничего не успеют. В начале этой очереди стоял Дима Нестеров, и пихал назад восьмиклассника, нарочито пытающегося пробиться вперед. - Олька! Вставай за мной! – крикнул он, заставив эту голодную змейку из школьников, обернуться. Девушка недолго думая, хватает за руку свою подругу и пробирается в самое начало столпотворения, собирая недовольные возгласы. - Спасибо, Дим! – подходя, проговорила Оля. – Партия тебя не забудет и обещает благодарственное письмо. – выпалила Ерёмина, разглядывая свежую выпечку, аромат которой стоял на всю столовую. Набрав поднос еды, девушки отправились за пустующий стол. Первым в ход пошла булочка, посыпанная сахаром, а следом компот. На самом ответственном моменте – поедании борща Ерёминой, их трапезу неожиданно прерывают нагло подсевшие девушки из параллели. Ярмолова Таня совершенно спокойно уселась напротив Оли и взяла в руки ее стакан. - Синицына, жду завтра три рубля. Желательно с утра меня прямо у ворот ждать. – она оглянулась на стоящих позади подруг, дабы удостовериться, что она достаточно убедительна. – Ерёмина, тебя это тоже касается. Оля, с выпирающими щеками, за которыми был кусок булочки, переглянулась с Ерёминой, вопросительно сложив брови. Никогда бы они не подумали, что некогда адекватная Таня Ярмолова, матрешкой районной заделается. Вид у нее, мягко сказать, был странный: грубо начесанные волосы от корней, яркий макияж и вагон бегущего гонора. Этот боевой раскрас явно был не для школьных стен. И куда только администрация смотрит? - Ярмолова, а ты не прихерела? – грубо спросила Ерёмина, насупившись. – С цепи, что ли сорвалась, поводок потеряла? Свита Ярмоловой, состоящая из трех таких же матрешек, только помладше, заметно прыснули в кулак, за что им гарантированно влетит от их идейного вдохновителя. Таня тут же залилась краской, готовая проехаться по ее лицу табуреткой, и стукнула ладонью по столу, испепеляя ту взглядом. - Тань, ну правда, какие к чертям три рубля? – окончательно прожевав булку, спросила, наконец, Синицына. – Ты у нас бандит с большой дороги? Глаза Ярмоловой налились кровью, а кулаки, скорее всего, свинцом. Чувствовалось, что эта матрешка хочет зарядить им по самое не балуйся, и сдерживают ее лишь сидящие учителя неподалеку. - Так, дуры вы узколобые, - обводя тех пальцем, сквозь зубы прошипела, - Повторяю для тупых: завтра три рубля с каждой! Не принесете – вам же хуже. Отодвинув стол так, что стаканы с компотом затряслись, а жидкое содержимое чуть ли не вылилось, ударяясь об ободок посуды,  Ярмолова удалилась, а ее прихвостни смерили девушек презрительным взглядом, мол: держитесь, суки, Танька вам покажет! Лежать и бояться! - Птица, ты поняла, что это было? – завелась Ерёмина, провожая  взглядом Ярмолову и компанию. – Тоже мне, бандитка хренова! - Ага. – подтвердила Оля, закивав головой. – Забей на нее. Ярмоловой мы еще по три рубля не таскали. После звонка с последнего урока и возни в гардеробе подруги вышли на улицу. Оля сделала глубокий вдох, в нос ударил осенний воздух и запах уходящего лета. В оживленном школьном дворе метались мальчишки, чуть ли не сбивая с ног всё на своем пути, размахивая портфелями. Девушки аккуратно протиснулись между шустрыми школьниками и обогнули ворота школы. Около машины, которую она заметила еще на математике, стояла незабвенная Ярмолова и блестела от напускной радости, как медный таз. Завидев своих «должников» ее голос стал еще громче и писклявей, как ножом по стеклу. Она с чувством вещала рядом стоящему мужчине видимо что-то не очень интересное, раз он смотрел на Синицыну. Мужчина без зазрения совести разглядывал ее во все свои, как ночь темные, глаза. - Это ее хахаль? – неожиданно в ребро пихнула Ерёмина. – На что повелся – непонятно. Оля лишь хмыкнула от незнания. Жизнь Ярмоловой ее вообще не волновала, даже личная. Даже не смотря на недавний разговор в столовой. - Привет, Оля. – окликнул ее знакомый голос, заставив обернуться. И голос этот она узнала. Низкий голос, с явной хрипотцой и бархатистым тоном долетал до ушей Оли, оставляя в голове раскатистое эхо. Его хозяин звонил ей на днях и приглашал в кино. На маньяка он совершенно не походил, а вот на отпетого наглеца, с огромным самомнением – очень. Оля недоуменно переводила взгляд с его улыбающегося лица, на раскрасневшееся от злости лицо Ярмоловой, и в толк не может взять, что сейчас происходит. Незнакомец обходит Таню, чуть ли не ударив ту плечом, и приближается к Синицыной, заставляя ее рефлекторно отступить на шаг назад. - Пошли в кино? – хитро улыбнувшись, но с выпирающей уверенностью спросил. Будто ответ ему нужен был для галочки, и его совершенно не колышело, что она там скажет. - Да вам вроде есть с кем сходить. – кивая подбородком, на уже свекольного цвета лицо Ярмоловой. – Всего доброго! Оля разворачивается и тащит за собой почти силком Ерёмину, у которой от удивления вот-вот челюсть отвалится. Катя еще долго смотрит вслед, выгибает шею назад, будто у нее костей нет, и еле перебирает ногами. Наконец разворачивает голову в нужное положение и нависает тишина, в которой витает куча вопросов. - Ты че мутишь с хахалем Ярмоловой?! – слишком громко произнесла Катя, что аж Ярмолова услышала. – Птица, ты совсем без тормозов? - Кать, ну чё ты орешь? – процедила Оля через зубы. – Я его даже не знаю. - А он тебя походу знает. – шепнула Ерёмина, и в сотый по счету раз, обернулась. – Вон, стоит, дыру в тебе жжет. По лицу Ярмоловой будто помаду красную размазали, настолько ее щеки пунцовыми стали. Так она сейчас злилась, что венка на лбу проступала и собиралась лопнуть. Она представляла, как заедет Синицыной по лицу, потом протащит за волосы по асфальту, и в заключении запинает ту до синюшной кожи. - Дань, а ты откуда Синицыну знаешь? – голос выдавал недовольство своим скрежетом. Ярмолова осталась без ответа, он ее не слышал. Занят был наблюдением за удаляющейся фигурой Оли. Злость закипала, как чайник со свистком, расплескивая кипяток, то бишь неконтролируемые слова. - У тебя с ней что-то есть?! – она взяла его за плечо и развернула к себе. – Я спросила! - Много будешь знать – быстро состаришься. – ухмыльнулся мужчина. – На, - протягивая два билета на вечерний сеанс. – С подругой сходишь. Ярмолова стиснув зубы, выхватила билеты, покрутила их в руках и кинула их ему под ноги. Он с той же ухмылкой проигнорировал данный некрасивый жест и молча сел в машину. - Даня! – кричала Таня вслед уезжающей машине. Выслушав поток нескончаемых вопросов от Кати, а потом и комментарии по поводу случая в столовой, девушки распрощались на повороте, и каждая пошла в свою сторону. Погода стояла замечательная, и настроение тоже, несмотря на концерт, который закатила Ярмолова. Синицына Таню совсем не боялась, помнила потому что ее, как просто ученицу школы, а не как новоиспеченную матрешку. Звук тормозящего автомобиля и едкий запах резины не остался незамеченным. Оля, не сбавляя шаг, повернула голову в сторону исходящего шума и нахмурила брови, сводя их к переносице. Из окна, знакомой уже машины, выглядывал настырный киношник, выпуская сигаретный дым. - А ты, смотрю с характером девушка. – опять эта наглая ухмылка. – Кино ты не любишь, это я понял. Тогда, может, на танцы сходим? Он произносил слова так, будто Олю всю жизнь знал, хотя она даже понятия не имела, как его зовут. Да, если бы и знала, ничего б не изменилось. От такой наглости впору было бы корону носить, и руки подставлять для поцелуя. Мужчина все жал на педаль газа. Наверное, для того, чтобы его присутствие ощущалось более эффектно. Он игнорировал звуки клаксона водителей, которым он путь нормальный перекрывал, но судя по его самодовольному лицу ему было плевать. Загнанная своим преследователем в пучину негодования, Оля продолжала шагать под странные взгляды прохожих и проезжающих водителей. И никто ведь помощи даже не предложил. Вот так затащат в машину – ни один ни пикнет и руку спасения не протянет. Животный страх или же нескрываемое равнодушие? Завидев нужный поворот, она поменяла траекторию движения и направилась во дворы. А он так и остался в машине, ни на минуту не усомнившись, что он герой-любовник. Подождал, пока та скроется за пятиэтажкой, и сам скрылся в потоке машин. Наспех дойдя до дома, она залетела в подъезд, забыв поздороваться с бабушками на лавочке. Завтра они обязательно запишут ее в черный список и начнут следить за ее жизнью еще внимательнее. На ее удивление дверь в квартиру напротив открыл, никто иной, как сам Севка, который домой только ночевать приходил. Он, конечно, находился в шоке от таких частых посещений его квартиры, но что-то ему подсказывало, что сейчас на него польются проклятья и бранные слова, которые он переадресует своему товарищу. - Потрудись-ка объяснить, что происходит? Долго этот придурок за мной таскаться будет? – на ходу выпалила Оля и ждала незамедлительный ответ. - А я откуда знаю, Оль. – хихикнул парень, явно чего-то недоговаривая. – Понравилась ты человеку, что здесь такого? - Что здесь такого?! – крикнула девушка. – Он меня у школы караулил сегодня, потом по дороге выследил. Да он маньяк! - Ну, зачем ты так говоришь! – в голос засмеялся Лапоть. – Не маньяк он, а Цыган.