Книга первая. Песок. Глава 1. Мир пустыни

      Первое увиденное мною в новой жизни была замечательная женская грудь. Грудь — это хорошо. Сиськи я люблю. Особенно когда они нужной формы, размера и натуральности. Новая жизнь начинается определённо хорошо!       Я не испытывал паники. Трудно паниковать, когда тебя окружают теплом и заботой, да ещё в комплекте с шикарной грудью. Ну, умер, подумаешь! Поменять старое тело на новое — отличная сделка, как по мне… А можно ли завернуть ещё два запасных в придачу?       Смерть прочистила мне мозги. От мысли, что новое тело — это новая печень, лёгкие и другие органы, становилось тепло на душе. Новая жизнь открывала новые возможности. Смогу ли я достичь той планки, которую достиг в прошлой жизни, или нет — всё в моих руках. Множество новых вершин ждали меня! Годы драгоценного опыта прошлой жизни станут моим новым оружием!       Со мной остались мои знания, и главное — мой замечательный математический склад ума. Когда я смотрел на простую детскую игрушку, которая висела над слегка косой детской колыбелькой, я видел не самодельную поделку, а красоту цифр в их истинном величии. Математика — это программный код мира. Универсальный язык. Подлинная красота мира в золотом сечение. Поэзия формул. Грация углов и симметрии. Подлинная царица наук. Для меня каждая шероховатость не брак, а особенность, обусловленная формулами. Даже женщина, чьё тело природа совершенствовало веками, и её красота дополняется математикой. О, эти замечательные, плавные кривые… Одна грудь достойна поэмы-уравнения, а всё вместе…       Что-то я немного отвлёкся… Дай мне волю, и я буду говорить о красоте женщин и математики часами. Так жалко, что не многие могут понять красоту цифр так же.       После смерти цифры стали… живее. Трудно описать кому-то, кто не воспринимает мир так же, как я. Цифры для меня тоже самое, что и для вас воздух. Просто они повсюду. Я вижу не только деревянный стол, но и все углы, формулы из сопромата, а самое главное стоимость в разных валютах. Это для меня нормально. Чем ближе предмет к пропорциональности, золотому сечению, тем он для меня гармоничнее и прекраснее со стороны цифр. Чем дальше он от этого, тем он становиться необычнее или ужаснее. Тут как повезёт. Собственно женское тело — это сочетание несочетаемого. Гармонии форм и хаоса бытия. Каждая женщина уникальна, что подчёркивают цифры, для меня.       И снова меня ни туда понесло! Я стал острее чувствовать «правильность» цифр. Это как зуд интуиции, когда тебя на Привозе в Одессе обдурить пытаются. Вроде понимаешь, а словами выразить всю глубину негодования не можешь. Если раньше я просто некомфортно себя ощущал, находясь в криво построенной комнате, то после нового рождения, когда мои органы пришли в себя от сенсорного шока, ста ощущать неправильные цифры буквально в воздухе. Мало того, эти «ошибки вычислений» двигались. Что-то было не так с местом моего обитания.       Можно начать с того, что здесь женщины прятали свою красоту под многослойной одеждой, хотя им было что показать миру, смею заметить!       Моя мать, которую здесь звали Захра, без всех слоёв тряпок, в своей домашней одежде, выглядела вполне мило. На вид ей было лет шестнадцать. Больше не дать. Все местные были небольшого роста, жилистые, с вечным загаром. Бороды мало кто носил, как и волосы ниже линии плеч.       К нам в дом, вернее просторный шатёр, обложенный камнями, постоянно кто-то приходил посмотреть на меня. По всей видимости, это были родственники. Я насчитал десяток разных людей. И можно было уже сделать вывод, что мы где-то в пустыне и не нефтеносном районе. Стерильная нищета во весь рост, но люди здесь были другими. Не было праздной лени, как у меня в детстве в селе. Я видел, когда меня выносили на улицу, в пору заката солнца, до воцарения ночи, что жители в небольшом селение были живее, словно песок, царящий вокруг, снял с них всё наносное. Окружающие были проще и одновременно многограннее. Суровая обстановка заставила их расти и стремиться к чему-то большему.       Всё это я видел и понимал, насколько теперь я далёк от своего былого мира. Небо было чуждым, хоть на нём и была Луна и звёзды. Рисунок кратеров на ночном светиле был совершенно другим, а звезды были крупными, словно россыпь брильянтов, складываясь в незнакомые мне созвездия.       В детском теле время идёт медленней. Тебе всё в новинку, особенно когда ты всю жизнь жил иначе. О, помню свою первую помывку! Песком! Ощущение, когда по твоей нежной коже елозят песком, чья фактура больше напоминает алебастровую пыль, непередаваемы. Я орал, плакал, пробовал молить о пощаде, особенно когда песок попал в те места моего маленького организма, про которые я только догадывался, но всё было бестолку.       На этом экзекуция не закончилась! Меня положили в ямку в песке, что был нагрет за день и охлаждён ночной порою, и закопали по голову. Я не любил баню, а сейчас, ощущая, как запекаюсь заживо, и подавно к ней не воспылал светлыми чувствами…

***

      Памир, один из старейшин племени, внимательно смотрел как жена его сына, Захра, ухаживает за первенцем. Охотник, чьи годы уже пошли на закат, проживший сорок сезонов, удовлетворённо кивал сам себе, размышляя.       Он был против решения Хотана взять в себе в жёны столь юную женщину, но его сын настоял на своём, впервые пойдя против его воли. Великая пустыня не любит, когда срывают не до конца распустившиеся цветы. Слишком молодая дева пусть и гибка станом и страстна, но на роль той, что родит здорового первенца — не подходит! Больше пользы от неё будет на стоянке или как от добытчика, но не матери! Просто не сможет выносить молодуха нормального ребёнка, не после того, как осерчал на его народ дух, знающий тысячу вещей. Не после того, как его разгневал последний из небесных владык…       Старейшина был очень недоволен решением сына. Памир не мог дать слабину перед советом племени, поэтому дал наказ Хотану не возвращаться до самых Злых Ветров, двенадцать лун. Он не хотел, чтобы его сын видел гибель своего ребёнка.       Пустыня, великая и коварная, решила проявить милосердие. Мальчик родился слабым. Бездыханным. Но предки не забрали его, подарив жизнь ещё раз. Памиру пришлось отдать три десятка коз, чтобы говорящий с духами смог выторговать жизнь его внука. Более того, духи благословили мальчика. Даже сейчас в крохе чувствовалась сила, что способна обуздать горячий нрав пустыни! Первенец-маг — достойный наследник. Мало кому везёт так с первого раза!       Глядя на своего внука, старейшина уже видел непокорный нрав и волю. И это — хорошо. Мир стремительно менялся. Люди городов теснят племена всё дальше от оазисов, в глубь Великой Пустыни. Злые духи, ракшасы, всё чаще нападают на лагеря и стоянки. С каждым сезоном их становиться всё больше. Малые племена и откачавшие семьи вновь возвращаются к стойбищам, если их не настигают ракшасы. Мариды оскверняют источники воды, делая их своим логовом. Ифриты пробуждают вулканы давно потухших Багряных Гор. Без путеводной звезды воли в этом мире будет непросто…

***

      Быт пустынных кочевников удивителен. Если современный человек найдёт сто и более способов применить скотч или изоленту, то жители пустынь найдут тысячу и один способ использовать песок! При помощи песка готовят пищу, моют, лечат, строят жилища… хоть сейчас фасуй по мешкам, да придумывай красивый рекламный слоган, да продавай.       Кстати, о торговле. Пустынные кочевники — народ авантюристов и торговцев. На первый взгляд может показаться, что им нечего предложить, но это не так. Каждая женщина, достигшая двенадцатилетнего возраста, является искусным визажистом, которая не только поможет с уходом за кожей, но и сама приготовит нужную косметику или лекарство.       Женщины моего племени обладают глубокими знаниями о свойствах различных растений и минералов своей суровой родины. Их косметика и лекарства пользуются большим спросом как среди самих кочевников, так и среди путешественников и торговцев, которые посещают их земли. Слушком удачно расположены стоянки племени. Старейшины поступают мудро, что в столь суровой среде не складывают яйца в одну корзину, вешая выживание всего племени только на охотников и трапперов с пастухами. Племя поступает мудро, что не задирает цену, беря лишь на столько больше, чтобы не вызывать желания заняться данным ремеслом конкурентов. Кривая цены и спроса во всей красе. К тому же это обеспечивает нейтральный статус нашего кочевья       Другие племена пусть и не могут похвастаться столь совершенными лекарствами, за которыми приходят караваны, но и они могут удивить приезжих купцов. Например, наши соседи умеют отлично обрабатывать кость и дерево. Древесина само по себе в пустыне стоит дорого, а даже самые простенькие изделия и говорить страшно…       Несмотря на то, что я провёл в этом теле всего полтора года, я понимаю, что фундамент успешного будущего нужно закладывать уже сейчас. У меня отличная память. Я маленький ребёнок, который время от времени забавно гукает, не вызывающий подозрений. Меня обожают тискать женщины, поэтому я нагло пользуюсь своей внешностью, старательно запоминая весь процесс приготовления. И замечу, что разузнал я рецепты не только своего племени! Самым хорошим приобретением, для меня, был рецепт состава, который размягчал сушёную кость, делая её мягкой, подобно подтаявшему воску. Я знаю, тут есть аналог бивней мамонта, который стоит очень дорого, как и изделия из него, при том, что добывается даже не путём охоты, а разработкой могильников этих животных! Просто замечательный один из источников прибыли!       Это всё мелочно, но из мелочей, как из кирпичиков, строиться фундамент, а затем и дом благополучия и возможностей. Всегда нужно иметь при себе колоду карт-идей, чтобы выбросить их на игральный стол. У меня пиар менеджер не Карл Маркс, и не меть даже намёток плана я себе позволить не могу.       Нет у меня никакого плана! На самом деле я себе успокаиваю и занимаюсь хоть чем-то полезным, чем могу! Сначала был просто сенсорный шок. Свет бил по глазам, любой шорох — по ушам. Боль была не только физическая. Мы сполна платим за страдание матерей, расплачиваясь своими, правда, мы их не помним к сознательному возрасту.       Сейчас я силюсь понять новый для себя мир и изменившийся для себя расклад, чтобы не быть ощипанным, как туристу на Привозе, старой бабушкой Соней. В моём положении одни только плюсы. Остальное — временные неудобства. Подумаешь, я плохо контролирую руки, ноги… Дальше не продолжать! Я за обычный душ пол состояние отдать готов!       Итак, что у нас дано? Племя кочевников, диких авантюристов, при случае использующих не самые добросовестные методы отъёма денег у на селения. Не одобряю разбой в любом виде. Слишком легко и не спортивно. Тем более, для репутации вредно. Дурная слава порождает слишком много вопросов. Деловые партнёры будут держаться начеку, что не позволяет использовать некоторые тактики. Иногда нельзя войти в две двери сразу.       Снова плюс, если правильно обыграть. Целеустремлённые люди с широкими горизонтами всегда нужны бизнесмену. По-хорошему мне нужно начать формировать команду под себя. Вариант «купи-продай», как в первом моём детстве, здесь не годится. Не то общество, не тот уровень развития. Люди нужны. Пусть иногда и приходится рисковать лично, ставя на кон всё, но такие ситуации стоит минимизировать. Тут помогут мои навыки из прошлой жизни. Слово тут, поступок там — и мы уже лучшие друзья.       Девочек можно подкупить всякими рецептами, включившись в увлекательную игру по варке всякого полезного. Женщина, даже маленькая, — это женщина. Все мы подражаем старшим, в большинстве своём. Им тоже хочется, как у взрослых. Рано или поздно они вырастут и расцветут. Юность — это недостаток, проходящий со временем. Там придёт время сладких речей и весёлых песен под прекрасное вино. Хорошее вложение в будущее. Медицина, тыл, вариант заработка и просто эстетически прекрасно.       С мальчиками сложнее. Тут одними материальными благами и харизмой отделаться можно, но и надёжность такого сотрудничества будет средней. Нужен авторитет. И это самое слабое место. Авторитет в племенном строе нельзя будет заслужить своим умом. Без риска и личной силы тебя слушать не будут. Я на такое в своём детстве насмотрелся. Но всегда можно схитрить. Силовой вариант — он слишком простой и редко бывает выгоден. Люди обычно не учитывают затраты на поиски дубины, удар и устранение последствий ответного удара. Поэтому будет умное деяние, подвиг, достойный Симбада! А там до звона полновесных монет недалеко.       Вторая мысль. Не выдать себя. После своего второго рождения я начал иначе смотреть на душевно больных… некоторых из них. Что-то я в округе палат с мягкими стенами не наблюдаю, да слоняющихся «блаженных» тоже. Пустыня — суровое место. Тут быть обузой — смертельно опасно. Практичные моральные ценности палка о двух концах. Хорошо, когда ты её держишь в руках, а не когда тебя ей бьют.       Третья мысль. Тут есть магия. Некоторые члены племени явно могли управлять песком. Хорошо бы и я так мог. Это новые возможности и авторитет на ровном месте. Маги — местная аристократия при, казалось бы, всеобщем равенстве. Впрочем, и это знакомо. Всегда найдётся тот, кто равнее других зверей на скотном дворе. Четвёртая мысль. Торговля. Моё любимое развлечение. В нынешних реалиях без авторитета, возможно, но многие двери будут закрыты. Не все племена ведут разумную, неконфликтную политику. Скорее, это исключение из правил. Но всё это в будущем. Для начала надо бы научиться ходить нормально…

***

      И вот мне стукнуло пять лет. Скажу с гордостью, это время я использовал по полной программе, выжав из ситуации до последней копейки и сверх неё пару рублей прибыли.       Быть ребёнком — хорошо. Тебя не воспринимают всерьёз и прощают косяки. Как бы я ни старался, но полностью притвориться маленьким ребёнком у меня не получилось. На фоне других детей моего плюс-минус возраста тихий, спокойный, практически беспроблемный ребёнок выделялся, как айсберг посреди пустыни. К тому же притвориться недалёким, а не быть им — это талант.       Дедушка Памир быстро понял, что за детским личиком скрывается ум и хитрость лиса. Я не стал его разочаровывать, но и не показал все свои таланты. Милое детское личико, любознательность, ум, почтение — и внучек становится дедушкиной отрадой…       С папиной гордостью возникли небольшие проблемы. Хотан был воякой до мозга костей. Нет, хитрость он одобрял, как и ум, но рассматривал их как приложение к воинскому мастерству. Если не опускаться в словоблудие, отец с одной стороны был доволен первенцем, с другой же осадочек остался. Он хотел видеть меня воином, а не политиком, от этого, когда он был в племени, старался оградить меня от влияния деда.       Я этим умело пользовался, с детской непосредственностью раскручивая двух взрослых на знания. Манипуляция в чистом виде. Всем приятно, а мне несложно. Главное — вовремя любящего ребёнка включать, чтобы не столкнуть лбами отца и деда, между которыми много противоречий. Ожидание отца — это его ожидания. Всегда надо помнить, что мы не обязаны оправдывать чаянья и надежды других. Впрочем, я подслащу слегка горькую пилюлю, с выгодой для себя.       Если отца и деда я уважал, то к матери я испытывал искреннюю симпатию. Трудно не испытывать положительных эмоций к человеку, когда буквально ощущаешь исходящее от него тепло. Дедушка Памир и Хотан слишком суровы, хотя нет-нет да и промелькнёт в их взгляде что-то тёплое. Следовательно, я всё делаю правильно. Мне несложно изобразить нужное, даже приятно, да плюс к репутации получить на ровном месте. Семейные ценности даже в том мире были приятным бонусом, а тут тем более.       Конечно, отец пробовал бурчать по поводу женских и неженских занятий, но перестал после того, как я сказал: — А если меня ранят… или моего друга? Мама говорит, если вовремя не обработать рану и в неё попадёт песок, то и умереть можно! И ты мне рассказывал, что нужно заботиться о своих!       Главное — топнуть ножкой и побольше детского возмущения, а если проще, играть на публику…       С другими детьми я тоже наладил контакт. Попросил папу научить ловить пустынных ящериц, выклянчил у деда рассказать сказок побольше, а у мамы — пару рецептов самых простых мазей от ушибов и ранок — вот и весь рецепт с минимумом усилий. Единственное, приходилось быть заводилой-аниматором, но это временные неудобства. Со временем можно будет в сказках по-другому расставить акценты, а то и новые, выгодные лично мне, придумать. В принципе, так делалось из века в век, так чем я хуже? Да и плохому я не буду учить. Пусть они будут мечтать больше о приключениях и далёких странах с диковинками, чем о войнах. Мне для бизнеса и для их безопасности лучше будет.       Для этого мне нужно больше авторитета. То, что у меня есть дар к магии и дед меня начал учить, — хорошо, но мало. Маги ещё есть, а мне надо выделиться! Пусть я могу чувствовать духов, которые для меня предстают в виде цифр и формул, разве что злые с ошибками, но так тоже могут несколько человек в племени. Мне нужна отличительная черта! Эту проблему, как и «порадовать» отца, я собирался решить уже сейчас.       План был простой, как рубль: я собирался поймать и приручить барханного ската! Барханный скат — собственно, сухопутный скат, что может парить над землёй, и во взрослом состоянии размах его крыльев-плавников мог достигать и десяти метров. Обитали они в сыпучих песках, где, по легендам, было озеро, когда ещё пустыня не была пустыней. Тут легенды, как я уже прочувствовал, основаны на реальных фактах, поэтому я их стараюсь запоминать и анализировать.       Только самые лучшие охотники рискуют приручать эти свободолюбивые создания. Для меня скат — это не просто способ приобрести репутацию, нужную мне, но и вложение в будущее. Это единственное животное, на которое не нападает песчаная акула. Он неприхотлив, не своенравен, как шакалы песка, и ещё он может поднять на себе очень большое количество грузов! Этот скат — живой грузовик. Идеальный транспорт для торговца!       Поэтому, подготовившись, я отправился на охоту. Благо сыпучие пески находились почти рядом. Я продумал всё. Вахир, один из моих… близких друзей, согласился меня прикрыть. Дедушка, который отлично понимал, почему я расспрашиваю его о повадках разной пустынной живности и без чего ведома в стойбище не происходит ничего, тоже не должен был насторожиться. Он думал, что я просто решил сам поохотиться. Ну а что может попытаться добыть пусть маг, но ребёнок пяти лет?

***

      Молодой скат, которому исполнился только один сезон, неспешно парил на самой кромке сыпучих песков в поисках чего-то съестного. Довольно сообразительный житель песков предпочитал не охотиться, а найти увязшее в песках неосторожное животное и тем самым отобедать. Живность стремилась к источнику воды, оазису неподалёку, и часто переоценивала свои силы.       Чуткий нюх молодого летуна уловил приятный запах слегка лежалого мяса с кровью. Влекомый голодом, юный скат изменил курс, немного ускорившись. Последняя трапеза была у него с недели две назад, что было, в принципе, нормально. Пришедшие к оазису двуногие распугали всю окрестную живность, выбравшую это место своим обитанием, спасаясь от вечно голодных акул. Ещё плохая птица и её слуги стали разгонять других обитателей пустыни. Скат даже подумывал выбраться из безопасной зоны сыпучих песков, чтобы поискать перекус, но запах, принесённый порывом ветра, изменил его планы.       Влекомый голодом летун осторожно приближался к источнику запаха, заходя по спирали. Он помнил про осторожность. Его ядовитый шип был ещё мал. Он не мог, как взрослые скаты, постоять за себя, и юному летуну оставалось надеяться на свою реакцию, скорость, не забывая об бдительности. Шакалы хитрые, пусть и не страшные ему по одиночке, могли его заманить в ловушку, загнав стаей.       Летун подумал, что ему повезло. Это были остатки туши лягушки-коровы. Она была совсем маленькой. По всей видимости, двуногие спугнули стадо, и эта отбилась от него.       Ловко скользя между барханов, высматривая возможных хищников-конкурентов, молодой скат сделал рывок к своему будущему обеду. Ещё по-детски окрашенный малыш красной молнией пролетел разделяющее его до еды расстояние и незамедлительно приступил к трапезе. Он опустился брюхом на тёплый песок, опершись крыльями-плавниками, и стал неспешно откусывать своими игольчатыми зубами куски сладкого мяса, утоляя свой голод и насыщаясь впрок…       Барханный скат был единственным хищником, что мог настигнуть свою добычу сверху. Его зрение было направлено вниз и в стороны, да и основные рецепторы, что позволяли найти в песках грызунов или ощутить приближение песчаной акулы, тоже располагались на его животе. Поэтому он не мог ничего увидеть сверху в направлении своего хвоста.       Этим воспользовался один резко помолодевший лис, ставший от этого немного эксцентричным. Он подготовил наживку, затаившись на вершине бархана, поставив всё на один рывок.       Откинув накрывавший его домотканый плащ, он в облаке потревоженного песка прыгнул на молодого ската сверху, прибивая его к земле. Его руки набросили на хвост опешившего от неожиданности летуна верёвку, выводя из игры его жало…

***

      Вот этого я не просчитал!       Это была уже не первая попытка поймать ската. Первая закончилась, не начавшись. Запах приманки привлёк одинокого шакала. Вторую обломал сам скат, просто утащив слишком лёгкую наживку. Третья была идеальной! Наживка была напичкана сонными травами, скат был маленьким. Всё было идеально! Я прыгнул, прибил его к земле своим весом и обезвредил жало! Получилось! Только это я так думал…       Скат, сперва опешивший от такой наглости и непочтительности, даже не собирался сдаваться! Поняв, что ударом жала он меня не скинет, скат перевернулся на спину и стал кататься, в надежде меня скинуть.       Я, не иначе как по наитию, вцепился в его щели-ноздри, не давая себя скинуть. Скат, застрекотав от неприятных ощущений, когда ему кто-то стал рвать ноздрю, решил не дожидаться гипотетического залива в многострадальный орган керосина и пустился с места в карьер. Так мы в обнимку и полетели. Быстро полетели!       Скат подлетал на барханах и любой другой неровности местности, взмывая благодаря своей скорости высоко вверх, пытаясь скинуть меня. Меня же просто парализовало от скорости, высоты и страха, отчего я намертво вцепился в его ноздрю и не отпускал верёвку.       Сбрось он меня, и травм было бы не избежать. Отпусти я верёвку, и был бы истыкан жалом. Отсутствие в нём яда было бы слабым утешением.       Надо было звать других мелких с собой! Хотел выделиться!

***

      С одной стороны, Памир был горд за своего внука. Он поймал барханного ската и смог его усмирить. С другой, его пороть было уже поздно.       День был вполне обычным. Генджи с самого утра удрал со стоянки. Делал он это не в первый раз, мастерски скрывая свой уход. Если бы староста специально не следил бы за мальчиком, то и он бы ничего не заметил.       Памир не беспокоился за него. Мальчик рос и уже был намного разумнее большинства взрослых. Мудрости в его внуке было на троих, и столько же в нём было непоседливости. Внук был словно охотником, которого подрали звери. Он выжил, но, пройдя на волосок от мира духов, решил сам для себя наслаждаться каждым прожитым днём, найдя радость в каждой мелочи. И это было хорошо.       Пусть мальчик носится, набивает шишки, набирается житейского опыта. Времена меняются вместе с миром. Жители городов уже пробовали семь лет назад войти в Великую пустыню Ши Вонг.       Тогда их остановил сумасбродный Аватар, а после и сама пустыня, породившая множество злых духов. В следующий раз их не остановит даже гнев Духа, что знает тысячу вещей. Былой защитник, подаривший им так много знаний, сперва исчез вместе со своей обителью, а после вернулся в мир людей совершенно другим. Вместо мудрого наставника он стал жилистым и мстительным духом. Поэтому старейшины запретили ходить к библиотеке.       Скоро грядёт война жителей песка и покорителей земли. Им нужны земли народа песков и то, что под ними скрыто. Пусть его внук учится охотиться, познаёт мир. Так Генджи будет легче на войне…       Пространные размышления старосты прервал грохот и поднявшаяся туча песка к востоку от лагеря.       На стоянку опустилась вязкая тишина. Мгновение. Второе. Из песчаного облака вылетела красная комета, что по пологой дуге падала на лагерь.       Новый грохот ознаменовал её приземление. Молодой, от этого ярко-красный, барханный скат снёс своей немаленькой тушей один из шатров. Раздражённо застрекотав, пустынный летун взвился, крутясь волчком, пытаясь сбросить оседлавшего его мальчика. Генджи, а это был именно он, крепко держался за ската и одновременно натягивал верёвку, выгибая животное подобно луку, чтобы не дать ему возможности использовать своё жало.       Смешно подпрыгивая, парящий над песками перекувыркнулся в воздухе, снося ещё один шатёр из панциря гигантского жука-скарабея. Его всадник, инстинктивно поддерживая себя покорением песка, держался ещё крепче.       Скат в очередной раз взревев, когда ему снова начали разрывать ноздрю, рванул вперёд, снося кибитку караванщика, который привёз на продажу дефицитные в этих местах овощи. Банки с квашеной капустой и засоленными огурцами веером бомбардировали округу. Скорбный вой пронёсся над стойбищем. — Моя капуста! — причитал караванщик, вырывая у себя на голове волосы. Получалось плохо, ибо ему мешала чалма.       Одна из банок с хрустом разбилась о голову многострадального животного. Крепкий, ядреный рассол попал скату в глаза и нос, отчего он озверел окончательно.       Скользя по дуге боком, зверь снёс ещё пару шатров, вылетев тем самым за границы стоянки, взмывая вверх. — Духи! — успел прошептать старейшина, прежде чем скат и наездник вновь приземлились.       Красная комета приземлилась посреди стада коз. Раскидав спящих коз, скат, тормозя, врезался в роскошного козла, вожака стада. Для самого барханного ската, который ещё не проморгался от рассола, столкновение стало неожиданностью, отчего он инстинктивно укусил.       Козёл, достигавший в холке больше двух метров, привыкший к почтению, от укуса не только проснулся, но мгновенно озверел. Его глаза налились кровью. — Бе-э-э-э-э! — изверг из себя козёл, рванув вместе с оседлавшим его скатом на стоянку. Получившийся тандем с минуту громил поселение кочевников. Козёл гарцевал, подкидывая свой зад, в попытках сбросить ошалевшего ската.       Генджи мотался как тряпичная тряпка на ветру, но свою добычу не отпускал.       Ничто не может длиться вечно. Вожак стада изловчился, сбросил из себя неудачный тандем, напоследок придав ему ускорение копытами.       Парочка из человека и ската летела красиво, но недолго. Кувыркаясь в воздухе, так и не разделившись, они влетели в шатёр, единственный из всех сотканный из полотна, и к которому мужчины, не отправившиеся на охоту и поиски ценного, старались не только не подходить, но даже лишний раз не смотреть.       Вновь на разгромленное стойбище опустилась тишина. Все местные замерли, забыв, как дышать. Только оседал песок и выл торговец, нарушая тишину.       Тишину разорвал многоголосый женский визг. Оживший Памир сорвался с места, спеша спасти своего внука от разъярённых женщин…       Только никого спасать было не надо. Барханный скат, после всех издевательств и неуважения, не только не собирался сожрать одного наглого мальчика, но, раздувшись и встопорщив свою чешую, завис над ним, и шипя, прикрывал его своим телом.

***

      Приложили меня по голове знатно… Давно я столько красивых и обнажённых женщин не видел, о чем им сразу и сказал, когда поднятый песок осел. Это того стоило! И скат, и удары по голове.       Скат, после нашей гонки, стал ощущаться математически правильно. Его цифры стали мне… роднее, словно мы теперь одна переменная. Видно, слишком сильно меня били по голове. Я аж вспомнил, что что-то подобное видел. Смотрел я что-то в первом мире. Была у меня привычка, под веществами интернет шерстить. Детские мультики под кокаином смотреть. Да и вспомнил, когда одна из дам витиевато выругалась, аватара какого-то поименовав.       Меня тогда и вырубило, и я почти поймал приход. В нём я словно вылетел из тела. Меня куда-то потащило, где были не неправильные, а чужие цифры… объяснить сложно, да помню из мешанины мало. Вот отчётливо запомнил лица двух девочек, почему не знаю.       Я много чего увидел и как бы вспомнил, но мне потребуется время, чтобы осознать это всё. Меня захлёстывала эйфория. Даже несмотря на то, что меня выпороли, я был рад выполнению первой части плана. У меня появился транспорт, да ещё какой! Даже порку мне удалось обратить себе на пользу. Я попросил старейшин, чтобы меня наказал не дед, и не отец. «Чтобы никто не подумал, что наказали меня мягко. Раз я совершил проступок, то должен ответить за него по всем правилам».       Дедушка Памир даже похвалил… потом. Нужно подождать удобного момента, чтобы начать подготовку ко второй части плана…

***

      Столица Земной Федерации праздновала. Члены Белого Лотоса наконец нашли нового Аватара. Горожане ликовали! Ликовала вся многострадальная страна! Оставалось подождать совсем немного, и вновь настанет Золотое Время.       Мальчик пяти лет, едущий в новомодном лимузине, приветственно махал толпе рукой и лучезарно улыбался. Маленький аристократ из почти угасшего рода купался в любви толпы. Он желал всем своим сердцем вернуть гармонию в мир…