Часть 1: Интерлюдия Между Мирами - Глава 5: Хроники Урука

Часть 1: Интерлюдия Между Мирами

Глава 5: Хроники Урука

Тьма сменилась ярким, ослепительным светом. Душа Наруто-Курамы оказалась не в Тронном Зале Вечности. Она оказалась в прошлом. В самом сердце древней Месопотамии. Для Наруто это было похоже на сон. Он больше не был бестелесной искоркой, дрейфующей в пустоте. Он был зрителем, призрачным наблюдателем, стоящим рядом с высоким, золотоволосым мужчиной, чья аура подавляла саму реальность. Это был Гильгамеш, но моложе. В его глазах еще не было той вселенской скуки, лишь огонь амбиций и тяжесть бремени правителя. <Где мы?> — спросил Наруто в их общем с Курамой сознании. <Кажется, это его воспоминания,> — ответил лис, его голос был полон благоговейного трепета. <Он показывает нам свою жизнь. Он хочет, чтобы мы поняли.> <Поняли что?> «Что значит быть королем», — прозвучал в их разуме третий голос, глубокий и властный. Голос самого Гильгамеша. «Смотри, мой нареченный сын. Смотри и запоминай. Это твое первое наследие — моя история». Перед ними раскинулся город, великолепный и невиданный. Урук. Его стены из обожженного кирпича, казалось, подпирали само небо. Зиккурат в центре города тянулся к солнцу, увенчанный храмом из лазурита и золота. Улицы были полны жизни: торговцы продавали товары со всего известного мира, ремесленники создавали шедевры, а жрецы возносили молитвы. Это был оплот цивилизации посреди дикого, первобытного мира. «Я родился полубогом, на две трети бог и на одну треть человек», — начал свой рассказ Гильгамеш, пока картина вокруг них менялась, показывая его юность. «Боги создали меня как идеального правителя, как клин между ними и человечеством. Они хотели, чтобы я был их цепным псом, который будет держать людей в повиновении. В юности я был именно таким: тираном, высокомерным и жестоким. Я брал все, что хотел, не зная отказа. Я был силой без цели, королем без сердца». Наруто видел сцены, подтверждающие его слова. Молодой Гильгамеш, забирающий невест в первую брачную ночь, заставляющий людей строить стены до изнеможения, смотрящий на свой народ как на муравьев. Картина снова сменилась. Теперь они были в дикой кедровой роще. Перед Гильгамешем стояло существо, созданное из глины, с зелеными волосами и глазами, сияющими, как изумруды. Его сила была равна силе самого короля. «Боги, видя мою тиранию, послали мне соперника. Энкиду. Дикое дитя, выросшее среди зверей. Он должен был наказать меня, усмирить», — в голосе Гильгамеша слышалась теплая усмешка. «Мы сражались. Дни и ночи. Мы разрушали стены, сотрясали землю. В конце концов, никто не смог победить. И в этом равенстве, в этом взаимном уважении к силе друг друга, я впервые нашел не соперника, а... друга. Единственного, кто был мне ровней. Единственного, кто видел во мне не короля и не бога, а просто Гильгамеша». Наруто видел, как они вместе правили Уруком. Гильгамеш стал мудрее, справедливее. Энкиду был его совестью, его сердцем. Вместе они победили чудовищного Хумбабу, хранителя кедрового леса. Вместе они отвергли любовь богини Иштар, которая в ярости наслала на Урук Небесного Быка. И вместе они одолели и его. Они были непобедимы. Они были счастливы. И боги не могли этого стерпеть. «Они испугались», — голос Гильгамеша стал холодным, как лед. «Они увидели союз бога и человека, который был им неподвластен. И за убийство их "священных зверей" они вынесли приговор. Но не мне, полубогу. А ему, созданному из глины. Они обрекли Энкиду на смерть от медленной, мучительной болезни». Наруто с болью в душе наблюдал, как Энкиду угасал на руках у своего друга. Он видел отчаяние в глазах непобедимого короля, его бессилие перед волей богов. Он слышал последние слова Энкиду: "Ты был хорошим другом, Гильгамеш. Теперь... живи за нас обоих". После смерти Энкиду, Гильгамеш изменился. Он впервые познал страх. Страх смерти. Одержимый идеей обрести бессмертие, он отправился в долгое, полное опасностей путешествие на край света, чтобы найти Утнапиштима, единственного человека, пережившего Великий Потоп и получившего от богов вечную жизнь. Наруто прошел этот путь вместе с ним. Он видел, как Гильгамеш сражался со скорпионолюдьми, пересекал Море Смерти, преодолевал немыслимые преграды. В конце концов, он нашел Утнапиштима. Но тот сказал ему, что бессмертие — это дар богов, который нельзя заслужить. Однако, в качестве утешения, он рассказал Гильгамешу о цветке, растущем на дне океана, который дарует вечную молодость. Рискуя жизнью, Гильгамеш достал этот цветок. Он не собирался есть его сам. Он хотел принести его в Урук и разделить со своим народом. Но на обратном пути, когда он остановился у источника, чтобы напиться, змея украла и съела цветок, сбросив старую кожу и обретя новую. И в тот момент, сидя у источника, потеряв все, Гильгамеш... рассмеялся. Он понял. «Я понял всю тщетность своих поисков», — объяснял он Наруто. «Бессмертие — не в вечной жизни. Оно — в делах, которые ты оставляешь после себя. В народе, который ты защитил. В стенах, которые простоят тысячелетия. Я вернулся в Урук не с эликсиром, а с мудростью. Я понял свой долг. Мой долг как короля — не править вечно, а обеспечить своему народу будущее, даже после моей смерти». Последняя сцена была самой грандиозной. Битва против союза трех богинь и их матери, первородного хаоса, богини Тиамат. Наруто видел, как Гильгамеш, стоя на стенах своего города, вел за собой людей и немногих верных богов. Он видел его отчаяние, когда враги прорывали оборону. Он видел его решимость, когда он принял решение использовать все свои силы. «Я защищал не себя. Я защищал не свою славу. Я защищал их — моих подданных. Моих детей. Ради их будущего я был готов пожертвовать всем. Я использовал всю свою сокровищницу, я истощил свою божественную сущность, чтобы дать им шанс. В этом, мой сын, и заключается истинная суть короля. Не брать, а отдавать. Не властвовать, а защищать. Не жить вечно, а создать то, что будет жить вечно». Воспоминание закончилось. Они снова были в Тронном Зале. Душа Наруто-Курамы парила перед троном Гильгамеша. Король смотрел на него своими алыми глазами, в которых теперь не было ни скуки, ни высокомерия. Лишь серьезный, вопрошающий взгляд отца, смотрящего на сына. «Ты видел мою жизнь. Мои ошибки. Мои триумфы. Мою боль. Ты понял, Наруто? Ты понял, какое наследие я хочу тебе передать? Это не просто сокровища и сила. Это — бремя. Бремя быть тем единственным, кто стоит между своим народом и безжалостной судьбой. Ты все еще хочешь принять его?» В душе Наруто не было сомнений. Он видел не тирана. Он видел героя, прошедшего через ад и ставшего мудрым королем. Он видел отца, которого у него никогда не было. <Я понял,> — ответил Наруто. <И я... принимаю его. Отец.> Уголки губ Гильгамеша дрогнули в довольной, гордой улыбке.