Часть 13. Передышка?

Приручить собственную тень — выйти победителем.

Бежать от себя — оттягивать не༼избеж&()е.

Юнги.

«Зато, когда выберемся, у меня будет друг и собутыльник. Разок, обещаю, даже заплачу за тебя, Юнги».

«Я знаю, что могу на тебя положиться, но еще я знаю, что ты в этом мраке так долго варишься, что лишний раз волновать не хочется».

«Честно говоря, думаю, те, кто проводит отбор, сильно на мой счет ошиблись».

«Если вдруг выберешься только ты, будешь обо мне вспоминать иногда?»

       Мозги не варят. Мысли обращены к пережитому стрессу. К Чимину. К крови. К страху, что они не вывезут и потеряют еще одного. До ужаса знакомый сценарий.       Воспоминания о Минхо плывут в массе сумбура. Вспышками въедаются и мучают похуже «Симуляции». Как же тяжело…       Они корпели над рукой часа четыре. Намджун тыкал иголку в кожу, каждый раз заставляя ежиться. Непрофессионально, нестерильно и опасно, но отчаянно и искренне. Главное теперь, чтобы было не зря. Чимин обязан выжить.       Кровь с рук Юнги смывал долго. Она будто намертво встроилась в клетки кожи. Дергался, ругаясь и ударяя по раковине, пока наконец не избавился от ненавистного красного.       В отражение взглянул мельком, но заметить, что человек там истощенный, бледный, как полотно, и изрядно потрепанный, трудов не составило. У Юнги всю жизнь были синяки под глазами, но чтобы такие черные…       Обстановка в комнате не воодушевляла. Тэхен ни на секунду не отползал от кровати, следил за каждым редким вздохом Чимина, покачиваясь и кусая губы. Сам Пак не просыпался с начала операции. Неподвижный, он практически сливался с интерьером, создавая в голове странную параллель с музейной инсталляцией. Вокруг все в бинтах, таблетках, тряпках… Исо собрала уже с десяток, кажется, а меньше не становилось.       Джун, как застывшая статуя, стоял у стены. У него до сих пор было это внимательное выражение, но взгляд был направлен скорее во внутрь, нежели перед собой. Он сегодня или спас человека, или отсрочил его смерть, у Юнги в голове не укладывалось.       Казалось, время остановилось. Комната застыла, как пейзаж за окном. Мертвое полотно, в котором все было искусственно. Всегда неизменная, статичная картинка, отсутствие звуков с улицы, одинаковая погода, лишь сменяемость дня и ночи. Картонная декорация для необъятного страха. Уходящие вдаль ряды деревьев, не шевелящиеся ветки. Паутина, оплетающая со всех сторон, парализующая жажду свободы.       Что ждет их дальше? Вдруг Чимин не проснется до полуночи?       Юнги подошел к кровати, положив руку на плечо Тэхена, крепко сжав, чтобы выдернуть из плена тревог. — Может тебе пойти проветриться? Воды выпить, хрен знает, покурить? — предложил, заранее зная ответ. Он бы на месте Тэ врос в постель Пака.       Тэхен сдержанно покачал головой, и Юнги сразу отстал. Он на все сто процентов понимал, что творилось в измученной темной макушке, с оговорочкой в том, что Юнги, к сожалению, помочь Минхо не успел вовсе. Черт, он обещал не думать об этом…       Скреблось чувство, что Тэхен себя винит чересчур. Юнги всегда винил только себя. Ненавидел за то, что не заметил знаков, не понял сигналов и упустил возможность что-то изменить. Ядовитый отросток отравлял сердце, шептал и плевался: не оказался рядом, не уберег, отвлекся… По кругу снова и снова, как ни заглушай.       Когда вас связывала совместная игра, возникала связь, хотелось тебе этого или нет. Судьбы переплетались и впадали в прямую зависимость. Ответственны друг за друга, настолько участливы, словно балансируете над бездной, и оступившись один, второго тоже обречет. «Симуляция» взращивала это течением игры.       Уровень за уровень никого, кроме игрока и персонажа.       Ночь за ночью уязвимость и обещания.       Потеря такого человека, как утрата части себя: маленькой, хрупкой, непонимающей. Той, что бросили в гущу событий на грань виртуального и реального.       Чем дольше вместе, тем сложнее. В извращенном смысле, вы семья. На время игры ближе никого быть не может. |-|е м0? &т. — Ты то хоть отдохнешь? — Юнги оперся на стену рядом с Намджуном. Машинально поискал в карманах сигареты, поморщившись, припоминая, как вчера раздувал самомнение, полагаясь на себя будущего и закалку, которой не обладал. — Не откажусь. Но вдруг дышать перестанет? — Голос Джуна понизился до шепота, чтобы Тэхен не услышал горьких предположений. — Думаешь? Мне кажется, хуже уже не будет.       На периферии мелькнуло заветное средство для снятия напряжения. Джун достал из кармана пачку Indigo; целую упаковку, приковавшую взгляд Юнги. — Откуда взял?       Намджун спохватился мгновенно, вытащив одну и зажав между губами, пачку же протянув Юнги, делясь добычей. — Дали за хорошее поведение, наверное.       А до Юнги так и не снизошли. Он усмехнулся, вытащив сразу три, спрятав в толстовке и сдержав любопытство. Прокрутил, что в своей комнате Намджун был всего ничего. Сам Юнги успел лишь переодеться и размять затекшие мышцы, прежде чем Джун ворвался к нему с широко раскрытыми глазами.       Вслух Юнги высказываться не решился. Они оба устали, мало ли, откуда взялась эта мнительность. — За хорошее поведение Indigo? Какой отстой. Быть паинькой нет резона. — Лучше, чем ничего, гурман по отравам.       Язвительного ответа не нашлось. Джун был прав.       Юнги откинул голову на стену, слегка повернув и наткнувшись глазами на Исо, теребящую рукава рубашки. Она была притихшей и рассеянно неловкой. Не находила себе места, но просто уйти и спрятаться в своей комнате не могла. Застряла в нерешительности, между правильным и важным желанием помочь и эгоистичным побегом.       Юнги реакция интриговала. Исо смотрела, как затравленный зверек, словно боролась с чем-то внутренним, а когда, наконец, перешагнула невидимую черту и подошла к Тэхену, опустив руку и едва коснувшись лопаток, пожалела мгновенно. Он несильно дернулся, сбрасывая, отдающееся мурашками, прикосновение. Потер покрасневшие глаза, резко и устало бросив: — Не сейчас.       В духе Тэхена становиться колючим и раздражительным. В его же стиле вспыхивать огнем, но быстро гаснуть. Если бы Исо с этим сталкивалась лично, а не просто знала из брошенных в разговоре фраз, возможно не придала бы значения.       Внешне она не показала эмоций, но обида была очевидна в том, как быстро девушка подобрала остатки бинтов и сбросила в корзину на выходе, тут же исчезнув за дверью.       В комнате повисла звенящая тишина. Намджун хмыкнул себе под нос и перебрался в свободное кресло. Так и не закурил, сунув сигарету назад в пачку. Тэхен оперся локтями на колени и спрятал лицо в ладонях. Обстановка стала натянутой и некомфортной, и Юнги предпочел не задерживаться, скользнул в сторону коридора, хрипло пробормотав: — Я пойду покурю.       Обычно они с парнями курили в дальней комнате на первом этаже: пыльном кабинете, в который никто и никогда не заходил просто так. Сейчас же Мин идти туда совершенно не хотел. Одному становилось не по себе. Он не стал спускаться, присел на верхнюю ступеньку и закурил, прикрыв глаза и выдохнув первую порцию дыма. Затяжка отозвалась болью в легких, последствиями ночных ухищрений.       Просидел несколько минут, прежде чем рядом невесомо опустилась Исо. Она села с другого края ступени, сохраняя между ними приличное расстояние, и открыла блокнот, положив его к себе на колени. — Что пишешь? — Хотела дополнить записи с игрового уровня. Описать ощущения, чтобы было легче понять, что делать дальше… — М, ты писала что-то ночью? — Юнги сделал еще одну затяжку, поддерживая возникший из ничего диалог, особо не вдумываясь. — Я… Не знала точно, можно ли так. Хотелось убедиться, останется ли текст, — Исо замолчала на мгновение, пробежавшись глазами по записям. — Я не разбираюсь в таких вещах, но пространство в игре необычное. Это не просто что-то исключительно существующее и физическое… Это как дополненная реальность. Намджун говорил о таком, но я не понимала механик. — И как текст в блокноте помог это понять? — Виртуальная реальность… Это ведь лишь о чувствах. Ощущается так, словно действительно происходит. Мозг обманывается. Но здесь, в игре, одно накладывается на другое. Сейчас для нас реальность — особняк. Дополнение — трансляция фобий и худших эпизодов жизни. Это вывод на определенный уровень отчаяния и страха, — она вздохнула, проведя кончиками пальцев по листу бумаги, продолжив чуть тише. — Может быть это сравнимо с чувствами под действием наркотиков или, возможно, в остром психозе. Не просто, как игра отдельно от обычной жизни, а прямая взаимосвязь. Тонкое вплетение в повседневность, как способ подготовить… Затем вторая проекция — чувство потери от утраченного прогресса. Ощущение, словно история кончилась. Затем этот дом и участие за персонажа. Погружение постепенное, постоянная подготовка. Как только психика перегружается, они все отключают… Как по щелчку дают то, что нужно, если ты действительно не готов к большему.       Она повернула блокнот, держа в обеих руках. Юнги стряхнул пепел, не придав значение тому, куда он упадет, и опустил глаза на текст, скачущий по странице. Сложно было назвать написанное вменяемым и понятным, скорее набором символов и линий, не собирающихся в слова и тем более в текст. Это не было похоже ни на язык «Симуляции», ни на какой-то код, больше напоминая детскую попытку повторить почерк родителя, не зная алфавита. — Я точно помню, как я это писала. Это не казалось таким безумным. — Словно ты ушла в себя и потерялась. — Возможно, некоторые вещи просто откладываются в голове, и поэтому ты используешь их на всех проекциях. Это ведь игра с сознанием, и те, кто придумал «Симуляцию» точно понимают, как играть… Что задеть, о чем напомнить. Но они не могут знать, понимаешь? Не так. — Да, не изнутри. Я понимаю, о чем ты. Они не могут видеть твоими глазами, не влезая в голову, — Юнги потер переносицу, тяжело вздыхая. — Думаешь то, что мы называет «наблюдением» происходит не извне? — И да, и нет. Камер нет, дверь не открыть, лес вернет назад в особняк… Вы сами сказали.       Факты обескураживали и погружали на новую глубину безысходности. В дни, когда у Юнги хватало сил размышлять о проклятом месте и обрушившихся на него тяготах невозможных задач от психопатов, о которых он не имел ни малейшего представления, подобные зачатки формировались, но озвучить вслух было… страшно? А еще нервно и гадко. — Я бы хотел надеяться, что мы просто отлетевшие конспирологи, не способные иначе объяснить то, что их окружает. — Но есть и плюс… Маленький конечно, но, возможно, на самом деле физически мы в порядке. И я больше даже не о тебе и обо мне… — О Чимине, я понял.       Осознание, что весь разговор был рассчитан не на компанию Юнги, появилось, когда Исо опустила взгляд и подтянула к груди колени. Что-то в ней снова треснуло и обломилось.       Сложная перипетия, подтолкнувшая Тэхена огрызнуться именно на Исо, была для Юнги кристально понятной. Он потушил сигарету, сунув оставшуюся часть в карман, и нехотя отметил, будучи не большим любителем влезать в чужие дела: — Тэ остынет. Он боится за друга, и дергаться в таком состоянии для него обычно.       Исо неловко поерзала, поджав губы и спрятавшись за упавшими на лицо волосами. — В следующий раз не врывайся ко мне в комнату… Не поддразнить не получилось: — Будет следующий раз? — Ты же понял! — Исо раздраженно и резко подняла взгляд, хмурясь. — Да я же не идиот. Тут ситуация вынудила. Прости, если тебя это смутило. Мне вообще все равно, что там у вас… — Не продолжай.       Исо вся напряглась, явно не готовая подпускать ближе к теме, которую наверняка и сама еще не осознала и не приняла. Юнги не стал настаивать, ему было не за чем. Он знал лишь, что Тэхен хороший парень и интеллектом не обделен, чтобы понимать, что делает, и какие могут возникнуть последствия. — Ладно, принцесса. Шла бы ты отдыхать, а то коллективно будем, как зомби.        Юнги отчего-то решил, что она поспорит, но участливости девушка не проявила и сразу приняла предложение. Правильно сделала.       Юнги прижался к перилам, отчетливее составив в голове портрет Исо: смышленая, очевидно подходящая Намджуну, как игрок. Сейчас Юнги ясно видел, как и по каким критериям она была выбрана для него. Намджун не из болтливых, интеллектуально сильнее, чем физически, и достаточно закрыт, несмотря на товарищеское общение с остальными. Исо, как игрок, была способна его развить и раскрыть в экстремальных условиях, пока сам Джун адаптируется. Она умеет анализировать, а Джун пользоваться информацией даже в стрессовом положении. Она тоньше и изящнее, боев бы избегала до последнего, а в эмоциональности Джун мог быть педалью тормоза. Ему такой темп игры подходит.       Для самой Исо нужен человек терпеливый, стратегически подкованный и азартный. Такой сумеет вовлечь ее в игру и сделать той, за кем извращенцам-разработчикам будет интересно наблюдать. В этом ведь вся суть? В интересе?       Тогда, как выбирали игроков для Юнги?       Минхо и Сохи не похожи. Минхо обладал добрым сердцем и почти переполняющей жалостью к Юнги. Он не замолкал, пока был по ту сторону экрана, все болтал и болтал… И, безусловно, распутал в Юнги узлы недоверчивости и закрытости. Это было нужно? Кто-то способный пробиться через каменные стены, что Юнги воздвиг вокруг себя. Кто-то, кто научит привязанности.       Смерть Минхо сюда не укладывалась, и должно быть, он действительно принял решение самостоятельно, став ошибкой для «наблюдателей». Минхо говорил Юнги, что отборщики в нем ошиблись, но в этом направлении Мин мысль не развивал.       Что же Сохи? Замена неудачному экземпляру? Девушка, чтобы внушить Юнги чувство защиты, не дать погрузиться в скорбь. Упертая и инициативная, чтобы не повторяла путь Минхо. Сохи — фанатка жанра, вовлеченная. А значит потенциально более стойкая и ментально подготовленная.       Юнги тряхнул головой, выбросив рассуждения и очистив разум до белого листа. Сейчас только встревожиться сильнее, что ему совсем ни к чему.       Он поднялся на ноги, согнувшись и лбом уткнувшись в перила, стараясь дышать поверхностно, чтобы не усугублять состояние. Сигарета явно не пошла на пользу, но она была очень нужна нервной системе.       Вернулся к Чимину в комнату, когда пришел в себя, оценив, что ребята были на тех же местах, что и перед уходом. Кивнул сам себе, хлопнув Джуна по плечу, выведя из полудрема: — Иди поспи. Я побуду. Если что разбужу. — Уверен? — Иди, ничего не случится, — веры в это у Юнги было не много, но лучше Намджун отдохнет и восполнит силы, чем будет сидеть здесь и ждать полного упадка.       Сменив Джуна в кресле, Юнги проводил его взглядом и изучающе прошелся по профилю Тэхена. И сам хотел спать, но оставлять Тэ наедине с Паком казалось плохой идеей. Слишком лично воспринималось происходящее, стискивали воспоминания, поэтому Юнги только произнес тихое: — Ты тоже к вечеру ляг на пару часов. Ради Чимина. Ему нужно будет ночью помочь, и тебе надо быть свежим.       Оперся на локоть, гипнотизируя почти недвижимую картину перед собой, то и дело отключаясь на считанные мгновения. — Я объединю уровни.       Через пелену прорезались хриплые слова, и Юнги с трудом сфокусировав взгляд на Тэхене, отчего-то обрел уверенность, заверив: — Меня тоже пригласи. Тройничок же одобрят?       Тэхен повернул голову, задумчиво прошелся взглядом по лицу Юнги и едва заметно пожал плечами. Они подобное не пробовали, но Юнги помнил правило: — Даже, если не получится через заявку от игрока, можно касанием. Я вас найду. И откуда в нем только взялся героизм? — Думаешь, такое предусмотрено? — Не попробуем — не узнаем. Надеюсь только, что будет терпимо.       Раньше Юнги не обладал стремлением к помощи другим, но чувства взыграли. Он до конца не знал, откуда взялись подобные повадки, но действовал в угоду прихотям. Хотел доказать важность? Возможно. До «Симуляции» доказывать было некому. Он был одинок. Как и сейчас, но с поправками… Одиночество в особняке ужасов общее. Одно на пятерых. ༼༼༼༼༼༼༼༼༼༼༼༼༼༼༼༼༼༼༼༼

༼༼༼༼༼༼༼༼༼༼༼༼༼༼༼༼༼༼༼༼

      Чувствуют ли мухи, попавшие в одну паутину, единство и близость?

      Ощущают ли овцы, идущие на убой, связь друг с другом?

      Оплакивают ли мыши убитых в мышеловках собратьев?

      Человек.. uZ:.&༼༼9Hi༼^д ()! бh0:.По}{@༼…༼༼༼༼༼༼༼༼༼༼༼༼༼༼༼༼༼༼༼༼༼       Приключение⧽ ждет в@[! ⧽Добро пожаловать в «Симуляцию». Х ()тите пощ#? тать нервишки, но ни ()1дна игр@ не дает нужных эмоций? & ༼༼༼༼༼༼༼༼༼༼༼༼༼༼༼༼༼༼༼༼༼༼༼༼༼༼༼༼༼༼༼༼༼༼༼༼༼༼༼༼༼༼༼༼༼༼༼༼༼༼༼༼༼༼༼༼༼༼༼༼༼༼༼ №ез@бываемый опыт в реальном времени! 0куниtесь в бездну ужАса [нами! ༼༼༼༼༼༼༼༼༼༼༼༼༼༼༼༼༼༼༼༼༼